Чужие

Зима в этом году будет суровой. Впрочем, как и все предыдущие. Феликс за все свои восемнадцать лет жизни не помнил, чтобы зима в России была теплой. Долгая, иногда кажущаяся вечной, стужа, частый холодный ветер со снегом, гололедица и много других отрицательных черт заставляли невольно желать скорейшего прихода весны, но Ли безумно любил зиму. В каждом из ее минусов он находил плюс: из-за частого снега на улице всегда царила гордая и молчаливая красота, большие сугробы вечерами сияли под светом фонарей, дети до ранней темноты играли в снежки, строили крепости и лепили снеговиков, шмыгая красными носами, пока мамы не загонят их домой. Зимой атмосфера чуда ощущалась краше и по-особенному. Кто бы что ни говорил, все с нетерпением ждали Нового года. – Сынок, а ты не видел ящик с гирляндой? Старая на ёлке перегорела, нужно заменить – слышится голос мамы из кухни, а вслед за ним и копошение в ящиках. – Кажется, в кладовой была запасная, – ответил Феликс, оторвав взгляд от окна, к стеклу которого в красивом ажурном узоре прилип иней. Ли встал и поправил воротник своего колющегося шерстяного свитера, направившись в гостиную, откуда доносились родительские голоса. Папа задумчиво чесал затылок, сощуренными глазами рассматривая старую гирлянду. Мама что-то причитала ему, копошась в пакетах с ёлочными игрушками дабы найти другие огоньки. Нарядная ёлка в домах обычных семей в последние года два была большой роскошью. Однако даже в трудное время не только для семьи Ли, но и для страны, родители всё равно выделили деньги на то, чтобы в их доме был праздник, пусть и так рано – только заканчивалась последняя неделя ноября, а у них в доме уже пахнет хвоей. Казалось, будто только вчера папа со слезами на глазах сидел на кухне и подсчитывал убытки своего перегоревшего из-за экономического развала СССР маленького бизнеса по производству мебели и Феликс думал, что всё уже не будет, как раньше, однако прошло уже больше двух лет. Конечно, почти всё наладилось – отец смог сохранить небольшую ветвь своего дела, которое приносило хоть и не такие большие, как до этого, но вполне достаточные на жизнь деньги, но семье всё равно пришлось отказаться от многих своих привычных покупок. Но помощь семье приносили и деньги с работы Феликса. По крайней мере, если его род занятий можно было назвать работой. – Пап, меня там на смену вызвали. Друг заболел, надо подсобить, – нагло соврал Феликс, чувствуя на себе строгий отцовский взгляд. На самом деле его отец был понимающим человеком и не таким уж и строгим, да и ума ему точно хватало на то, чтобы понять, что так называемая подработка Феликса и частые сокращенные ночные смены – это явно не обычная работа помощником в автомастерской. Но мужчина не спрашивал лишнего и часто покрывал его перед матерью, за что Ли был ему безумно благодарен. – Иди. Только не вытвори всякого, – кивнул отец. Феликс чуть улыбнулся и, попрощавшись с матерью, которая не прекращала своих попыток найти гирлянду в ящиках с посудой в кладовке, спешно набросил на плечи меховую кожаную куртку и покинул подъезд. Холодный ночной воздух вдарил в голову свободой – здесь, на улицах ночного Питера, он был не Феликсом, а Мушкетёром – тем, о ком шепчутся и уважают. Пройдя до конца заснеженной улицы и свернув в поворот, Ли наткнулся на мигающие фары уже родной вишнёвой девятки с тонированными стёклами. Рядом с машиной стояли двое парней с сигаретами в руках – Чан и Сынмин. Сынмин хоть и не был с виду крепким парнем, но мозг имел хороший. Он вступил в их ряды около полугода назад под позывным Косой и уже успел завоевать себе неплохой статус рядом с лидером группировки. Феликс и Сынмин обучались в одном институте, только на разных специальностях, и оба родились в этом районе и знали друг друга с детства. Однако обоих жизнь привела не в светлое будущее, а в «Северную линию». Если же посмотреть на Бан Чана (или же в узких кругах Зверя) со стороны, то так и не скажешь, что примерный парень с хорошим будущим являлся главой их группировки. Чан уже полноценно работал и с отличием закончил институт несколько лет назад. Бан имел при себе очень хорошую репутацию спортсмена и мягкого парня, что часто покрывало его дела в группировке перед людьми их района. Феликс безумно уважал Чана и ставил его себе в пример, как и другие парни «Северной линии». Поздоровавшись и дождавшись, пока Чан и Сынмин докурят – сам Феликс от предложенной сигареты отказался – парни сели в машину. Зверь завел автомобиль, а Ли и Ким уместились на заднее сиденье рядом. В салоне девятки Чана пахло «ёлочкой», которая висела у зеркала заднего вида и характерно качалась при поворотах и неровностях на дороге. Наконец, Феликс разорвал тишину, повисшую в салоне: – Что на этот раз? Опять грабеж