Как наладить отношения с младшим братом

Если бы у Рина спросили, что он думает о своем старшем брате и об их ссоре, он бы недовольно цокнул и сказал бы, что Саэ сам всё начал. Но если бы этот вопрос задали Саэ, он бы лишь равнодушно приподнял бровь и поинтересовался, о какой ссоре вообще идет речь.

***

Когда Саэ приходит сообщение от Шидо, он по привычке просто смахивает его с экрана, даже не разблокируя телефон. Шидо никогда не пишет ему о чем-то важном, скорее наоборот, лишь попусту тратит его время, которое он может потратить на что-то дельное, так что, когда Рюсэй вновь что-то скидывает, он уже собирается отключать уведомление, как его взгляд останавливается на непрочитанном сообщении. «Как наладить отношения с младшим братом» Что за?.. Саэ открывает переписки, вновь и вновь перечитывая заголовок сайта. Неужели Шидо настолько нечего делать, что теперь он решил лезть в их отношения с Рином? И что значит «наладить отношения с младшим братом»? Они даже не в ссоре. Очевидно, у его младшего брата просто пубертат и ничего больше. Когда Рин наконец чуть подрастет, наберется опыта в настоящем футболе и перестанет быть такой сентиментальной тупицей, Саэ, возможно, снизойдет до того, чтобы начать разговаривать с ним уважительно. Когда на телефон приходит третье уведомление, Саэ начинает заметно раздражаться. Пальцы сильнее сжимают корпус смартфона. «Мне кажется, тебе это пригодится, ты ведь скоро приезжаешь в Японию, попробуй не быть эмоциональной тряпкой», — пишет ему Рюсэй. А следом прилетает убогий, кривоватый смайлик с высунутым языком и подмигивающим глазом. — Идиот, — холодно процедил Саэ в пустоту комнаты, всё еще чувствуя фантомную вибрацию телефона в руке. — И откуда ты вообще знаешь о том, что я приду? — произнес Саэ в тишину комнаты, не решившись все же спросить. Утро задалось паршиво. Сначала — душная толпа в аэропорту, ослепляющие вспышки камер и визг фанаток, которые каким-то магическим и крайне раздражающим образом узнали номер его рейса. Затем — четырехчасовая задержка, проведенная в стерильном, с пахнущем дешевым кофе в VIP-зале, где даже кондиционер работал с надрывом, словно издеваясь над его терпением. Когда шасси самолета наконец коснулись японской земли, у Саэ не было ни малейшего желания заниматься бронированием отеля, проверять почту или выслушивать льстивое лебезение персонала. Ему нужно было место, где его не достанут репортеры, где стены не будут пахнуть стерильностью дорогих люксов и где тишина была бы гарантирована. Хотя насчет тишины он явно погорячился. Стоило ему переступить порог родного дома, как на него обрушился целый вихрь давно забытых ощущений. В нос ударил густой, обволакивающий запах теплой выпечки — мать явно готовилась к его приходу. Сама она тут же возникла в дверях, заключая его в уютные, пахнущие домом объятия. Саэ замер на мгновение, позволяя себе эту секундную слабость, прежде чем его взгляд наткнулся на фигуру, стоящую чуть поодаль, в тени коридора. В доме его встречает запах теплой выпечки, уютное объятие матери и недовольный взгляд Рина. Все как обычно. Саэ медленно отстранился от матери, сохраняя на лице маску абсолютного безразличия. В голове противной занозой снова всплыло сообщение Шидо: «Как наладить отношения с младшим братом». «Пригодится, говоришь?» — пронеслось в мыслях. Глядя на Рина, Саэ почувствовал, как раздражение от тяжелого перелета и гудящая в висках усталость трансформируются в привычное, почти инстинктивное желание поставить брата на место. Острое слово уже вертелось на кончике языка, готовое сорваться и ударить точно в цель, в самое уязвимое место младшего. Но он вовремя осекся. Образ Шидо, с его идиотским советом, снова возник перед глазами, вызывая волну досады. Саэ сделал глубокий вдох. Нет, он не будет падать так низко. Он не станет поддаваться сиюминутным эмоциям и вступать в бессмысленную перепалку, как это делал Рин. «Я взрослее. Я выше этого», — повторил он себе как мантру, подавляя вспышку желчи. Поэтому когда он проходит мимо Рина он несильно задевает того плечом — не сильно, но достаточно, чтобы вызвать вспышку гнева. Этой ночью Саэ удивительно спал спокойно. Рин же, видимо, еще не один час думал об их недостычке. Утро у Саэ началось по четкому, выверенному графику. Профессиональный спорт научил его, что тело — это храм, а рутина — его фундамент. Он встал без будильника, первым делом широко распахнул окно, впуская в комнату колючий утренний воздух, который мгновенно выветрил остатки сна. Затем — ледяная вода в лицо, тщательный уход и несколько упражнений на растяжку. Каждый его жест был пропитан ледяным спокойствием. Спустившись на первый этаж, Саэ направился к кухне, намереваясь приготовить себе легкий завтрак. Но, едва переступив порог, он наткнулся на тяжелую, вязкую атмосферу. Рин был там. И выглядел он ужасно. Хотя не то чтобы в другое время он выглядел особо бодрым, но сейчас он выглядел откровенно вымотанным. Он стоял у столешницы, ссутулившись больше обычного и в утреннем свете его бледность казалась почти мертвенной, а темные круги под глазами наводили на мысль о затяжной болезни. Но Саэ знал — это не болезнь. Рин в принципе редко болел. Это одержимость. Взгляд Рина, устремленный в одну точку на закипающей кофемашине, был размытым и пустым. И он даже не сразу заметил появление брата. Запах крепкого, почти пережжённого кофе уже заполнил всё пространство, вытесняя вчерашний аромат домашней выпечки, что сильно раздражало. Саэ остановился в дверях, скрестив руки на груди, молча наблюдая, как Рин медленно, словно во сне, тянется за кружкой и как пальцы младшего брата едва заметно подрагивали. — Кофе не восполнит дефицит сна, Рин, — голос Саэ прозвучал в тишине кухни как удар хлыста. — И он точно не поможет тебе играть лучше, если твое сердце выпрыгнет из груди от аритмии еще до начала разминки. Рин вздрогнул, едва не выронив кружку. Он медленно повернул голову, и Саэ увидел в его глазах целую гамму чувств: от заторможенного раздражения до жгучей обиды. — Тебя не спрашивали, — хрипло отозвался Рин. И сколько бы яда он ни пытался выплеснуть, голос его звучал так, будто он всю ночь кричал в подушку. Саэ прошел мимо него к холодильнику, сохраняя всё ту же безупречную осанку. — Ты выглядишь жалко, — бросил он, доставая упаковку йогурта. — Если ты надеялся впечатлить меня своим самопожертвованием или тем, как сильно ты из-за меня «страдаешь», то зря. Футболу плевать на твои бессонные ночи. Ему нужен результат. А в таком состоянии ты не пройдешь и мимо конуса на тренировке. Он специально говорил это максимально отстраненно. В совете Шидо, который всё еще крутился в голове, наверняка было что-то про «поддержку» и «понимание», но Саэ считал, что лучшая помощь для такого, как Рин, — это ледяной душ реальности. Если его лелеять, то он станет слишком оторванным от реальности, а если жалеть, то он перестанет быть самостоятельным. — Пей свой яд и иди спать, — добавил Саэ, вскрывая йогурт. — От тебя в этом доме и так слишком много шума. Даже когда ты молчишь. — Подавись своим йогуртом, — бросает ему Рин, выходя из кухни. На мгновенье он успокаивается, Саэ провожает его взглядом, после чего спокойно подносит ложку к губам, но через жалкие мгновенья он слышит, как тишину дома прорезает едва слышный щелчок. Тихий, осторожный звук открывающейся и закрывающейся входной двери. Осознание приходит к Саэ незамедлительно, и он быстро отгоняет мысль о том, чтобы пойти за Рином. «Если этому идиоту больше нечего делать, кроме как окончательно гробить свое здоровье, то пусть делает что хочет», — холодно подумал Саэ, пытаясь вернуть себе самообладание. — «Я не его нянька. Он сам выбрал этот путь саморазрушения». Хотя насколько логично позволять сонному подростку бродить на улице в пять часов утра? Саэ замирает. Ложка застывает на полпути, аппетит почему-то пропадает. Если еще вчера вечером Саэ тешил себя иллюзией, что родительский дом станет обителью тишины и покоя, то к полудню он окончательно признал: он жестоко ошибался. После утреннего инцидента Рин исчез и в какой-то момент, сидя в гостиной с книгой, он поймал себя на абсурдной мысли: не свалился ли этот идиот в обморок где-нибудь на заднем дворе? Но, прислушавшись к интуиции и здравому смыслу, Саэ быстро пришел к логичному выводу: Рин на тренировке. Там где и должен быть. Дома было тепло Саэ пил чай, чувствуя, как горячая жидкость окончательно разгоняет остатки нервозности. Утром он пересекся с отцом — они обменялись короткими, понимающими кивками. Отец