Побег

Он нервно помешивает кофе в чашке. Звенящий звук раздражает даже его самого. В кофейню проникает вечерний свет города. Звонит входная дверь. На пороге являют себя умиленной бариста двое мужчин. На одном - чёрное кожаное пальто, на другом - цветастая рубашка и шарфик. Жёлтый. И шляпа такая, будто её сняли с хипстера 80-х. Виктор хмурится от перебора цвета. Эмис снимает с Эрика пальто. Как сентиментально. Движения ложкой в кофе становятся быстрее. Но он выпрямляется, чтобы поприветствовать своих гостей. "Мы приедем. Только сообщи место". Как будто он хотел бы их видеть. Всё ещё вместе. Эрик всё такой же. С одной прядкой, свисающей набок. И Эмис тоже. Кудри той же длины. Но он решил переживать боль через цвет. Слишком. - Тут мило. Давно не виделись, Виктор. - Эмис начинает разговор с улыбкой, как ему и было свойственно раньше. И глаза всё так же строги. Как же мало изменений происходит за столь долгий срок в этом несовершенном мире. Эрик поглядывает на кофейную карту, лежащую на барной стойке. Эмис кидает короткий взгляд в сторону своего? Парня? Мужа? Виктор не очень понимал, как должен интерпретировать их отношения теперь. Старался как можно меньше смотреть. И думать. Эмис подзывает бариста. - Извините, можно нам пожалуйста латте и, - короткий взгляд на Эрика, с одним лишь им известным вопросом, потом снова на бариста, - и американо. Крепкий. Но если на горьком зерне, то лучше просто старан воды. Девушка кивает. - Сделаю всё в лучшем виде. Это хорошая кофейня. И да, как же мало всё-таки изменилось. Эрик целует Эмиса в щёку. Потому что тот лишил его необходимости озвучивать свои мысли незнакомцам. Виктор хотел, чтобы в его жизни тоже иногда был такой Эмис. Тогда ему бы не пришлось объяснять жене, почему он сидит здесь, а не идёт с ней и дочкой в театр. *** "Кто они? И почему ты ради встречи с ними срываешься и бежишь куда-то в центр, когда терпеть не можешь шума?" "А со мной даже в ресторан не соизволил сходить", - не говорит, но подразумевает. Виктор вздыхает и прикрывает глаза. "Старые друзья.." - говорит. Но он врёт и она об этом знает. С женщинами всегда было трудно. Или он так оправдывает свою зависимость от тех, кого давно должен был оставить в прошлом? Но вот они явились. Письмом. Как можно отказать во встрече тем, ради кого он когда-то остался в живых. Тем, кто после этого смогли дожить до своих 35 и не закончить жизнь в психиатрической больнице. Подобно его дорогому протеже. Виктор спас их однажды. И Виктор не откажет им во встрече, когда они через 20 лет отправляют ему письмо, в котором предлагают поговорить. И вот он сидит в единственной кофейне, в которой, по его знаниям этого города, варят хороший кофе. И смотрит на переносицу вместо того, чтобы взглянуть в глаза. "Старые друзья", - эх, если бы. Им приносят кофе. Эмис берет обе аккуратные белые чашки в свои руки и целует тыльную сторону ладони Эрика перед тем, как передать тому американо. Виктор снова закрывает глаза. Картины прошлого встают перед его взором. *** Голубые рубашки и темные брюки. Тогда увидев, что Эмис лежит на Эрике, он даже не понял, что происходит. Подошёл ближе. Взглянул. Они соприкасались губами и Эрик держал Эмиса за руку. Мальчик замер на мгновение перед тем, как пораженный вздох позволил себе вырваться из его рта. И только тогда они заметили, что в комнате кто-то есть. Как безрассудно. Не описать приличными словами того жуткого уровня испуга, который родился в мгновение на лицах мальчиков, которые поняли, что только что произошло. Первым очнулся Эмис. "Прошу тебя, не говори отцу....." - он посмотрел на Витю умирающе-умоляющим взглядом и старший брат не смог отправить их на казнь к отцу своими руками. Лишь кивнул. На глаза Эрика навернулись слезы. Он всё ещё лежал на постели весь красный, в растрепанной рубашке. Мне стало жалко бедных одиноких мальчишек. И в этот момент Эмис бросился в объятья старшего брата. Сжал в своих руках тело Вити в порыве той дружбы и благодарности, которую испытываешь к солдату твоей роты, что, оттолкнув тебя, сам становится под вражеские пули. А теперь эти двое когда-то испуганных мальчишек сидели перед ним взрослые. И, кажется, даже удовлетворённые своей жизнью. - Зачем вы приехали? Эрик глядит на Эмиса. Твёрдо. Помешивает американо в