Роман: когда империя встречает свой закат

Глава 6: Падение Праймал положил ладонь на грубый стол, где светилась голограмма Тронного зала. — Завтра. Когда Зета будет купаться в лжи триумфа, когда Совет будет вкушать плоды нашей крови, а Суприм... — он запнулся, — когда Суприм будет стоять там, как статуя своей былой чести... Мы покажем им их же гниль. Не силой оружия. Силой правды. Перед лицом всего Кибертрона. Сильверболт хмурил. — Слишком много переменных, Праймал. Одна ошибка... — Одна ошибка и мы станем мучениками, — перебила Эйрейзер. — Но лучше пасть со словами правды, чем жить с ложью в искре. Я готова. Читор изучал схемы, его пальцы летали над голограммой, выискивая слабые точки. — Энергоподстанции. Системы связи. Патрульные циклы. Все учтено. Он бросил взгляд на Блэкарахнию, та молчала. Блэкарахния вышла на свет. — Страх их оружие. Но он же их слепота. Они боятся внешнего врага, мятежа в колониях. Они не ждут удара здесь. В сердце. В час своего праздника. Праймал кивнул, его оптика сузилась. — Так и будет. Мы не убьем никого. Мы убьем их ложь. И тогда... тогда народ увидит. И выбор встанет перед каждым: быть рабом в сияющих цепях или умереть, пытаясь их разорвать. Ночь перед штурмом была тише тишины. В коллекторе не слышалось ни гула систем, ни звука шагов. Каждый остался наедине с собой. Праймал проверял оружие в последний раз, но мысли его были далеко. Он вспоминал лица шахтеров. Он копил эту боль, эту ярость. Тронный зал Имперского дворца сиял. Золото, нейтроний, голограммы, изображающие покоренные миры и летящие эскадры. Воздух дрожал от торжественных гимнов. На трибунах вся верхушка Империи. Высший Совет в новых, отороченных кабелитом мантиях. Адмиралы с орденами за Химеру-3. И в первом ряду, тяжелый и неподвижный, Верховный Генерал Суприм. Его награждали сегодня. За блестящее проведение операции и установление имперского порядка. Каждое слово церемониймейстера било по его сознанию. Зета Прайм восседал на троне. Улыбка играла на его лице уверенная, милостивая. Он говорил о новой эре, о силе, о процветании. Его голос, усиленный, завораживая толпу. — И сегодня мы чествуем тех, чья сталь и чья воля сковали щит Империи! — гремел он. И в этот момент свет померк. Не полностью. Точечно. Огни над трибуной погасли, оставив Зету в полумраке. Голограммы дрогнули и исказились. На главном экране, где должен был быть портрет Суприма, вспыхнули другие изображения. Обрывки данных. Спектрограммы атаки на «Проц-12» со зловещей пометкой «источник внутренний, сектор 7-Гамма». Фрагменты финансовых отчетов Совета с перечислением сумм. Паника была мгновенной, но беззвучной. Аристократы замерли, их процессоры не могли обработать этот сбой в программе. Стражи метнулись к трону. И из всех динамиков дворца, заглушая гимны, раздался голос. Голос Праймала. Без искажений, чистый, полный такой накопленной боли и правды, что стекла дрогнули. — НАРОД КИБЕРТРОНА! ВЫ ВИДИТЕ НЕ ТРИУМФ! ВИДИТЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ! ЭТА ИМПЕРИЯ ПОСТРОЕНА НА КРОВИ НЕВИННЫХ! НА ЛЖИ! НА ИЗМЕНЕ ВСЕМУ, ЧТО МЫ КОГДА-ТО ЗНАЛИ! Зета вскочил. На его лице не было страха. Была холодная, безграничная ярость. — МЯТЕЖНИКИ! ПОКАЖИТЕСЬ! ИЛИ ВЫ ТРУСЫ, ПРЯЧУЩИЕСЯ В ТЕМНОТЕ?! Ответом ему было появление. Из вентиляционных решеток под потолком, из-за декоративных колонн спустились фигуры. Праймал впереди, с горящей, оптикой. За ним Эйрейзер и Сильверболт, готовые к бою. Читор оставался в тени, его задача контроль за системой. — Мы здесь, узурпатор! — голос Праймала гремел. — Мы пришли потребовать ответ! За колонию «Проц-12», что ты стер с лица мира! За шахтеров, расстрелянных твоими псами! За каждый искр, затушенный твоей славной империей! Зал ахнул. Узнавали. Генерал Праймал. Герой. Теперь живое обвинение. Суприм сделал шаг вперед. Его фигура затрещала от напряжения. В его процессоре бушевала гражданская война. Долг. Присяга. И