всегда был немногословен, и Саэ это ценил, но с матерью же всё было иначе. Она вела себя так, словно его не было в Японии десять лет, а не жалкие четыре месяца. Её любовь была стихийным бедствием — мягким, но неотвратимым. Она обняла его, когда он только переступил порог. Она обняла его на рассвете, когда застала на кухне. И теперь, перед уходом на работу, она снова прижала его к себе, уткнувшись носом в его плечо. Саэ замер, чувствуя запах её сладкого парфюма и домашнего уюта. Его маска безразличия здесь, в кольце её рук, давала трещину. Он не привык к физическому контакту, который не был бы связан с борьбой за мяч или медицинским осмотром, но матери он позволял это. Более того — он даже обнимал её в ответ. Неуклюже, слегка прижимая ладонь к её спине, но это был его максимум нежности. Когда дверь за родителями закрылась, в доме воцарилась та самая тишина, о которой он мечтал. Но теперь она казалась пустой. Саэ прошел в прихожую, глядя на пустую полку для обуви, где обычно стояли кроссовки Рина. В голове снова всплыло: «Как наладить отношения с младшим братом». — Идиотская статья, — вслух произнес он, раздраженно потирая переносицу. — И Шидо идиот. Дом был полон тепла материнских объятий, но настоящий холод всё еще сидел в углу кухни, там, где осталась недопитая кружка утреннего кофе. Рин приходит поздно, даже позже, чем родители с работы, и вновь бросает гневный взгляд на Саэ, прежде чем переступить за порог дома. Всё бы было ничего, если бы Рин просто приходил, бросал на него гневный взгляд и потопал бы дальше в свою комнату, но в этот раз всё было иначе. Свет лампы в прихожей упал на его лицо, и Саэ невольно нахмурился. Брат выглядел не просто уставшим — он выглядел так, словно прошел через мясорубку. Его взгляд, всё такой же гневный и колючий, на мгновение встретился со взглядом Саэ, прежде чем Рин демонстративно начал стягивать кроссовки. Но Саэ уже успел рассмотреть детали. Небольшой багровый синяк на тыльной стороне ладони. Странный след на шее, похожий на кровоподтек от резкого рывка за воротник или столкновения. И самое заметное — темнеющее пятно на скуле, которое завтра наверняка превратится в фингал. Эго их что, бьет на тренировке? — Ты подрался с Шидо? — На автомате спрашивает Саэ Рин вновь смотрит на него гневным взглядом и с недовольством отвечает — Я ни с кем не дрался — А что за синяки тогда? На скуле — явный след от удара. На руке — судя по всему, защищался. Не похоже, что ты упал, перелезая через забор. — Не твое дело. Проваливай в свою Испанию, — хрипло отозвался он. Но голос его дрогнул. Вот и конец диалога. Рин, схватив свою сумку, с тяжелым, нарочитым топотом направился к лестнице. Каждая ступенька отзывалась гулким эхом в пустом коридоре, подчеркивая его ярое желание оказаться как можно дальше от «заботливого» присутствия старшего брата. Сверху донесся резкий хлопок двери — финальная точка, поставленная в их сегодняшнем разговоре. Саэ остался стоять посреди гостиной. Тишина, воцарившаяся в доме, теперь казалась не уютной, а давящей, почти осязаемой. В голове снова, как заезженная пластинка, всплыл заголовок статьи: «Как наладить отношения с младшим братом». Так какой там был первый пункт? Единственным изъяном на этом лице была скула. К утру она распухла, натянулась и «зацвела» по-настоящему пугающе — багрово-фиолетовое пятно с желтоватыми краями выглядело чужеродным на его обычно безупречном лице. Если бы не это доказательство вчерашнего срыва, можно было бы поверить, что Рин в полном порядке. Вторым же, кто заметил болезненность Рина, был отец. Он вошел в кухню, на ходу поправляя манжеты домашней рубашки, и его взгляд сразу зацепился за отек. В семье Итоши не было принято рассыпаться в сочувствии или причитать над царапинами. Отец не стал задавать лишних вопросов — он не спрашивал, как это случилось и почему Рин выглядит так, будто его переехал грузовик. Он просто подошел к настенному шкафчику, уверенным движением достал мазь и молча сел на стул напротив Рина. Саэ замер, занеся палец над экраном телефона. Он не оборачивался, но в отражении темного окна видел всю сцену целиком. — Замри, — коротко бросил отец, отвинчивая крышечку тюбика. Саэ приготовился к привычному сценарию: сейчас Рин дернет плечом, огрызнется, скажет, что справится сам, или просто уйдет, хлопнув дверью. Но, к его удивлению, брат даже не шелохнулся. В этот момент Саэ почувствовал резкий, неприятный укол где-то под ребрами. Обида. Это было настолько забытое, почти детское чувство, что Саэ даже не сразу его узнал. Дело было не в том, что Рин капризничал из-за лечения. И не в том, что он считал мазь бесполезной. Дело было в том, что он принимал заботу от кого угодно, но только не от Саэ. «Ясно», — холодно подумал Саэ, возвращаясь к экрану телефона, хотя строчки текста расплывались перед глазами. — «Значит, проблема не в мази. Проблема во мне». В голове снова издевательски всплыла статья скинутая Шидо. — Какая чушь, — едва слышно прошептал Саэ. Он резко встал, отодвинув стул с неприятным скрежетом, который заставил Рина вздрогнуть и наконец посмотреть на брата. Саэ не удостоил его ответным взглядом. — Я уйду на тренировку, — бросил он в пустоту комнаты. — Вернусь поздно. Не ждите. Саэ мерил шагами тротуар, и звук его подошв по сухому асфальту казался ему слишком громким, почти вызывающим. Он поймал себя на том, что уже в третий раз сворачивает не туда, куда нужно. Вместо того чтобы идти к спортзалу по кратчайшему пути, он описывал бессмысленные круги по родному району, словно надеясь, что монотонная ходьба выветрит из головы навязчивые мысли. Почему-то сцена на кухне — то, как послушно Рин замер под руками отца — не давала ему покоя. Это была простая, логичная бытовая зарисовка, но для Саэ она стала математическим уравнением, которое никак не желало решаться. «Мы не ссорились», — рассуждал он, пытаясь вернуть себе ледяную уверенность. — «Я не сделал ничего, что выходило бы за рамки нашего обычного общения. Я просто... существую в этом доме. Так в чем проблема?» Он попытался сосредоточиться на анализе предстоящих тренировок, на графике питания, на чем угодно дельном. Но мозг продолжал подсовывать ему образ распухшей скулы Рина и то, как тот демонстративно отвернулся от него вчера вечером. Саэ резко остановился и с силой хлопнул себя ладонью по лбу, недовольно шипя сквозь зубы. — Идиот, — пробормотал он сам себе. Он злился. На Рина за его непробиваемое упрямство. На себя — за то, что вообще позволяет этим мыслям занимать место в своей голове. Но больше всего он злился на того, кто первым бросил камень в это спокойное озеро его безразличия. Как вдруг что-то тяжелое с разбегу обрушилось ему на спину. Удар был настолько резким и внезапным, что Саэ, несмотря на свою отличную координацию, пошатнулся и едва не вылетел на проезжую часть. Чьи-то сильные руки по-хозяйски обхватили его за шею, а в затылок ударило горячее дыхание. — САЭ! КАКАЯ УДАЧА! Я думал, ты заперся в своем замке и не выходишь! — оглушительный, пронзительный голос раздался прямо у самого уха. Саэ даже не нужно было оборачиваться. Этот запах дикой энергии, пота и какой-то безумной эйфории невозможно было спутать ни с чем. — Шидо, — процедил Саэ, чувствуя, как внутри закипает. — Слезь с меня. Живо. Иначе я сломаю тебе лодыжку прямо здесь, и на этом твой спортивный сезон закончится. Рюсэй Шидо, проигнорировав угрозу, только громче расхохотался и, наконец, спрыгнул на землю, приплясывая от избытка сил. Его розовые волосы торчали во все стороны, а глаза горели тем самым нездоровым блеском, который обычно предвещал хаос. — Ну чего ты такой кислый? Я же видел, как ты тут круги нарезал с таким лицом, будто у тебя весь мир в долгах! — Шидо бесцеремонно пихнул его локтем в бок. — Ну что, как там «воссоединение семьи»? Моя ссылка помогла? Ты уже обнял своего угрюмого братика или вы всё еще пытаетесь убить друг друга взглядами? Ходя судя по сему как вчера выглядел Рин... Саэ медленно повернул голову к нему. В этот момент до него дошло он злится не на Рина и даже не на себя. Главным виновником его нынешнего дискомфорта был этот розововолосый демон. Если бы не та злосчастная ссылка, Саэ бы и в голову не пришло анализировать поведение брата. Он бы просто жил своей жизнью, считая Рина обычным парнем в пике своего пубертата. — Твоя ссылка, — тихим, пугающе спокойным голосом начал Саэ, — это самое бесполезное дерьмо, которое я когда-либо видел я даже читать это не стал. И если ты еще раз откроешь рот на тему моей семьи, я позабочусь о