чашке и делает небольшой глоток. Лёгкая улыбка рождается и быстро перебегает с лица в копилку сознания. Здесь хороший кофе. Он поправляет лёгкий шарф на своём плече. Эмис знает, что брату хорошо, но также знает, что Вите сейчас всё нужно объяснить четко, думает и хмурится. Его руку сжимают под столом холодной, уверенной ладонью. - Эрик пошёл к психотерапевту. Я тоже, - говорит наконец и дышать становится отчего-то легче. Глаза Виктора округляются и он сжимает чашку со своим вмиг ставшим отвратительным кофе в руках. - И он? - Да, знает. Мы рассказали. - Всё? - Всё. И вот теперь Виктор начинает по-настоящему злиться. - Я надеюсь, что ваш мозгоправ хорошо знает правила медицинской этики. Иначе вы должны представлять, какой опасности себя подвергли. - Это не нормально, Виктор, - голос, будто звон хрусталя. Эрик отнимает чашку от губ, - всё, что с нами происходило - не нормально. И то, что мы скрывали это столько времени - не нормально тоже. Тишина давит на голову. Он снова начинает помешивать кофе. Виктор смотрит на кольцо на тонком светлом пальце, сжимающем чашку. У Эрика кольцо серебряное, у Эмиса - золотое. Они как всегда нарушили правила. Даже в этом. - Я вам напомню, что, если бы не паспорта, что я вам тогда любезно предоставил своими потом и кровью, попросив лишь одного - никому ничего не сообщать, чтобы не подвергать самих же себя опасности, - этого всего бы не было. Никто бы не позволил вам вступить в брак. Ни одна, даже самая прогрессивная страна Европы, такого не позволяет. Эрик смотрит на свои пальцы. Эмис сжимает его руку своей. - Виктор, послушай. - Что? Что я должен услышать, брат мой? Что вы перелетели сотни километров самолётом, чтобы рассказать, что разболтали всю историю нашей семьи незнакомцу? Чтобы облегчить душу? Как я должен это воспринимать? Нормально? Эмис вздыхает. Эрик встаёт и спрашивает у бариста, где уборная. Обменивается взглядом с Эмисом. Ведя диалог, которого Виктор не слышит. Зависть. С того времени его так никто и не понял. Даже Эмилия не знает, что происходило с ним в детстве. Не то что грёбаный психиатр. А эти двое всегда были сильно ближе, чем полагалось. И теперь снова нарушают правила там, где это может привести к их гибели. И черт знает ради чего теперь рассказывают об этом Виктору. *** Два маленьких мальчика, родившихся парой через пару лет после рождения самого Вити, эти двое всегда были какими-то Немо иными. Эмис очень хорошо врал. Даже до инцидента с постелью, когда Витя знал о мальчиках не больше, чем о любом другом члене из дома, он всё равно видел, что один из них понимает правила поведения сильно лучше. И подсказывает другому. У него была теория, что Эмис Урал шоколадки из столовой и рюкзаков одноклассников, но до того дня и подумать не мог, что Эмис делает это ради брата. Он не знал, что Эмис подменяет документы портных, которые отец не просматривает сам, ведь Эрик не терпел нательным ничего, кроме чистого шелка. Эрик и Эмис в школе под партой переплетали пальцы и Витя думал, что они разговаривают тактильными жестами, ведь дома свободно не поговорить, но он не смог догадаться, что они делали это просто так, оттого, что хотели тепла. Эрик и Эмис первыми нарушили правила и не были пойманы. Все, кто сумел противоречить отцу, - убиты или стёрты, а эти двое - двое, познавшие настоящую любовь, а что в диктатуре может быть более противоестественно, когда в их библиотеке стоят книги о вреде гомосексуализма, а инцест - это и вовсе конец всякой разумной человеческом морали. Не насилие, а любовь, кто такое стерпит в своём доме. Виктор повторял отцовские лозунги годами, ненавидя себя за это и за то, что на самом деле просто завидовал братьям. Они смогли спастись в их маленьком, бесконечно закрытом мире. Их комната была отдельной и чёрт знает, сколько поцелуев было подарено за её закрытыми дверями друг другу тему, кто правда любил. Виктор завидовал и надеялся, что полюбит однажды тоже. Виктор встретил Эмилию и осознал, что похож на отца больше, чем хотел бы. Он понял, что в отличае от нежных и противоестественных Эрика и Эмиса любить не умел вовсе. Он отсчитывает время до конца нового сеанса с психологом и думает, что эти двое просто были смелее, чем он мог себе представить, подарив мозгоправу странные тайны своих душ.