правда, что смотрела на него с экрана. Правда, которую он чуял, но боялся признать. — Праймал... Остановись. Это путь в бездну. — Бездна уже здесь, генерал! — крикнул Праймал, обращаясь к нему. — И ты стоишь на ее краю! Выбери сторону! Сторону палачей или сторону их жертв! И тут случилось то, чего не предусматривал даже самый пессимистичный расчет. Двери зала не взорвались. Они плавно раздвинулись. И вошли не имперские гвардейцы. Вошли они. Черные, угловатые, безликие формы. Штурмовики Службы Безопасности. Сотни. Они вошли бесшумно, заняв все проходы, все выходы. Их оружие было необычным не для убийства, для захвата. Сети, магниты, криогенные излучатели. И во главе них, перекатываясь тяжелой поступью, шел Баррикейд. Рядом с ним Проул. — Видишь, Праймал? — голос Зеты снова зазвучал, теперь с оттенком торжества. — Твоя правда никому не нужна. Нужен порядок. И он пришел. Баррикейд осклабился. — А мы-то думали, где же наши любимые диссиденты. Сами приползли на заклание. Удобно. Бой был яростным. Максималы сражались как загнанные звери. Эйрейзер, испуская сгустки плазмы, выжигала шеренги штурмовиков. Сильверболт, взмыв в воздух, атаковал с высоты, но пространство было тесным, сети опутывали его крылья. Праймал бился с Баррикейдом, удар на удар. Он видел, как его люди падают, захваченные, оглушенные. Видел лицо Суприма, который стоял, сжав кулаки, но не двинулся с места. И в самый отчаянный момент, когда, казалось, еще есть шанс прорваться к Зете, голос в их общем канале связи произнес холодно, четко: — Основные цели локализованы. Генератор помех деактивирован. Подача нейтрализующего агента активирована. Это был голос Проула. Праймал обернулся. Он увидел, как он, находившыйся на своем посту, на экране которой он сейчас видел через камеру зала, спокойно вводит команды. — Нет... — успел прошептать Праймал. Из тех же вентиляционных решеток, что стали их путем, повалил густой, оранжевый газ. Он обжигал системы, затуманивал сознание. Праймал, отбивая удар Баррикейда, видел, как падает Сильверболт, захлебываясь. Видит, как Эйрейзер, пытаясь прикрыть Читора, застывает, скованная крио-снарядом. Видит, как Проул по каналу связи передает: «Задание выполнено. Ожидаю дальнейших инструкций». И последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, это взгляд Зеты. Взгляд хозяина, наблюдающего, как очередная угроза превращается в пыль. И в этом взгляде не было ненависти. Было скучающее превосходство. Суд был фарсом. Театром, где судьями были палачи, а зрителями запуганная толпа. Праймала, Эйрейзер, Сильверболта и Читора с Тигатроном и Блэкарахнией вывели в зал суда, закованных в энергоблокирующие оковы. Они были избиты, но стояли прямо. Когда судья спросил Праймала, что он может сказать в свое оправдание, Праймал поднял голову. Он смотрел не на судью. Он смотрел в трансляционные камеры. — Оправдания? Я не ищу оправданий. Я обвиняю. Обвиняю эту Империю в убийстве. В предательстве. В растлении самой сути нашего народа. Вы можете отнять наши жизни. Но вы не отнимете правду. Она уже там, в сердцах тех, кто не ослеп. И однажды она восстанет. И сметет вас. Как сметает ложь. Его слова резали эфир, но толпа на улицах молчала. Страх был сильнее. Зета, поднялся. Его лицо было скорбным. — Величайшая трагедия когда герой сбивается с пути. Но закон суров. И милосердие Империи имеет границы. Однако... я не хочу, чтобы их искры угасли в забвении. Пусть их энергия послужит восстановлению того, что они попытались разрушить. Пожизненная каторга. Регз-9. Пусть труд во искупление станет их последней службой Кибертрону. Приговор был вынесен. Не смерть. Путь на Регз-9 был долгим кошмаром в трюме грузового корабля. Их не били. В темноте, под гул двигателей, Праймал молчал. Вина пожирала его изнутри. Он привел своих лучших друзей в ловушку. Он доверился предателю. Его идея, его благородный порыв обернулся гибелью для всех, кто поверил. Когда