том, чтобы Эго вышвырнул тебя из «Синей тюрьмы» за неспортивное поведение. Шидо замер на секунду, а потом его лицо расплылось в широкой, хищной ухмылке. — Ооо, значит, сработало! Раз ты так бесишься, значит, ты об этом думал. Саэ-чан, ты такой предсказуемый, когда дело касается твоих чувств! — У меня нет чувств, — отрезал Саэ, разворачиваясь и ускоряя шаг. — У меня есть только план тренировок. И ты в него не входишь. И у тебя тоже должны быть тренировки, иди и не мешай мне. — Ради тебя готов пропустить одну тренировку, — весело проговорил Шидо, вновь пытаясь обнять плечи Саэ, как его тут же отдернули. — А я ради тебя свою тренировку не пропущу так что не мешай мне. — Да ладно тебе! — Шидо закинул руки за голову, вышагивая рядом с такой легкостью, будто он не шел, а парил. — Разве ты в Японию не ради отдыха приехал? Солнце, родные края, мамина выпечка... разве это не расслабляет твои натянутые струны, гений? — Мои струны в порядке, — Саэ даже не повернул головы. — И отдых для меня это отсутствие идиотов в радиусе километра. Сейчас мой отдых испорчен. — Правда? А я-то думал, мы с тобой поболтаем. Знаешь, по душам. О футболе, о будущем, о жизни... — Мне не о чем с тобой болтать, Рюсэй. Шидо внезапно замолчал на полуслове, и эта короткая пауза заставила Саэ напрячься. — А я бы хотел поговорить с тобой... например, как насчет того, чтобы поболтать о Рине? Саэ замер. Его подошвы буквально вросли в асфальт. Он медленно повернул голову к Шидо, тот, видимо поняв, что ляпнул, поднял руки в защитном жесте. — Всё-всё, больше не буду говорить о нём. — Быстро соображаешь, — сухо бросил Саэ, отворачиваясь. Он снова зашагал вперед, и на этот раз Шидо шел рядом молча, лишь изредка подпинывая носком кроссовка мелкие камешки. Тишина была хрупкой, но она давала Саэ возможность перевести дух. Однако одна мысль всё же не давала ему покоя — те самые синяки. — И еще кое-что, — заговорил Саэ, не сбавляя темпа. — Перестань провоцировать Рина на драки. Вас обоих такими темпами вышвырнут из проекта. «Синяя тюрьма» — это не клетка для диких зверей, хотя ты упорно пытаешься доказать обратное. Эго не станет терпеть мусор, который не может контролировать свои кулаки. Шидо на мгновение замер, а потом разразился коротким, лающим смешком. — Беспокоишься о братишке, Саэ-чан? Как мило! — он наклонил голову набок, и его глаза сверкнули. — Но знаешь я его не бил. Вчера на тренировке я к нему даже пальцем не прикоснулся. Саэ остановился и нахмурился, глядя на Рюсэя сверху вниз. — Тогда откуда эти следы? — А ты не догадываешься? — Шидо подошел ближе, и на его лице на мгновение исчезла привычная маска безумия, уступив место странному, почти научному интересу. — Твой брат играет так, будто хочет содрать с себя кожу. Он врезается в защитников, падает на газон, прет напролом там, где любой нормальный игрок притормозил бы. Он сам себя втаптывает в грязь. Те синяки на скуле и руке — это столкновения во время борьбы за мяч. Он не уворачивается от ударов, Саэ. Он их ищет. Саэ почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Он играет так, будто это его последний матч в жизни, — продолжал Шидо, снова возвращаясь к своему веселому тону. — Пытается стать таким же холодным, как ты, но внутри у него всё горит. И это пламя скоро сожжет его дотла, если он не найдет, во что еще удариться. Так что мои кулаки тут ни при чем он сам себе лучший враг. Саэ ничего не ответил. Он просто смотрел мимо Шидо, на вывеску спортзала, которая виднелась в конце улицы. «Идиот», — снова подумал он о Рине. — Иди на свою тренировку, Рюсэй, — тихо сказал Саэ. — Я услышал достаточно. — Как скажешь, кэп! — Шидо шутливо отдал честь и, крутанувшись на пятках, припустил в противоположную сторону, напевая какой-то дурацкий мотивчик. Саэ остался один. Холодный воздух обжигал легкие. Он знал, что сейчас войдет в зал и будет тренироваться до изнеможения, до дрожи в мышцах. Но он также знал, что, вернувшись домой, он снова столкнется с этим колючим взглядом и синяками, которые Рин заработал в попытке убить в себе все человечное. Он вдруг подумал о что статья что скинул ему Рюсэй похоже рано или поздно ему пригодится. — Боже, я схожу с ума... Саэ стоял в раздевалке спортзала, глядя на экран телефона. Палец завис над сенсором, словно он собирался активировать бомбу, а не открыть сомнительную статью по психологии. «Как я докатился до жизни такой?» — задал он себе вопрос, на который не было рационального ответа. Он — Итоши Саэ, гордость японского футбола, человек, чей разум обычно занят расчетом траекторий и анализом слабых зон противника. А теперь он стоит здесь и собирается читать советы для «проблемных семей». Взвесив все «за» (их было ноль) и «против» (их был миллион), он всё же нажал на ссылку. Первое, что ударило по глазам — яркая, приторно-сладкая ии картинка: два брата, подозрительно похожих на моделей из рекламы бытовых предметов, обнимаются на фоне заката. — Что за бред... — процедил Саэ, чувствуя, как внутри закипает желание швырнуть гаджет в стену. Если Шидо думал, что это смешно, то он был прав — это было настолько плохо, что граничило с комедией. Однако слова Шидо о «саморазрушении» Рина всё еще эхом отдавались в голове. Саэ заставил себя прочитать первые строчки. «Сталкивались ли вы с такой ситуацией, что ваш брат перестает с вами ладить?» Да. «Он постоянно огрызается и делает вид, будто вы друг другу чужие люди?» Да. «А может ли быть такое, что вы ввязались в конфликт со своим младшим братом?» Саэ на секунду задумался. Был ли у них конфликт? Нет. «Тогда прочитайте эти советы, и они безусловно помогут вам наладить отношения со своим младшим братом!» Совет первый: Подумайте о том, как вы относитесь к своему брату в течение дня. Саэ прислонился спиной к холодному металлу шкафчика и прикрыл глаза, невольно прокручивая в голове последние сутки. Как он относился к Рину? В аэропорту — игнорировал. Дома — назвал идиотом. Утром — посоветовал «пить свой яд» и назвал жалким. С точки зрения футбольной дисциплины Саэ был прав: слабость нужно искоренять. Но если смотреть на это через призму «отношений»... Он относился к Рину как к неисправному механизму, который нужно либо починить жесткими методами, либо выбросить на свалку. Он не видел в нем брата; он видел в нем отражение своих собственных разочарований в японском футболе. И каждый раз, когда Рин огрызался, Саэ бил в ответ еще больнее, просто чтобы доказать, что его броня крепче. «В течение дня я отношусь к нему как к раздражающему фактору, который мешает мне наслаждаться тишиной», — честно признался себе Саэ. Он вновь посмотрел на экран. «Позволяете ли вы себе бить своего младшего брата?» Почему Саэ невольно съежился, прочитав предложение. Внутри что-то неприятно кольнуло. Он никогда не поднимал руку на Рина с целью причинить боль — их столкновения всегда ограничивались футбольным полем, жестким отбором мяча или тем самым холодным толчком плечом в коридоре. Но сама мысль о том, что кто-то другой может коснуться Рина с агрессией, вызвала в Саэ вспышку первобытной, ледяной ярости. Если бы Рин когда-нибудь пришел и сказал, что кто-то его бьет... Саэ не стал бы взывать к морали. Он бы просто нашел этого человека и смерть бы была бы для него благословением. Он бы уничтожил обидчика методично, профессионально, лишив его всего, прежде чем тот успел бы попросить о пощаде. Никто не имел права трогать его брата. Никто, кроме самого Саэ. Он перевел взгляд на следующий пункт. «Подставляли ли вы своего брата, чтобы он оказался в безвыходной ситуации?» — Нет «Выводили ли вы своего брата специально на негативные эмоции?» Саэ замялся. Пару раз? Кого он обманывал. Он делал это постоянно. Он считал это «закалкой». Он думал, что ярость заставит Рина прогрессировать. Но статья утверждала обратное: «Вы можете делать это неумышленно, не придавая значения своим словам». — Неумышленно... — повторил Саэ. — Значит, для него мои «наставления» — это просто поток негатива. И тут он дошел до фразы, которая заставила его едва ли не вслух возмутиться: «Помните, что ваш младший брат меньше вас и не может дать вам отпор». — Меньше меня? — Саэ фыркнул, вспоминая сегодняшнее утро. — Этот «малыш» уже перерос меня на пару сантиметров и раздался в плечах так, что едва вписывается в дверные проемы. Отпор? Рин давал отпор каждым своим словом, каждым взглядом и каждой секундой своего существования. Он был ходячим манифестом сопротивления. Но последняя фраза статьи заставила Саэ надолго замолчать: «Относитесь к нему с уважением». Уважение. Для