Природа человеческого желания

•─────•

      Прохладные коридоры академии для альф были тихими. Впрочем, это отличало каждое учебное заведение, и это не стало исключением. Молодой учитель Ким Тэхён возвращался в свою комнату, находившуюся в отдельном крыле совона. Место, где невозможно было встретить ученика. Место, наполненное смыслом, одиночеством и холодом. Его шаги были едва слышны, а движения выучены и максимально отточены.       «Третья дверь направо», — мысль, вошедшая в привычку.       Комната без номера встречала его привычным минимализмом и напоминала о том, что свобода мысли всегда ограничена формой её выражения. Тэхён вошёл внутрь, аккуратно задвинул за собой дверь и лишь единожды коснулся бумаги, создав шелестящий звук, который, он был уверен, не остался незамеченным. Отточенным движением руки он развязал пояс, удерживающий в порядке не только его внешне идеальный образ, но и напоминающий о собранности и соответствующем поведении.       «Мысль, существующая свободно, недопустима», — вспоминал он собственные слова, сказанные привычным безэмоциональным тоном во время занятия, однако, именно они заставили его дважды обойти окрестности академии, прежде чем вернуться в комнату.       «Мысль способна существовать свободно, если обременена нужной идеологией», — поправил он себя, а потом стал аккуратно расстилать соломенный мат, устанавливая следом деревянную подставку как подголовник.       Движения были тихими, словно парящими, но лишёнными смысловой нагрузки. Сон считался необходимостью, пусть и ритуализированной. Мысль же завершалась тогда, когда тело укладывалось на мат. Чистота и упорядоченность мысли в часы бодрствования всегда должны были сочетаться с отсутствием мысли и единой позой для сна в моменты покоя, в ином случае это могло быть сочтено за отклонение от нормы.       Он аккуратно расправил тонкое хлопковое одеяло, полностью укрыв себя до груди, поправил рукава нижней одежды, уложил голову на подголовник и, сложив руки на груди, закрыл глаза.