корабль вошел в атмосферу Регз-9, их вытолкнули на аппарель. И мир, который их встретил, был иным. Не просто чужим. Враждебным на молекулярном уровне. Небо было багровым, с рваными, ядовито-желтыми облаками. Земля бесплодными скалами, поросшими какими-то колючими, кристаллическими образованиями, похожими на сгустки ржавчины и стекла. И тишина. Не мирная. Звенящая, напряженная, полная скрытой угрозы. Лагерь «Реабилитации» был жалким скоплением полуразрушенных бункеров, обнесенных частоколом из сваренных обломков и шипящим, нестабильным энергощитом. Надзирателей почти не было видно лишь несколько усталых кибертронцев в потрепанной имперской форме, смотревших на новоприбывших с пустыми, безразличными оптиками. Их приняли другие заключенные. Потерянные, сломленные существа, чьи корпуса были изъедены коррозией и покрыты примитивными заплатками. Они молча указали им на самый сырой, продуваемый всеми ветрами бункер. Ни оружия. Ни инструментов. Ни нормального энергорациона. Только норма: добыть определенное количество руды в каменоломнях. Или... стать добычей. Потому что Регз-9 кишел жизнью. Но не той, что знали они. Диноботы. Механико-органические твари, порождения какого-то безумного эксперимента или естественной эволюции этого адского мира. Они охотились. Стаями, молча, используя рельеф, слабости, страх. Их броня была толстой, органической, их атаки непредсказуемыми, звериными. Первые дни были адом. Они, элитные солдаты, оказались беспомощны. Их тактика, их построение, их оружие все было бессильно против тварей, атакующих из-под земли, с неба, из тумана. Они теряли людей. Именно в эту ночь, когда отчаяние стало физическим, Читор нашел нечто. В дальнем, заброшенном бункере, служившем свалкой, он откопал терминал. Древний, поврежденный, с потухшим экраном. Но его память... с помощью последних капель энергии из своего собственного ядра ему удалось считать обрывки. Это были журналы, карты, отчеты времен ранней Республики. И среди них карта региона. «Тирантия (43% ю.п.)». На ней пометки, сделанные уверенной, резкой рукой. «Зона влияния Орда Дредвинга. Крайне опасно. Ресурсы: обильные. Доступ невозможен.» И самая свежая запись, датированная несколькими циклами до их прибытия: «Орда отступила. Все структуры опустошены. Причины нулевые данные. Рекомендация: немедленная аннексия. Проект «Возвращение» ОДОБРЕН СОВЕТОМ». Читор принес это Праймалу. — Дредвинг, — прошептал Читор. — Легенда. Его боялась сама Империя. Он захватил целый регион и грабил его шестьдесят лет. А потом... просто ушел. Со всей своей Ордой. Со всем награбленным. Без следа. Без боя. — Оставив богатейшие земли... пустыми, — закончил мысль Праймал. — И Империя, которая шестьдесят лет делала вид, что не может с ним справиться... вдруг легко входит и забирает все. — Сговор? — хрипло спросила Эйрейзер. — Нет, — покачал головой Праймал. — Слишком... чисто. Дредвинг не из тех, кто договаривается. Его нельзя купить. Его можно только... сломать. Или... направить. — Он посмотрел на карту, на пустующую территорию. — Что-то заставило его уйти. Что-то, что оказалось сильнее «Всадника Невозврата». И Империя просто подобрала то, что осталось. Мысль была леденящей. Они сражались с Империей, считая ее вершиной цикла зла и мощи. Но эти данные намекали, что существуют силы, перед которыми сама Империя лишь падальщик, куда ушел Дредвинг? И что, или кто, мог заставить такое существо, жившее лишь войной и грабежом, бросить все? Это открытие не давало им еды или оружия. Но оно давало нечто иное понимание. Их борьба была не просто личной местью. Она была частью чего-то большего, более темного и масштабного. Они были узниками не только этого лагеря. Они были узниками Игры, правил которой не знали. И в этой мысли была странная, зловещая надежда: если есть сила, способная прогнать Дредвинга, значит, Империю тоже можно победить. Логово Мегатрона располагалось в сердце