Саэ это слово было неразрывно связано с мастерством. Он уважал лучших игроков мира. Он уважал тех, кто мог бросить ему вызов. Но уважал ли он Рина как личность? Или он видел в нем только неудачную копию самого себя, которую нужно бесконечно переделывать? Саэ закрыл вкладку и убрал телефон в сумку. Тренировка прошла на автопилоте. Его тело выполняло привычные упражнения, но мысли были далеко. Когда он вернулся домой, было уже совсем темно. В гостиной горел приглушенный свет. Рин сидел за столом и что-то листал в планшете — скорее всего, разбор тактики. На его скуле всё так же красовался синяк, а на столе стоял остывший кофе. «Кофе ночью пить вредно», — вдруг подумал Саэ, но решает всё же не озвучивать свои претензии. Саэ зашел на кухню, стараясь не шуметь. Он помнил совет: «относитесь к брату с уважением». Рин не поднял головы, но его спина заметно напряглась будто он ждал очередного колкого замечания, ждал, что Саэ скажет что-то о его «посредственности» или о том, что сидеть в темноте вредно для глаз. Саэ замер у холодильника. В голове вертелось привычное «Опять тратишь время впустую, идиот?». Он сделал глубокий вдох и выдох. — Там в холодильнике остался белковый пудинг, — произнес Саэ. Голос звучал непривычно ровно, без тени сарказма. — Мать купила. Рин замер. Он медленно повернул голову, глядя на брата так, будто у того внезапно выросла вторая голова или появились глаза на затылке. — Я знаю, и что? — подозрительно спросил он. Саэ проигнорировал колючий тон. Он просто прошел мимо, направляясь к лестнице, и на мгновение остановился рядом. — Ничего. Просто ешь. Ты выглядишь так, будто тебя неделю не кормили. Он не стал дожидаться ответа. Он поднялся к себе, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее обычного. Это было странно. Это было глупо. Это было... приятно. Сидя в своей комнате, Саэ услышал, как внизу тихо хлопнула дверца холодильника. «Пункт первый выполнен», — подумал он, глядя в потолок. — «Я проявил уважение к его потребностям. Наверное». Совет второй: подумайте о чувствах младшего брата. «Быть младшим братом тоже трудно. Ваш брат наверняка думает о том, какой вы крутой, и хочет проводить с вами много времени. Однако он, вероятно, не такой взрослый, чтобы смотреть фильмы или играть в игры, которые играете или смотрите вы, поэтому стоит попробовать поговорить о том, что интересно смотреть или же играть вашему брату. Возможно, он докучает вам или пытается затеять ссору или драку, потому что хочет вашего внимания». Саэ перечитывает текст снова и снова и с каждым разом в нем крепло желание удалить браузер. Что вообще значит «подумайте о чувствах младшего брата». Ему что, в голову к Рину зайти? Поставить себя на его место? Но тот вроде не страдалец века. Однако одна фраза привлекла его внимание «внимание через ссоры» «Возможно, он пытается затеять ссору, потому что хочет вашего внимания». Саэ закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыл Рин — яростный, задыхающийся от гнева, выплевывающий проклятия. Неужели всё это — просто извращенная попытка быть замеченным? Неужели за этим «монстром», которого он сам же и взрастил своими холодными словами, всё еще прячется тот мальчик, который когда-то бегал за ним с мячом, умоляя посмотреть на его новый финт? «Подумать о его интересах...» — Саэ нахмурился. Чем вообще он увлекается? Последний раз они смотрели какую-то комедию, что постоянно крутили по телевизору. После чего он уехал в Испанию, больше они ничего вместе не смотрели. Хотя, если так подумать, он видел, как на полке Рина стоят куча книг. Которые он поставил вместо наград и их совместного фото. Что немного его удручало. «Стоит ли ему мельком взглянуть на книги или все же спросить у Рина напрямую? Хотя нет, он просто пошлет меня», — решил Саэ. — «Это будет выглядеть как допрос», а о том, чтобы вламиться к Рину в комнату, он даже не думать будет, всё же он не настолько наглый. Тогда единственное, что ему остается, это... — Чем увлекается Рин? — Саэ произнес это максимально равнодушно, хотя сама ситуация казалась ему абсурдной. В трубке повисла пауза, прерываемая лишь странными звуками. — Чего-чего? — Раздался недоуменный, слегка приглушенный голос Шидо. Он явно что-то усердно жевал, и этот хруст, передающийся через динамик, начал действовать Саэ на нервы быстрее, чем обычно. — Прекрати чавкать. Это отвратительно. На мгновение воцарилась оглушительная тишина. Саэ даже проверил экран телефона — не сбросил ли он вызов по привычке. Но нет, секунды разговора продолжали идти. Шидо, видимо, проглотил свою еду (или просто замер от шока) и наконец заговорил снова, в его голосе прорезались издевательские нотки. — Ого, неужели великий гений решил спуститься с небес и узнать, чем дышит его мелкий брат? Я на самом деле без понятия, на кой черт тебе это сдалось, Саэ-чан, но ладно... Пару раз, когда нам удавалось поговорить с Рином без желания вцепиться друг другу в глотки, он упоминал, что любит ужастики. Хорроры всякие, пожестче. Ну, по его вечно недовольной мине и так видно, что он фанат мрачняка. Саэ нахмурился. Ужасы. Это вполне в духе нынешнего Рина. — Но, если я ничего не путаю, — продолжил Шидо, и в трубке снова послышался шелест обертки, — он часто закупается романами. И смотрит всякую спокойную тягомотину. Он как-то ляпнул, что это помогает ему «отключить голову» или расслабиться. Типа, чтобы мозги не плавились от вечных мыслей о том, как он тебя уничтожит. — А ты не знаешь, что именно он смотрит, чтобы расслабиться? — Саэ проигнорировал колкость. — Честно? Без понятия. Я не слежу за его подписками на стримингах, — хмыкнул Шидо. — Но когда мы всей командой собрались в общей зоне, чтобы выбрать что-нибудь на вечер, у него было на удивление много идей насчет фэнтези. Так что смею предположить, он фанатеет по этому жанру. Наверное, ему нравится строить в голове тактики даже для магических сражений. — Фэнтези, значит... — негромко повторил Саэ. — Ага. Только не вздумай дарить ему сборник сказок, он тебе его в одно место запихает, — заржал Шидо. — Слушай, а зачем тебе всё это? Неужто совесть проснулась? — Не болтай лишнего, Шидо, — холодно отрезал Саэ — Но...спасибо — Тихо проговорил Саэ, быстро сбросив трубку, не желая слышать больше подколов за той стороной экрана. — Так хоррор или фэнтези?.. На следующий день, вместо того чтобы оказаться в душном салоне самолета, мчащего его обратно в Испанию, Саэ резко отменил рейс. В последние часы, без предупреждения, что мгновенно довело его менеджера до предсердного трепета, если не до полноценного инсульта. Голос его личного менеджера, прозвучал в трубке настолько высоко и пронзительно, что Саэ на мгновение приложил телефон к уху лишь кончиком пальца, опасаясь за свои барабанные перепонки. Сквозь поток гневных восклицаний о сорванных контрактах, нарушенном расписании и репутационных потерях, Саэ пропускал каждое слово. Он выслушал все это с привычной холодностью, лишь изредка бросая короткие «Да» или «Понимаю», и лишь в последний момент сказал своему менеджеру заткнутся и отключил уведомления. Дома, однако, реакция была прямо противоположной. Мать, казалось, была на грани слез, но от счастья. Она обняла его так крепко, что казалось своим хрупким телом может сломать ему что-нибудь. Отцовская реакция была более сдержанной, но не менее теплой. Он лишь кивнул, его обычно строгие черты смягчились в подобие улыбки, и крепко, почти по-мужски, похлопал сына по плечу. Теперь же, Саэ сидел на кухне залитой мягким рассветным светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески, сквозь которые проглядывали еле заметные частицы пыли в воздухе. Он держал в руках чашку с горячим, крепким чаем, наблюдая за поднимающимся паром, который вился вверх, растворяясь в прохладном воздухе. Каждый шорох из коридора заставлял его слегка напрягаться, каждый скрип доски или шорох ткани — предвестник неизбежного. Он ждал. Ждал гневного взгляда, обжигающего как лед, ждал резкого вопроса или, что еще хуже, полного игнора. Он ждал Рина. Но Рин не выходил и не выходил минуты тянулись, но дверь комнаты брата оставалась плотно закрытой, что Саэ ненароком задумался, не пошел ли Рин на тренировку раньше, что он успел проснуться, хотя это было вряд ли, учитывая, что проснулся Саэ в четыре часа утра от гневного звонка менеджера. — Саэ. — Послышался грубый голос отца из коридора. Мать ушла еще полчаса назад, отец же должен будет выйти через двадцать минут. Мать идет на работу раньше и приходит раньше, отец же наоборот. Такая схема