Иерархия

Воздух был наполнен зноем, пылью и шумом суеты. Выживших в подземном храме доставили обратно в бывшую резиденцию и временно оставили во внутреннем дворике, пока высокое начальство решало, кто кого будет допрашивать. Периметр был оцеплен вооруженными охранниками, а у бойцов первым делом отобрали автоматы и импровизированное копье, но им было плевать. Джейсон и Салим рухнули на скамью в тени, и Колчек тут же уснул.  Салим вначале не понял, что именно произошло. Без тяжелого копья, среди чужаков ему было неуютно, и в первые секунды спину облепила сеточка холодного тревожного пота, но когда он осознал, что его никто сейчас не будет заламывать, Салим выдохнул и… понял, что Джейсон спит, уткнувшись носом ему в шею. На глазах у всех. Сидя на скамейке, которую они нашли минуту назад. Впрочем, не то, чтобы это кого-то смутило; охранники не показывали ни единой эмоции, остальные же были слишком заняты собой.  В тени было тихо, прохладно и спокойно, и Салима тоже стало клонить в сон, как из сладкой дремы его выдернуло насмешливое: — Ну ни хрена себе.  На них, ухмыляясь, пялился Мёрвин. Салим молча уставился на него в ответ, опасаясь начать разговор первым. Он уже понял, что Нейтан за словом в карман не полезет, а на поле «сомнительные шутки про секс» Отман проиграет капралу.  — Так вот кто способен подчинить Колчека. Ну надо же. Не ожидал.  — Подчинить?.. — Угу.  — Лейтенант подчиняется полковнику Кингу. Или я что-то не так понял о вашей иерархии? — осторожно уточнил Салим.  — Забудь про Кинга. Джейсон подчиняется ему из-за его звания, только и всего. А вот тебе он подчиняется по-настоящему. Смекаешь? Плотоядная ухмылка Нейтана не сулила ничего хорошего, и Салим попытался аккуратно сойти с темы.  — Джейсон упрямый и своевольный. Удивительно, что он вообще решил служить.  — У него были свои причины.  — Да, он… обрисовал ситуацию в самых общих чертах.  — А ты попроси рассказать его всё. Тебе он не откажет. — Нейтан с нажимом произнес «тебе». — Если захочешь, конечно. Но… — Мёрвин наклонился к Салиму и прошептал на ухо: — я бы на твоем месте так и сделал. Твой любимчик довольно опытный… если ты понимаешь, о чем я. — Хватит! — гневно воскликнул Салим.  Джейсон встрепенулся и, увидев Мёрвина рядом с собой, дёрнулся.  — С добрым утром, лейтенант, — сказал Нейтан, распрямляясь. — Счастье своё не проспи.  — Чего?.. О чем это он? — растерянно спросил Джейсон, глядя вслед уходящему Мёрвину.  — Просто чушь, — раздраженно ответил Отман. — Просто чушь, — повторил он тише, словно убеждая самого себя. 

***

— Тяжело тебе придется, — Мёрвин наигранно вздохнул.  Они ковыляли к казармам. Раны Нейтана дали о себе знать, а Джейсон был слишком вымотан эмоциональными горками, чтобы держаться прямо.  — Ты о чем? — Салим — человек семейный. Вряд ли ему интересно тусоваться в барах и пить шоты на скорость. А тебе придется подстраиваться под него.  — Чего, бля? — Придется-придется, — заверил Нейтан. — Он мужик с принципами, ему твои истерики как по пизде ладошкой.  — Нейтан, ты ёбу дал? Я вообще тебя не понимаю! — Пф. Окей, малыш, объясню. Ты втрескался в этого Салима и будешь жопу рвать, лишь бы видеться с ним постоянно. А Салим — человек обстоятельный, он не согласится на перепихоны в толчке клуба, как это делал ты. Кстати, он знает, чем ты занимался до армии? — Да пошёл ты.  Джейсон — не пример для подражания, скорее, антипример, и ему не стыдно. Что было, то было. И вообще… — … с чего это ты святошу изображаешь? — Просто не хочу, чтобы ты облажался. Ты как пороховая бочка, Джей, а иракец может держать тебя в узде. Пусть лучше он держит, чем какая-нибудь штабная крыса дебильными приказами.  — Спасибо за заботу, — Джейсон неловко улыбнулся.  — Только не расплачься от чувств, детка.  — Ой, да пошёл ты. 

***

Кажется, судьба решила компенсировать прохождение через ад, потому что Отману удалось провернуть почти невозможное: прилететь в США. Несколько месяцев бюрократической волокиты ради двухнедельной поездки, но оно того стоило. Стоило того, чтобы чтобы Колчек чуть не придушил объятиями на радостях, стоило его бесконечной болтовни вперемешку с матами, случайных прикосновений, смешков и долгих взглядов. Стоило того, чтобы узнать любимый бар Джейсона, район, где он живет, школу, в которой учился, разглядывать однообразные многоэтажки как чудо света, и влюбляться, влюбляться, влюбляться.  Влюбляться?.. И гнать от себя мысли, боясь разрушить дружбу, совершенно не замечая, как на Отмана смотрят такие же влюбленные глаза. 