древней дробильной фабрики. Цеха были переоборудованы в казармы, мастерские, ангары. Воздух гудел от работы сварки, лязга металла, грохота испытаний оружия. Мегатрон строил не партизанский отряд. Он строил армию. Армию Десептиконов. В его кабинете бывшем цеху управления стоял грубый стол из бронеплит. На стенах висели трофеи: имперские штандарты, знаки отличия, снятые с побежденных охранников. Сам Мегатрон стоял у огромного, грязного окна, выходящего на подземную гавань, где кипела работа. Его красная оптика холодно оценивали каждый процесс. Он знал о провале Максималов. Уважал Праймала за попытку, но презирал за наивность. Прямой удар жест отчаяния. В дверь постучали. — Войди. Дверь отворилась. Мегатрон обернулся. Не изменившись в лице. — Саундвейв. Я ждал. Саундвейв остановился. — Твой призыв... был услышан. В нем сила. В нем воля. Нет лжи Совета. Нет страха Империи. Есть только... порядок. Порядок силы. — Именно так, — кивнул Мегатрон. — Порядок, где место определяется заслугами, а не рождением. Воля, чтобы сломать прогнившую пирамиду и выстроить новую. Ты говорил, что слышишь то, что недоступно другим. Что ты слышишь сейчас? Саундвейв медленно повернул голову. — Я слышу шепот... Страх в коридорах власти Иакона. Скрежет точильного камня в твоих доках. И... тишину. Глубокую. Зловещую. В секторе Тета. Там, где был Дредвинг. — Говорят, он исчез. — Не исчез, — поправил Саундвейв. — Его... нет. Его Орда не распалась. Она ушла. Целиком. И причина... не в страхе перед Империей. Мегатрон усмехнулся. Это подтверждало его догадки. — Мне нужны уши, Саундвейв. Уши, которые слышат сквозь стены. Глаза, которые видят сквозь ложь. Мне нужно знать замыслы Совета. Ты и твои... — Мегатрон кивнул на грудь Саундвейва, — можешь ли ты дать мне это? Грудная пластина Саундвейва раздвинулась из нее вылетели, пять форм. Рэвэдж, Лазербик, Френзи и Рамбл, Рэттбэт. Они смотрели на Мегатрона не со страхом, а с настороженным любопытством и преданностью, которую питают лишь к своему единственному защитнику. — Они мои глаза и уши, — голос Саундвейва стал чуть мягче. — Они видят и слышат то, что не видят и не слышат другие. А я... я слышу всё. Я предлагаю тебе этот дар. В обмен на одно. — Назови его, — сказал Мегатрон, его интерес был искренен. — Когда твой порядок восторжествует... им будет место. Они изгои. Как и я. В твоем новом мире... для них должно найтись место. Без страха. Без преследований. Мегатрон подошел к столу. Его тень накрыла кассетников. Он посмотрел на каждого, изучающе, оценивающе, затем перевел взгляд на Саундвейва. — В мире, который я строю, Саундвейв, ценность определяется силой и полезностью. Вы уже доказали и то, и другое, просто явившись сюда незамеченными. Ваше место будет. Я даю тебе полную свободу в создании сети разведки. Ты подчиняешься только мне. Они только тебе. Это мое слово. Саундвейв молчал. — Принято. — Кассетники вернулись в его грудь. — Сети будут натянуты. Тайны... перестанут быть тайнами. Я также нашел тех, чьи... таланты могут быть полезны. Специалисты по атмосферным аномалиям. Братья. Эсид Сторм, Ион Сторм, Нова Сторм. Они нестабильны. Но их мощь... велика. — Приведи их, — без колебаний приказал Мегатрон. — В нашей борьбе нет места брезгливости. Любая сила, даже самая дикая, должна быть направлена в нужное русло. В наше русло. Саундвейв кивнул. Мегатрон остался один. Он подошел к карте Кибертрона, висевшей на стене. Его палец, тяжелый и уверенный, ткнул в Каон, затем провел линию к сияющему Иакону. На доске появились новые фигуры. Павшие герои на далекой планете, чья неудача лишь укрепила трон тирана. Исчезнувший повелитель бандитов, оставивший после себя зияющую пустоту и бездну вопросов. Война еще не началась. Но ее очертания уже проступали в тенях подземелий, в молчании далеких руин, Мегатрон знал его час приближается. Он посмотрел на свое отражение в поверхности стола. Конец Главы 6.