была в их доме. — Иди посмотри, как там твой брат, — продолжил отец, приближаясь к кухне. — Почему-то он долго не выходит, хотя в это время он уже должен быть на тренировке. Саэ поднял взгляд от чашки, встречая взгляд отца. В нем не было гнева, лишь легкое недоумение и, возможно, доля беспокойства. — Проверить Рина? — почему-то повторил Саэ, будто проверяя, правильно ли он расслышал. — Ага, — кивнул отец. Поправляя галстук, стоя у зеркала в коридоре. — Посмотри, что с ним. Мне кажется, он спит как убитый на него это не похоже. Саэ на минуту замялся, почему-то зайти в комнату младшего брата казалось неминуемым испытанием, но он быстро собрался. — Сейчас — Сухо произнес он и резко встал со стула, что тот издал мерзкий, протяжный скрип, который в утренней тишине прозвучал слишком громко. Саэ на мгновение поморщился, ставя пустую чашку в раковину. Поднимаясь по лестнице, он ловил себя на мысли, что уже целую вечность не переступал порога этой комнаты. Когда они были детьми, это пространство было их общим штабом, крепостью но сейчас это казалось совсем чужим местом. Ступеньки под ногами не издавали ни звука — Саэ всегда ходил бесшумно, привычка. Но тишина в доме казалась ему слишком густой, почти осязаемой, что ему хотелось, чтобы Рин сам неожиданно вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью, и сказал бы, что ему не нужна лишняя забота и с ним всё в порядке. «Я и вправду схожу с ума...» — пронеслось в голове. Сначала он отменяет рейс и ставит под удар карьеру ради того, чтобы просто остаться в этом доме. Потом звонит Шидо — из всех людей именно ему! — чтобы узнать о жанрах книг, которые читает его брат. А теперь он стоит здесь, затаив дыхание, словно боится спугнуть призрака. Что он надеется там увидеть? Саэ медленно поднял руку. Его пальцы на мгновение зависли в воздухе, прежде чем он коротко и негромко постучал в дверь. — Рин? Ты встал? — голос прозвучал слишком официально, даже для него самого. Ответа не последовало. За дверью царила мертвая тишина, не прерываемая ни шорохом одеяла, ни звуком шагов. Саэ нахмурился. Отец был прав — это было совсем не в стиле Рина. Он взялся за дверную ручку. Холодный металл обжег ладонь. Надавив на нее, Саэ почувствовал, что дверь не заперта. Она поддалась легко и бесшумно, открывая вид на комнату, погруженную в полумрак. Из-за плотных штор сюда почти не проникал свет, но по ощущениям окно было нараспашку открыто. Саэ сделал шаг внутрь, а затем ещё один, останавливаясь ровно посередине комнаты. Воздух здесь казался плотнее, пропитанный не только запахом книг, но и едва уловимого, запаха кофе. Саэ сделал шаг внутрь. На кровати действительно виднелся силуэт, укрытый темным одеялом до самого подбородка. Рин лежал на своей кровати и тихо дышал. Саэ замер на половине комнаты, отчего-то боясь сделать шаг вперед. Рин лежал неподвижно, лишь лёгкое, едва заметное движение грудной клетки выдавало, что он жив и дышит. Саэ замер, словно приросший к полу. Его ноги отказывались двигаться дальше. В голове замелькали совершенно дикие мысли. Чего он боится? Что Рин, увидев его, кинет в него подушку или что его младший брат умер и ему просто мерещится, что тот дышит. Что за бред. Это уже переходило все границы, и Саэ чувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Решив, что первое, что ему нужно сделать, это избавиться от утренней свежести, которая, как ему показалось, была слишком уж навязчивой, он медленно двинулся к окну. Идя вглубь комнаты, его взгляд ненароком скользнул по полке с книгами. Впечатление было даже сильнее, чем он ожидал. Разнообразие жанров поражало. Фэнтези, мрачные хорроры, даже стопки романов с яркими обложками, обещающими слезы и страсти. Всё, как Шидо и описал. Закрыв окно, чтобы приглушить сквозняк, Саэ обернулся и снова посмотрел на Рина. Тот всё так же неподвижно лежал под одеялом, и тишина в комнате теперь казалась не уютной, а какой-то ватной, давящей на уши. На секунду Саэ поддался порыву подойти и сорвать это чертово одеяло, чтобы просто убедиться — брат не превратился в фарфоровых куклу. Но он вовремя одернул себя, сжав кулаки. Нельзя терять самообладание. — Рин... — позвал он, и собственный голос показался ему чужим и слишком тихим. — Рин! Никакой реакции. Даже ресницы не дрогнули. Саэ подошел вплотную к кровати и, поколебавшись долю секунды, положил руку на плечо брата. Он слегка качнул его, ожидая, что Рин сейчас же вскочит, оттолкнет его и осыплет проклятиями. Но тело под рукой было пугающе податливым. — Эй, Рин! — Саэ начал трясти его сильнее, и в его голосе прорезались нотки, которых он сам от себя не ожидал. Почти истеричные, надтреснутые. — Просыпайся! Он дернул плечо брата так сильно, что голова того безвольно качнулась на подушке. В этот момент Саэ наконец-то разглядел его лицо без преград. Рин был бледным. Не той аристократичной бледностью, которая была присуща им обоим, а какой-то сероватой, болезненной. Под закрытыми глазами залегли глубокие тени, которые в полумраке казались почти черными. Саэ охватил ледяной ужас. Его познания в медицине ограничивались спортивными травмами: растяжениями, ушибами, переломами, но он попросту не понимал, что происходит с человеком, который просто не просыпается. И эта беспомощность его слишком пугала. Наконец, тело на кровати пришло в движение. Рин тяжело вздохнул и медленно, словно через силу, зажмурился еще сильнее. Его губы дрогнули, и он пробормотал что-то несвязное, какой-то тихий, хриплый звук, который Саэ не смог разобрать. От этого звука, полного слабости, Саэ стало еще тревожнее. Он невольно коснулся лба брата тыльной стороной ладони — кожа была то ли слишком горячей, то ли пугающе влажной. — Почему ты такой бледный?! — почти выкрикнул Саэ, вглядываясь в лицо Рина. — Рин, открой глаза! Что с тобой? Он никогда не чувствовал себя таким ничтожным, как в эту минуту. Смотреть на младшего брата, который, кажется, даже не понимал, кто находится рядом с ним, было хуже любого поражения. Когда Рин, наконец, медленно открыл глаза, Саэ ощутил, как напряжение, сковавшее его тело, немного ослабло. Взгляд брата, пусть и мутный, был направлен на него и в этом взгляде промелькнула знакомая искра гнева. Это было настолько по-рински, настолько обыденно после всего пережитого, что Саэ даже почувствовал подобие облегчения. — Что ты так разорался? — тихо пробормотал Рин, его голос звучал хрипло и слабо. Он снова неуклюже попытался подотянуть одеяло поближе, словно пытаясь спрятаться от мира, и от самого Саэ. — И почему ты не в Испании?.. — У тебя жар! — слишком громко, срываясь на крик, ответил Саэ. Он почувствовал, как волна успокоения, смешанная с облегчением, наконец, накатывает на него. — Не накрывай себя одеялом! Он услышал, как кто-то тяжело запыхавшись, поднимается по лестнице. И Саэ только сейчас понял, что своим шумом он привлек гораздо больше внимания, чем рассчитывал. — Что произошло? — нервно спросил отец, стоя в дверном проеме. Его лицо было красным от быстрой ходьбы, а дыхание прерывистым. Он окинул взглядом комнату, остановившись на бледном, закутанном в одеяло Рине, и на взбудораженном Саэ. И в его глазах мелькнуло непонимание, быстро сменившееся беспокойством. Рин, наконец, полностью пришел в себя, хотя и выглядел по-прежнему болезненно. Он попытался убрать руку Саэ со лба, но тот лишь сжал ее сильнее, словно боялся, что брат испарится, если ослабит хватку. — Тихо, — прошептал Рин, его голос был слабым, но сквозь него уже пробивались привычные стальные нотки. — Ничего, папа. Просто Саэ почему-то рвет себе глотку. Отец, не обращая внимания на перепалку, подошел ближе к кровати. Он сосредоточил взгляд на Рине и спокойно убрал руку Саэ со лба младшего сына. Саэ недовольно взглянул на отца, словно тот только что отнял у него нечто очень важное. Отец коснулся лба Рина своей ладонью, затем проверил пульс на запястье, и в отличие от Саэ его движения были спокойными и уверенными он внимательно осмотрел лицо напротив и убрал руку. — Это всего лишь жар, Саэ, — произнес отец, его голос был ровным, без тени той паники. — Он просто простудился. Иди, принеси градусник и что-нибудь от температуры. И воды. Мне пора идти на работу, а ты присмотри за своим братом. Ты меня понял? Последние слова отца, произнесенные чуть жестче, вывели Саэ из ступора. Жар. Обычная простуда. Все его панические мысли о смерти, о неизлечимых болезнях, о том, что он потеряет брата навсегда, сейчас казались ему настолько абсурдными, что он почти рассмеялся от собственной глупости. — Я понял.