***

Взгляд Салима зацепился за групповую фотографию, всунутую между стеклом и рамой зеркала. У Джейсона было мало вещей, рассказывающих его личную историю, и фотография сослуживцев невольно притягивала взгляд в спартанской обстановке квартиры Колчека.  Снимок запечатлел группу военных; среди прочих Салим нашел тех, с кем познакомился в аду. Вот Ник широко улыбается; вот Рейчел, она тоже улыбается, но по ней видно, что она устала; Джейсон светится гордостью; Гомес машет рукой в камеру, словно передает привет; вот Нейтан смотрит в объектив с вызовом и насмешкой.  При виде Мёрвина Салим вспомнил разговор на базе. «Подчинение» — так он это назвал. Салим относился к идее иерархии без энтузиазма: да, она есть, и она помогает, но раздача приказов своим подчиненным не приносила сильной радости. Рутина офицерского состава, только и всего. Однако Дар пророчил ему уверенный рост в званиях, а Нейтан ну никак не мог знать, о чем говорили Дар и Отман. Снова идея подчинения, пусть и в более формальной форме.  Салим воткнул фотографию обратно в щель рамы зеркала. Он приехал на другой континент не за этим. 

***

Джейсон думал о том, что он вот-вот ёбнется башкой. В лучшем случае — послезавтра, но скорее всего прямо сейчас. Почему? Ну потому, ебать, что за соседней стенкой спит самый спокойный, принимающий и горячий мужик из всех, кого он знал, а он даже не знает, чё сказать, чтобы сообщить ему об этом, потому что Салим, кажется, вообще не понимает, насколько он хорош. Особенно для такого хуебеса, как Колчек. И что Джейсон крайне удивлен тем, что они чё-то ходят и о чём-то болтают, потому что все эти две недели они вообще не должны вылезать из постели.  И ещё хотелось выпить. Хорошо так, сильно, чтобы отлететь на небеса. Текила и травка отлично умели успокаивать, но с травкой надо быть предельно осторожным, в его-то положении. А еще Салим, сука такая, отлично знал меру, и нажраться в сопли в его компании не получалось. А хотелось. Очень хотелось стать тупым животным и не думать ни о чём, кроме собственного кайфа.  И тогда Джейсон выскользнул в бархатную темноту ночи. Навстречу теням, знакомым из прошлой жизни и вещам, уносящим в мир грёз. 

***

Он вернулся поздним утром. Всклокоченный, с красными глазами, исцарапанными руками, шатающийся, с синяками на бёдрах. И почти сразу встретился взглядом с бездной.  Выдерживать взгляд тёмных глаз Ника — понимающий, но укоряющий — было непросто, а против черных глаз Салима у Джейсона не было шансов. Но он постарался. Натянул самодовольную улыбку, выпрямился и сказал: — Привет. Скучал? И бездна тут же сокрушила иллюзию самоуверенности одной фразой: — Я волновался за тебя.  И словно этого было недостаточно, Салим осторожно взял его руку и стал рассматривать царапины.  — Больно? — Шутишь? Это всего лишь царапины.  — Ты дрался с кошкой? — Неудачно играл в дартс.  — Дартс? Как можно настолько плохо играть? — Легко, если ты… «… упорот».  Предательское признание чуть не сорвалось с губ, но Отман прекрасно понял невысказанное.  — Тебе нужно поспать.  В простых словах — горечь разочарования, и Джейсон не мог винить Салима. На его месте он бы вообще уебал сам себе.  — Прости, — хрипло прошептал он. Извинения — любые — давались Джейсону с огромным трудом. Если бы это был не Салим, а другой человек, он и извиняться бы не стал.  — За что? — А то ты не понял.  — Это твоя жизнь и тв… Салим не успел договорить: Джейсон прижался к нему и обнял израненными руками.  — Я же без тебя ёбнусь, понимаешь? — Но ты ведь жил без меня, — мурлычуще ответил Салим, обнимая в ответ.  — Хуёво жил. И будет ещё хуёвей.  — Не драматизируй.  В объятиях было хорошо. Как в теплом море, убаюкивающем качанием волн. Салим сам был как море, спокойный и охуенно опасный. А Джейсону нравилось море. Может, поэтому его и притянуло к Отману?.. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.  — Ну, если ты скажешь, что любишь меня, я подумаю, — со смешком сказал Салим.  — Я люблю тебя, — без колебаний признался Джейсон.  — Как у вас, американцев, всё просто.  — Как у вас, иракцев, всё сложно, — фыркнул Джейсон. — Ну вот, видишь, я признался. Так что, ты подумаешь о переезде? — Это серьезный шаг.  — Да брось. Ты не потеряешься. Я слышал, как тебя допрашивали. Ты ЦКВС дал просраться, хули тебе какой-то переезд.  Наглая непосредственнность Джейсона очаровывала. В этом не было наигранности и бравады; Колчек так думал и жил, прямо и честно, не думая, что его слова могут смутить. Салим мог бы сказать, что это общая черта всех американцев, но он знал лишь двоих таких — Джейсона и… Нейтана.  Салим вдруг усмехнулся и взял Джейсона за подбородок. Они встретились взглядами,  и Джейсон невольно задержал дыхание. Подчиняться Колчеку было не впервой, но впервые это было приятно. Нечто большее, чем иерархия или служение. Это было как… сакральное подчинение чему-то нереальному, далекому от обычной жизни.  — Если ты не прекратишь грязно ругаться, мне придется заставить тебя замолчать.  «Заставь». Бог свидетель, именно это Джейсон и хотел сказать. Тогда его бы заставили заткнуться так, чтобы тело дрожало от наслаждения. Но он посмотрел в черные бездонные глаза и прочитал в них: «Только попробуй. Тебе не понравится». В памяти вспыхнула насмешливое: «Ему твои истерики как по пизде ладошкой». Джейсон прикрыл глаза, гася вспышку раздражения, и сказал: — Ладно.  — И больше не сбегай посреди ночи, хорошо? Иначе я буду тебя искать.  — А вот сейчас прям захотелось попробовать.  — Джейсон.  — Окей. Не злись. Но ты подумай, чтобы остаться, ладно? Салим не ответил. Но прижал своего безалаберного американца крепче к себе.