•─────•

      Пробуждение — привычка, которой можно было бы гордиться, но гордость всегда считалась проявлением личной воли. Свобода мысли, слова и действия могла существовать, пока вписывается в установленные правила, но Тэхён всё же сумел сохранить и носил в себе ощущение уникальности со времён обучения. Да, он умел просыпаться раньше остальных до ощутимого остывания древесины тёплого пола, до шагов по коридору, до первых лучей солнца, что позволяло не только соблюсти все утренние ритуалы от организации пространства после сна до умывания и одевания, но и дарило несколько минут на то, чтобы отодвинуть собственную личность в сознании, заменив её учителем, лишённым эмоциональных интонаций и поступков. Что же до мыслей и заключений? Лишать себя их он не собирался, поэтому ему и требовалась перенастройка.       Спустя некоторое время, Тэхён, как и другие учителя западного крыла академии, аккуратно отодвинул раздвижную дверь, отделявшую его комнату от общего коридора, а благодаря вшитой в деревянную раму бумаге, двери были максимально лёгкими и от их движения практически не возникало шума.       Контраст звуков отчётливо ощущался в холле, выход в который начинался сразу, стоило лишь покинуть коридор западного крыла, да и молодые альфы всегда были более шумными, потому что они лишь постигали азы самодисциплины, уединения и покорности, и их характеры ещё не имели должной огранки.       Поклон, взгляд в пол, идеальная осанка, безмолвие — базовые правила, обязательные для соблюдения каждым учеником при встрече с учителями в холле, а затем академия снова затихала, создавая атмосферу концентрированного упорства в постижении новых дисциплин. Практически одномоментно наставники расходились по учебным комнатам, ученики же старались унять собственные инстинкты, которые ещё не были столь точны и безвольны, выстраиваясь снаружи у входов.       Тэхён делал выверенные шаги к нужной комнате, держа голову прямо и полностью игнорируя время от времени возникающие эмоциональные всплески.       «Молчание — форма воспитания», — тема для дискуссии этого дня обретала вполне чёткие грани.       Каждый день, помимо каллиграфии и изучения манускриптов, наставники давали молодым альфам редкую возможность для укрепления внутренней позиции в рамках различных тем, выбор которых всегда был случайным, по крайней мере у наставника Кима, однако…       «Вопросы следует задавать из побуждений научить чему-либо», — хотелось улыбнуться, потому что фраза была настолько повторяемой в этих стенах, что смысл её стал размываться, и он не смог сдержаться, заходя в учебную комнату. Эти секунды всегда принадлежали ему. Маленькое, почти незаметное движение уголков губ, лёгкий шаг в пустоту всегда ощущались как значимое и важное событие, хоть и были лишены размаха и зрителей.       Почти сразу раздался стук, который невозможно было услышать, если не прислушиваться. Он-то и заставил Тэхёна развернуться.       — Учитель Ким, — раздался голос помощника у входа. Молодой альфа вежливо поклонился, не поднимая взгляда, и подошёл ближе. — По поручению старшего наставника Ли представляю нового ученика. — Новый ученик вошёл внутрь, сделав пару шагов и точно такой же идеальный поклон, оказался прямо перед наставником. — Чон Чонгук, восемнадцать лет, переведён к нам из академии Чхонсон. — Чонгук стоял, опустив взгляд в пол, ни единого движения, ни лишнего вдоха и ни одной эмоции. — Он назначен вашим подопечным. — Помощник протянул документы, держа их в обеих руках и сделал небольшой поклон, опустив голову.       Ким принял документы и, пока взгляд переходил с одной строчки на другую, он ответил:       — Можешь возвращаться к своему назначению, — делая небольшое движение головой.       — Слушаюсь, — в ответ произнесли едва слышно, затем поклон и выход из комнаты, ни разу не развернувшись.       Тэхён продолжил изучать информацию о новом подопечном, который обездвиженно стоял перед ним. Взгляд медленно скользил по строкам, но документ был составлен не так, как до этого ему доводилось видеть.       Больше всего вопросов вызывали графы «Вторичный пол» и «Причина перевода», но было ещё что-то, и Ким это чувствовал. Сама мысль будоражила, однако внешне он не проявлял никакого интереса.       После поверхностного изучения информации о новом ученике Тэхён ознакомил Чонгука с уставом академии, распорядком дня, оставляя при этом ещё четверых подопечных ожидать разрешения для входа в общем холле.       — Ожидание сродни искусству, — с этими словами он начал занятие, дав своим подопечным несколько секунд для размещения, а потом… замолчал.       Тэхён медленно ходил по комнате, стараясь не задерживать взгляд на учениках слишком сильно, особенно на новом подопечном. В воздухе ощущалось что-то новое, но и записи хотелось изучить более подробно.       Шаг.       Другой.       Тэхён слышал свои шаги, возвращаясь в поле зрения своих подопечных. Головы учеников были опущены вниз, никто не смел поднять взгляд на него, однако он отчётливо чувствовал, что его изучали.       — Образование формирует не только личность, но и общество, — он медленно проговаривал каждое слово. — Личность же является лишь частью общества и способна вкладывать знания, которыми обладает, в его развитие, однак… кхм, — задержался на полуслове, уловив короткий смелый взгляд новенького на себе, но тот сразу его спрятал, внешне оставаясь таким же спокойным. — Однако и общество оказывает влияние на личность, подавляя её тягу к развитию, — на секунду прикрыл глаза, ощущая всю тяжесть данного высказывания.       «Рамки и границы, нередко применяемые для взращивания стойкости духа, способны разрушать заложенную с рождения уникальность. Мысль не развивается в замкнутой системе, а выучивается наизусть, лишая общество новых открытий», — на этом остановил он себя, сразу возвращаясь к установленным знаниям.       — Единственный способ не утратить интерес к учёбе — дисциплина. Усилие требует внутренней силы духа, однако не всякий понимает это правильно, — проговорил, но не стал объяснять.       В этот момент Чонгук медленно встал, поклонился и тихо произнёс:       — Учитель, ученик осмеливается высказать сомнение.       В комнате повисла тишина. Никаких эмоций, только тяжесть, которую всегда формировали сомнения. Выражать сомнения — заявлять о себе.       — Говори, — Тэхён почувствовал, как его брови дрогнули. Это не было обычной практикой для его занятий, оттого интерес лишь разгорался.       — Может ли следование правилам ограничить интерес к изучению новых наук? — он снова поклонился и сел.       «Молчание — форма воспитания», — цикличность заключений снова играла с ним злую шутку.       Вопрос Чонгука не получил ответа в тот день, а молчание осталось с каждым из них до конца дня.

•─────•