***

Хотя на самом деле ничего он не понял. Знал бы Саэ хоть что-то ещё, кроме того, как измерять температуру, он, возможно, справился бы. Но сейчас единственным выходом было обратиться к всезнающему интернету. «Что делать, если у твоего младшего брата поднимается температура», — набирал он дрожащими пальцами в строке поиска, когда уже занялся Рином, пытаясь усадить его и дать лекарство. И мало того, что у них не оказалось нужного лекарства в аптечке, так еще и Рин, завернувшись в одеяло, постоянно что-то бормотал во сне, и слова эти звучали тревожно. И что делать дальше? Почему-то... почему-то вторым, что он додумался сделать, было позвонить Шидо. Возможно, это было отчаяние, возможно, он просто не знал, к кому ещё обратиться. — Значит, Рин болеет... — задумчиво протянул Шидо, когда Саэ изложил ему суть проблемы. — Ну, я желаю ему, чтобы он поскорее выздоровел. Но вот зачем ты мне звонишь, Саэ? После того, как ты начал расспрашивать о Рине, а потом, что странно, поблагодарил меня и скинул трубку, ты меня потом игнорировал, а сейчас звонишь мне посреди тренировки и выкладываешь свое утреннее приключение. Эго, знаешь ли, убьет меня, если узнает, что я посередине тренировки с тобой болтаю да и... — Температура Рина все поднимается и поднимается, и я не могу уйти, — перебил его Саэ, чувствуя, как краснеют уши. — Я знаю, это прозвучит очень нагло, но ты не мог бы купить лекарства, которые я тебе скину? Я оплачу твою помощь. За трубкой прозвучала долгая, выдержанная тишина. Саэ даже начал думать, что Шидо просто отключился, наслаждаясь его мучениями. Но затем Шидо вновь ответил, и в его голосе слышалось едва заметное вздыхающее смирение. — Ладно, черт с тренировкой. Жди. Я сейчас выезжаю. Но я только на пять минут. И чтобы лекарства были нужные, без твоих гугловских рецептов, понял? Не дождавшись ответа, Шидо оборвал связь, оставив Саэ наедине с собственными мыслями. В последнее время Рюсэя слишком много в его жизни. Впрочем как и Рина. — Ты что, с тараканом разговаривал? — раздался тихий, но недовольный голос Рина, вырывая Саэ из размышлений. Рин, несмотря на слабость, уже успел как-то приподняться и теперь опирался на локоть, изучая брата с прищуром. — Не называй его так, — ответил Саэ, стараясь говорить спокойно, хотя внутри что-то неприятно сжалось. — Он между прочим тебе за лекарствами поехал. В глазах напротив Саэ увидел недоверчивый взгляд. Это было то самое «не верю», которое Рин умел выражать одними лишь глазами. — Мне не нужны лекарства. Папа сказал, что это всего лишь жар. Я... — Даже от жара надо лечиться, — перебил его Саэ, чувствуя, как внутри закипает привычная резкость. — Как ты собираешься тренироваться в таком состоянии? Услышав фразу о тренировках, Рин бросил на него полный обиды взгляд и отчего-то, несмотря на всю свою резкость, Саэ невольно кольнуло в груди. «Говорите об его интересах», — мысленно одернул он себя. — Шидо не будет заходить в дом, — произнес Саэ, стараясь, чтобы его голос звучал максимально мягко, насколько это вообще было возможно для его природной сухости. Он осторожно дотронулся до лба Рина, касаясь его пальцами. Рин вновь поднял на него взгляд, и на этот раз в нем не было ни недоверия, ни обиды, лишь удивление и что-то ещё, что Саэ не мог пока расшифровать – возможно, легкая растерянность или даже облегчение. — Так что просто расслабься, хорошо? К удивлению Саэ, Рин вдруг заерзал в его руке. Неуклюже, словно кот, ласкаться в его ладони, будто ища утешения. Саэ замер, не зная, как реагировать. — Давай что-нибудь посмотрим? — неожиданно для самого себя произнес Саэ. Мысль пришла спонтанно, но, сколько бы он ни думал, сейчас, казалось, самый подходящий момент. Возможно, через два дня Рину станет легче, он пойдет на тренировку, и тогда у них не будет ни одной свободной минуты. Да и он сам не мог оставаться в Японии вечность. Рин удивленно моргнул, его лоб покрылся мелкими морщинками. — Посмотреть что-нибудь?.. — Ага, — кивнул Саэ, чувствуя, как неловкость отступает под натиском нового, странного ощущения. — Как насчет... Я не знаю, Шидо говорил, что тебе нравится хоррор и фэнтези. — Опять этот Шидо, — буркнул Рин, по-детски заваливаясь одеялом, словно пытаясь спрятаться от этого упоминания. — Он предложил мне посмотреть с тобой фильм, — продолжил Саэ, откровенно приукрашивая действительность. — Сказал, что у тебя довольно хороший вкус в фильмах. Чистое вранье. Шидо ничего такого не предлагал, но почему-то Саэ почувствовал непреодолимое желание защитить честь Рюсэя. — Я не думаю, что фильмы, которые нравятся мне, понравятся и тебе, — произнес Рин, и в его голосе проскользнула какая-то неуловимая грусть. Оттенок печали, так нехарактерный для обычно колкого и равнодушного Рина, почему-то эхом отозвался в Саэ, заставляя его самого почувствовать легкое, непонятное расстройство. — А ты включи, и мы проверим, — ответил Саэ, стараясь сохранить нейтральный тон. Он отдернул руку ото лба Рина, чувствуя, как его собственные пальцы слегка онемели от долгого соприкосновения. Рин поднял на него взгляд, его бледные губы тронула слабая, почти невидимая усмешка. — Тогда будем смотреть хоррор, — вызов прозвучал в его голосе, хотя и был приглушен болезнью. — Ладно, — согласился он. — Но если тебе будет плохо от появления крови, то тогда выключаем. Нечего себя мучить в таком состоянии. Рин фыркнул, словно обиженный кот. — Мне плохо только от вида плесени, — заявил он, и в его глазах блеснул привычный огонек упрямства. — Я не боюсь крови. «А я боюсь», — пронеслось в мыслях Саэ, но вслух произнести не осмелился. Третий совет: говорите с ним доброжелательным тоном. Свет едва пробирался сквозь плотные шторы, создавая в гостиной умиротворенную, даже сонную атмосферу. В последнее время на улице установились осенние холода, и дома, где отопление ещё не включили, было невозможно даже ходить по ледяному полу. Родители, как и положено любящим, но беспокойным родителям, строго-настрого запретили Рину идти на тренировку. Формальным предлогом послужило то, что он не до конца выздоровел, а на улице мороз, и он и без того слаб, хоть ему и стало значительно легче. Разумеется, Рина это никак не убедило и перед тем, как отец вышел на работу, тот, по-ребячески, высунул ему язык, когда тот стоял спиной, и громко хлопнул дверью, уже после того, как отец вышел. От чего-то Саэ стало с этого неименуемо смешно, но, решив пока не высовываться и не портить хрупкие отношения, которые он так старательно налаживал, он просто молча проводил Рина взглядом, пока тот с испорченным настроением поднимался к себе в комнату. После вчерашнего фильма, который старший Итоши благополучно отключил, мотивируя это тем, что «слишком много крови, тебя стошнит», хотя на самом деле тошнило от обилия кровища только его самого, они не обмолвились ни единым словом. Решив, что лучшее, что они сейчас могут сделать, это игнорировать друг друга, они как будто вернулись к своей привычной модели поведения. Хотя Рин уже не кидал на него злостные, испепеляющие взгляды, стоило лишь оранжевой макушке оказаться рядом, так-что даже такое избегание было прогрессом по сравнению с тем, что было раньше. «Никогда не начинайте разговор с крика или претензий. Если вы срываетесь на своего младшего брата, тем самым вы причиняете ему огромную боль, что вызывает ответную реакцию. Поэтому в результате он поступает с вами таким же образом с вами. Веселым тоном голоса каждый день говорите ему: «Доброе утро». Эта простая фраза задаст тон на целый день». Саэ вновь перечитывал эти строки, словно они были написаны на чужом, непонятном языке. Отчего-то ему самому было трудно понять, как это сделать. Был ли вообще в этом мире человек, с которым Саэ когда-либо говорил в истинно доброжелательном тоне? Его собственная речь всегда была отточенной или холодной. Пожелание «доброго утра» казалось чем-то совершенно немыслимым в их доме. Эту фразу, как он помнил, говорила только мать, и то, лишь когда она была в особенно хорошем настроении. Даже отец, человек сдержанный, предпочитал молчаливое приветствие — кивок, взгляд — нежели какие-то весёлые пожелания. И как вообще желают доброго утра? Идти в комнату к Рину, и говорить ему это? Эта мысль вызывала в Саэ волну неловкости. Это будет выглядеть слишком странно, неестественно. Но, зная Рина, тот наверняка выйдет лишь к обеду, когда солнце уже будет стоять высоко в небе. И что тогда ему сказать? «Добрый день»? Эта мысль казалась ещё более неловкой. Саэ вздохнул, проводя рукой по волосам. Сложно. Невероятно сложно. И что тогда ему остается делать? Снова отступить? Нет. Он уже сделал шаг, и если он уже смог заговорить с Рином без претензий, то всё остальное будет гораздо легче. Он осторожно встал, будто ещё обдумывая, не стоит ли ему пропустить этот пункт. Но такая мысль промелькнула и была тут же отвергнута. Наконец, собрав всю свою волю в кулак, Саэ решился. Он встал, направляясь на второй этаж, его шаги казались нерешительными, но целеустремлёнными. Была не была. С судьбой не поспоришь, а пробовать стоит. Дойдя до комнаты Рина, он странно остановился у входа. Не осмелившись ни постучать, ни открыть дверь, он оставался на своём месте, словно вкопанный. Сердце забилось быстрее, отдаваясь пульсацией в висках. Наверное, он всё же переоценил свои коммуникационные способности. Может, стоит развернуться и уйти? В этот момент, словно на зло, дверь распахнулась но открыл её не Саэ. Рин, резким движением, распахнул дверь наружу, не глядя, и та с глухим стуком ударила Саэ по лбу. — О! Нии-чан! Ты в порядке? — удивлённо воскликнул Рин, моргая, когда увидел брата, держащегося за лоб. — Я тебя не заметил! «Веселым тоном голоса каждый день говорите ему: «Доброе утро». Эта простая фраза задаст тон на целый день». Почему-то только сейчас до Саэ дошло, что он выглядит как самый настоящий дурак. По-настоящему. Он, Итоши Саэ, человек, который всегда просчитывал каждый свой шаг наперед, стоял сейчас, потирая ушибленный лоб, как какой-то растерянный подросток. Почему нельзя было, вместо того чтобы тащиться на второй этаж и стоять со странным видом около двери, просто подождать, пока Рин не спустится вниз? Он же мог просто разговаривать с ним уважительней, без этого тупого, навязчивого «Доброе утро», которое теперь казалось совершенно бесполезным. — Нии-чан? Почему ты молчишь? — голос Рина звучал чуть настороженно, но всё ещё с нотками удивления. Он наклонил голову, пытаясь рассмотреть лицо брата. — Рин, — произнёс Саэ. К удивлению даже для себя, его голос прозвучал довольно грубо, резко, от чего Рин невольно вздрогнул, расширив глаза. — Да?.. — отозвался он, уже с прежней осторожностью, готовясь к привычной агрессии. Саэ глубоко вздохнул. Скрипнув зубами, он заставил себя выдавить из себя следующее слово было физически тяжело, словно он поднимал штангу весом в сто килограммов. — Рин... Доброе... утро? — фраза прозвучала как вопрос, как команда, как что угодно, но только не как искреннее, весёлое пожелание. Она была произнесена с таким усилием, что, казалось, он сейчас задохнётся. Он смотрел на Рина, ожидая любой реакции: насмешки, отвращения или просто того, что брат захлопнет дверь ему перед носом, но тот выглядел... обеспокоенным? — Нии-чан, с тобой все в порядке? — тихо спросил Рин, и в его голосе прозвучала нотка искренней тревоги, заглушившая на секунду прежнее упрямство. — Мне кажется, ты вчера простудился, сидя со мной…Ты вообще такой странный в последнее время... «Лучше бы он просто закрыл дверь у меня перед носом», — мелькнула отчаянная мысль. Потому что сейчас, столкнувшись с этой неожиданной мягкостью, Саэ чувствовал себя ещё более неуклюже и растерянно, чем минуту назад. «Знаешь, Рин, мне кажется, я схожу с ума...» — невольно подумал Саэ, глядя на брата мысль была такой странной, такой личной, такой нехарактерной для него самого, что он тут же решил не говорить её вслух. Не сейчас. Возможно, никогда. Он лишь молча продолжал смотреть на Рина, чьи обеспокоенные глаза внимательно изучали его, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Тишина между ними снова сгустилась, но теперь в ней не было привычной враждебности, лишь какая-то невысказанная неловкость и... надежда.

***

— Саэ, ты меня слушаешь?! Голос Рюсэя вывел его из раздумий, заставляя вернуться в реальность. Саэ моргнул, фокусируя взгляд на собеседнике. Он смотрит на глаза напротив, что сейчас казались непривычно серьезными, и в голове промелькнула странная мысль, что Рюсэю идет быть серьезным. Он даже выглядит... иначе, без своего обычного безумия, более сосредоточенным. Они сидели в небольшой уютной кофейне, куда Саэ притащил его сразу посредине тренировки под предлогом важного разговора. — Я внимательно слушаю, — сухо произнес Саэ, стараясь выглядеть как можно более невозмутимым. — Ну раз ты внимательно меня слушаешь, то, пожалуйста, объясни мне, откуда ты украл сову? — Громко произносит Шидо, настолько громко, что пара посетителей за соседним столиком невольно обернулись. Шидо же, ничуть не смущаясь, пальцем указывал на странную клетку, что стояла в углу столика, замаскированная под декоративную. Внутри, невозмутимо уставившись на них огромными желтыми глазами, сидела небольшая полярная сова. — Ты ведь знаешь, что хранение диких животных в Японии строго-настрого запрещено?! Саэ отпил глоток из своего кофе, который Шидо, видимо, заказал ему, пока он был погружен в свои мысли. Это был какой-то мокко, приторно сладкий и с каким-то странным послевкусием. Он чуть не выплюнул его обратно в чашку. "Как это Рин вообще пьёт?" — подумал он, вспоминая, что видел похожие стаканчики на столе брата. — Я ничего не крал, — наконец произнес Саэ, вытерев губы салфеткой. — Я купил ее на один день. — Купил?! — Шидо выглядел так, будто Саэ объявил, что собирается полететь на Марс на метле. — На один день?! Где ты вообще такую услугу нашел?! И зачем?! Саэ медленно поставил чашку с приторным кофе на столик. — Мне казалось, — задумчиво произнес Саэ, обращаясь скорее к себе, чем к Шидо, — что Рин любит сов. — Мы все знаем, что Рин любит сов, — взвился Шидо, его голос стал ещё громче, привлекая теперь уже всеобщие взгляды. Полярная сова в клетке невозмутимо моргнула своими жёлтыми глазами. — Но это не отговорка, чтобы нарушать закон, покупать хер пойми откуда сову на один день! Ты вообще в своём уме?! Ты же Итоши Саэ, черт возьми, а не какой-то безмозглый идиот! — Мне кажется, ты слишком эмоциональный сегодня, — спокойно, даже немного скучающе, ответил Саэ, не обращая внимания на его гневную тираду. — Слишком эмоциональный?! — Шидо вскочил со стула, чуть не опрокинув его, и упёр руки в боки. — Ну извините меня, после того как я скинул тебе тот сайт по примирению братьев, ты начал вести себя очень странно! Сначала спросишь про увлечения брата и, странно поблагодарив, что вообще тебе не свойственно, скинешь трубку! Потом просишь привезти лекарства твоему брату, хотя это ладно, могу ещё понять! Но сегодня утром на тренировке Рин ни разу не пригрозил убить меня, что, блять, очень странностранно! Он даже не посмотрел в мою сторону с отвращением! И под конец ты вытаскиваешь меня из тренировки, зовёшь в кафе, сидишь здесь с совой и говоришь, что тебе нужна помощь в чём-то разобраться?! — Шидо набрал полную грудь воздуха и выпустил последний залп: — Знаешь, Саэ, я невольно задумываюсь, не помирились ли вы с братиком, чтобы потом совместно убить меня, а?! Потому что это единственное объяснение всему, что происходит! Наконец взглянув на него, Саэ вновь вспомнил последний совет на том сайте, который он читал этим утром, пока ждал Шидо. Совет четвертый: Общайтесь со своим братом так, как хотели бы, чтобы он общался с вами. — Помнишь, я сказал, что мне нужна помощь? — Саэ произнес это неожиданно тихо, словно эти слова предназначались не только Шидо, но и ему самому. Шидо на секунду замолчал, его гневная тирада прервалась на полуслове, словно кто-то внезапно выдернул пробку из бурлящей бутылки. Он медленно опустился обратно на стул, все еще сверля Саэ недоверчивым взглядом, но уже без прежней агрессии. — Ну, — Шидо выдохнул, — это, пожалуй, самое адекватное, что ты сказал за весь день. В чем именно тебе нужна помощь? Саэ медленно покачал головой, его глаза были устремлены на сидящую в клетке сову, которая, казалось, понимала больше, чем они оба. — Я хочу что бы ты мне помог с четвертым советом. А еще с этого дня будешь пытаться помириться с Рином вместе со мной.

***

Возвращаясь домой уже поздним вечером, Саэ держал в одной руке клетку с совой, которая, судя по её умиротворённому виду, смирилась со своей временной ролью «подарка-примирителя». В другой руке Саэ крепкой хваткой держал Шидо за рукав, будто боясь, что тот в любой момент сбежит от этой абсурдной миссии. Но Шидо не убегал, лишь смиренно шагал сзади, бормоча что-то себе под нос и периодически пожирая взглядом затылок Саэ, словно пытался прожечь в нём дыру. — Думаешь, если я отдам этот пакет со сладостями Рину в руки, то тот наилегчайшим образом простит мне все наши ссоры и не убьёт меня, стоит лишь оказаться мне у вас дома? — Шидо с сомнением помахал пакетом, полным разноцветных обёрток и коробочек, который он сам же и насобирал, руководствуясь какими-то своими странными представлениями о "сладких взятках". — Ты сказал, что родителей у вас дома сегодня нет. Какова вероятность, что он не убьёт меня кухонным ножом, стоит тебе лишь отойти, чтобы налить ему чаю? Или ты меня туда специально тащишь, чтобы он сделал за меня грязную работу? — Ты сам сказал, что Рин сегодня не пожирал тебя взглядом, — спокойно, даже с ноткой невозмутимости, произнес Саэ, вставляя ключ в скважину замка. Дверь тихо щелкнула, открываясь. — Да и Рин любит сладкое. Саэ повернул ручку и толкнул дверь, пропуская Шидо вперёд. В прихожей было тихо и темно. Очевидно, Рин вернувшись с тренировки был в своей комнате. Запах дома, чуть спертый, но родной, обволакивал их и Саэ чувствовал легкое волнение. Этот вечер, эта сова, эти сладости и Шидо, который выглядел как перепуганный кот. — Не пугайся. — Тихо произносит Саэ слыша как Рин осторожно спускается по лестнице — Монстр приближается, — тихо усмехается Шидо, всё ещё держа в руках пакет со сладостями, словно это было его единственное оружие против потенциальной угрозы. Рин останавливается перед ними, его силуэт едва различим в полумраке прихожей. Он фокусирует взгляд на Саэ, но затем его внимание переключается на Шидо, что стоит совсем рядом. — Что, Шид… — Он не успевает договорить, как его глаза загораются при виде клетки в руках у старшего брата. Рин замирает, его обычная угрюмость испаряется без следа, оставляя лишь чистый, детский восторг. — Вау… А можно…ну... — Можешь потрогать, но осторожно, — позволяет Саэ, наблюдая за тем, как Рин, забыв обо всём, осторожно протягивает руку к клетке. Ему, кажется, было совершенно безразлично, откуда вообще Саэ достал сову, как Шидо оказался в их доме, и в принципе всё, что его окружало. Весь его мир сузился до этого мягкого, пушистого создания. Он нежно касается пальцами мягкого, сероватого пера совы, его прикосновение было почти благоговейным, словно он прикасался к чему-то священному. На лице Рина впервые за долгое время появляется улыбка — не насмешливая, не колкая, а искренняя и мягкая. У Шидо, кажется, от удивления чуть пакет из рук не выронил наблюдая за этой сценой с таким выражением лица, словно видел инопланетное вторжение. Саэ, честно, его полностью понимает — сам он в таком же состоянии шока, но, предпочитая держать лицо спокойным, лишь кивнул. — Я взял сову только на время, — предупреждает Саэ, чувствуя, как его собственные слова вызывают у него внутреннее сжатие. Он мигом ловит грустный взгляд младшего брата, который мгновенно сменил восторг. — Как-никак, это животное дикое, и его содержание в доме незаконно. — И что? — бурчит Рин, отдёргивая руку от клетки, и его взгляд становится вновь привычно угрюмым. В его голосе проскальзывают нотки разочарования, почти обиды. Шидо, до этого стоявший молча и наблюдавший за происходящим с нескрываемым интересом, словно актёр, наблюдающий за развитием сюжета, вдруг прочистил горло. — Эм… кстати, Рин, — он протянул пакет со сладостями, который до сих пор держал в руке, будто это была какая-то важная реликвия. — Это… это тебе. От меня. Чтобы не грустил из-за совы и из-за моего прихода... Рин перевёл взгляд с Саэ на Шидо, затем на пакет. Его глаза вновь расширились, но на этот раз от чистого удивления. Он забрал пакет, осторожно заглядывая внутрь. На его лице вновь промелькнуло что-то похожее на улыбку, хотя и гораздо более сдержанную, чем та, что была несколько минут назад. В прихожей повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом разворачиваемой обертки. Саэ, глядя на то, как Рина. — Я до сих пор не понимаю, что Шидо потерял в нашем доме, но спасибо. Шидо, услышав последнее слово, всё же заметно успокоился, позволяя привычной улыбке появиться на лице. — Ну, раз уж мне выпала честь наблюдать эту редкую и крайне милую сцену семейного единения, — Шидо обвёл руками комнату, будто приглашая невидимых зрителей, — давайте всё же перейдем к более мирным занятиям. Например, попьем чаю? Я чертовски проголодался, пока пытался понять, убьете вы меня или всё-таки пустите на порог. — А мне сову покормить можно? — Рин уже вовсю тянулся к массивному кожаному мешочку, лежавшему на полке. — Только осторожно. У неё есть специальный корм, и смотри, чтобы она тебя не поранила, — предупредил Саэ, направляясь к кухне и уже гремя чайником. — Она не любит резких движений. Рин замер перед пернатой хищницей, которая восседала на своей жерди с видом древнего и очень мудрого божества. Птица медленно повернула голову на сто восемьдесят градусов, и её огромные желтые глаза впились в мальчика. — Она смотрит на меня так, будто я — её обед, — пробурчал Рин, занося руку с кусочком лакомства. Он едва заметно сглотнул, когда сова издала тихий, вибрирующий звук, похожий на скрежет сухого дерева. — Это семейное, у вас у всех такой взгляд, — вставил Шидо, вальяжно усаживаясь напротив и подпирая подбородок ладонями. Он с интересом наблюдал за тем, как Рин пытается наладить контакт с птицей. Шидо усмехнулся, глядя, как Рин замер в нерешительности. — Но смотри, она не кусается, если не чует страха. Птицы — они как люди, только честнее. Если покажешь, что ты здесь главный, она позволит тебе даже почесать ей перышки. Хотя, в твоем случае, я бы сначала убедился, что все пальцы на месте. Так что не бойся. В воздухе поплыл аромат завариваемого чая. Уют постепенно заполнял пространство, вытесняя недавнюю неловкость. — Эй, я не боюсь! — огрызнулся Рин, хотя его рука всё же слегка дрогнула, когда сова внезапно расправила крылья, обдав его холодным потоком воздуха и запахом пыльных перьев. — Просто... она слишком громко думает. Хотя, если честно, я вообще не в курсе, умеют ли совы думать о чём-то, кроме того, как бы вцепиться кому-нибудь в палец. Птица, словно поняв его слова, издала тихий щелчок клювом и снова сложила крылья, превратившись в неподвижное изваяние. — О да, — рассмеялся Шидо, блеснув глазами. В его смехе не было издевки, скорее искреннее наслаждение моментом. — В этом доме все слишком громко думают. Иногда мне кажется, что я слышу ваш мысленный гул даже с улицы. Сплошные планы, сомнения и... — он на мгновение замолчал, подбирая слово, — ...упрямство. Именно поэтому чай — это отличная идея. Заглушим лишние мысли сахаром и кипятком, пока у кого-нибудь из нас не задымилась голова. Шидо поднялся с места и неспешно подошел к Рину, который всё ещё пытался наладить контакт с совой. Остановившись за плечом парня, он склонил голову набок, наблюдая за тем, как серьезно тот относится к задаче. Рин сейчас выглядел непривычно сосредоточенным: брови сдвинуты к переносице, нижняя губа слегка закушена — вся его колючая броня на мгновение дала трещину перед лицом величественной птицы. — Боже, Рин-Рин, — протянул Шидо, и в его голосе прозвучало нечто среднее между умилением и коварством. — Ты сейчас выглядишь таким ребенком. Серьезно, я никогда раньше тебя таким не видел. — Умри, — коротко бросил Рин. — Обязательно, — легко согласился Шидо, даже не шелохнувшись. — Но сначала чай. Иначе твой брат меня точно проклянет за то, что я испортил семейный вечер, так и не попробовав его фирменную заварку. Саэ, стоявший у плиты, лишь тяжело вздохнул, не оборачиваясь, но по его плечам было видно, что он едва сдерживает смех. — Рин, оставь его, — донеслось со стороны кухни. — Если он умрет здесь, нам придется прятать труп, а я сегодня слишком устал. Просто иди мыть руки. Рин еще раз полоснул Шидо взглядом, в котором читалось обещание долгой и мучительной расплаты, и, напоследок сунув сове заслуженное лакомство, направился к выходу, намеренно задев Шидо плечом. Тот лишь покачнулся, продолжая улыбаться своей невыносимо спокойной улыбкой. Присутствие Шидо определенно превращало их привычный вечер в нечто хаотичное, но, как ни странно, в этом хаосе было гораздо больше жизни, чем в их обычной тишине. — Боже... как же с вами весело, — выдохнул Шидо, жмурясь от удовольствия, словно кот, объевшийся сливок. — Я уж думал, в этом доме только пыль умеет громко падать, а тут — настоящие искры летят. Саэ тем временем поставил на стол три тяжелые керамические кружки. Пар над ними поднимался густыми белыми клубами, пахнушие чем-то пряным. Он бросил короткий взгляд на пустой дверной проем, где только что скрылся Рин, а затем перевел его на Шидо. — Тебе весело, а мне потом успокаивать его до утра, — ровно произнес он, усаживаясь на свое место. — Рин не любит, когда его ловят на чем-то... человеческом. Для него это слабость. — Для него это очаровательно, — Шидо потянулся к своей кружке, обхватывая её длинными пальцами. — Он так старается быть колючим кактусом, что забывает — кактусы тоже цветут. Правда, редко и очень агрессивно. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь ванной и послышался шум воды. Сова на своей жерди вдруг издала негромкое «угу», словно соглашаясь с Шидо, и принялась чистить перья, полностью потеряв интерес к людям. — Знаешь, — Шидо сделал глоток, зажмурившись от жара, — я ведь серьезно. У вас в доме пахнет старыми книгами и идеальным порядком, вкусным парфюмом «Свежесть» и что там у вас еще есть. Это красиво, но чертовски давит. А когда этот мелкий начинает шипеть, а ты — закатывать глаза, здесь наконец-то можно дышать полной грудью. — Специфическое у тебя понятие о комфорте, Шидо, — Саэ едва заметно улыбнулся уголком губ. — Но, полагаю, именно поэтому ты здесь. Никто другой не выдержал бы и пяти минут. — О, я выдержу гораздо больше, — Шидо сверкнул зубами в темноте кухни. — Особенно если в программе еще будут попытки Рина меня убить. Это так... бодрит перед сном. В следующий раз, если он кинется на меня с кулаками, не останавливай его, понял? В дверях снова появился Рин. Лицо его было тщательно вымыто, а волосы чуть влажными, но взгляд остался прежним. Он сел за стол максимально далеко от Шидо, демонстративно игнорируя его присутствие, и потянулся к своей кружке. — Ты всё еще здесь? — холодно бросил он, глядя на отражение Шидо в темной поверхности чая. — И я тебя люблю, Рин-Рин, — пропел Шидо, салютуя ему кружкой. — Пей чай, а то остынет, как твое сердце. — Я тебя всё-таки придушу, — почти ласково пообещал младший, и на этот раз в его голосе, помимо яда, послышалось что-то похожее на смирение перед неизбежным. Почему-то у Рина возникло острое чувство, будто они еще не раз будут так собираться.