у наших? – Не совсем, но к этому идет, – хмыкнул Сынмин, смотря через тонированное окно на пустые питерские улицы. Ли недоуменно нахмурил брови и взглянул на Чана через зеркало заднего вида. – Дворовая дичь уже неделю наши границы осматривает. Наши пацаны ждут засады, но Береговые пока молчат, – ответил Зверь, с тяжелым вздохом сворачивая с крайней улицы их района, где недалеко сидела часть парней «Северной линии». – Так эти псы обычно не лезут на наш район. Им грабежи территорий «Серой смены» наскучили? – спросил Феликс, поджимая губы. Бан лишь пожал плечами: – Разберемся. Группировка «Красный берег» охраняла соседние территории, где в основном были самые неблагополучные улицы и спальный район. Парни оттуда не отличались особой образованностью и манерами, но страх внушать умели. Несмотря на быдловатое поведение и грубость, они соблюдали правила, принятые в общих кругах. На других территориях их называли береговыми, а люди из банды Чана считали их дворовой дичью. Феликс даже понимал почему – район был старым и отреченным от цивилизации. Главаря банды – Беса – редко где можно было заметить. Причем настолько редко, что Феликс за все время нахождения в банде ни разу его не видел. Да и желание встречаться с ним лично тоже отсутствовало. О Бесе ходит очень много слухов. Не все, естественно, правдивые, но их масштабность впечатляет. Когда-то Феликсу доводилось услышать, что Бес, находясь в психически неуравновешенном состоянии, зарубил собственного отца лопатой, а тело умудрился закопать где-то. Ли сомневался, что это правда, но все, кто так или иначе сталкивался с Бесом, в один голос утверждают, что он псих. От мыслей о возможной встречи с ним сегодня по спине пробежал холодок. – Зверь, а ты сталкивался с Бесом? – словно прочитав его мысли спросил Сынмин. – Было пару раз, и то давно. Не могу сказать, что он психованный. Нормальный пацан, пока не разозлишь. А там... В общем, лучше не рыпайтесь и языками поменьше шевелите. Я сам с ним поговорю. В случае чего дам знак, – Чан, вскоре, начал замедлять скорость, оказавшись у пустыря границы «Северной линии» и «Красного берега». Район «Северной линии» считался самым благоприятным и тихим. В СССР здесь была большая и оживлённая торговая улица, много элитных домов, где жили ученые и инженеры, а так же отдельный квартал, где люди промышляли свои небольшие бизнесы. Однако после развала Союза здесь остались лишь небольшие нелегальные производства, гаражи, в которых скрывались первые импортные машины и несколько складов с заграничными товарами. Когда в Питере всё активнее и активнее начали расти мелкие группировки, совершавшие грабежи разных районов, появилась необходимость в охране. Так и была создана группировка «Северная линия», защищавшая так называемый район «интеллигенции». Наконец, машина полностью остановилась. Они втроем вышли и столкнулись с еще несколькими парнями из их группировки, которые сидели здесь на слежке. Обменявшись рукопожатиями, пацаны рассказали, что около десяти минут назад у границы стояли двое неизвестных парней и осматривали обстановку. Однако они тут же скрылись, что парни даже не успели выйти из укрытия за зданием заброшенного сигаретного ларька. – Не просто так они наши границы осматривают. Береговые обычно не трогают нас, но мало ли, что этим дворовым псам могло прийти в голову, – сказал Чан, делясь с одним из парней сигаретой из своей пачки, – Пока подождем, на слежке будем меняться. Вы в машину садитесь, отогрейтесь, а мы с Косым и Мушкетёром на посту постоим. Парни кивнули, сразу же направившись к машине. Однако не успели они даже открыть двери девятки, как до них донесся совсем близкий рёв мотора. Все недоуменно переглянулись – никто из них не звал подмогу, да и гул машины доносился совсем не со стороны «Северной линии». Вскоре, издалека в темноте Феликс смог различить свет фар. Неизвестная чёрная семёрка остановилась в десятке шагов от девятки Зверя. Через пару мгновений потёртые двери с небольшим скрипом – владелец авто явно пренебрегал поездками в мастерскую – открылись. Оттуда показались четверо парней кто в чём. Один был в старых джинсах варёнках и застиранной куртке, другой имел на своих крупных плечах тонкий синий бомбер и всякий раз старался скрывать дрожь из-за холода, третий, видимо, был единственным, кто учитывал погодные условия и скрыл красные уши и горло за шапкой-ушанкой и пальто. Все незнакомцы были достаточно крупными в плечах, но из всех четверых определенно выделялся он. Стрижка, напоминающая сжавшегося ёжика, немного побитая нижняя губа, чёрный спортивный костюм от паленого Адидаса и куртка грубого пошива из дешевой жесткой кожи – незнакомец выглядел лидером на фоне остальных ребят и оценивающим взглядом прошёлся по всем присутствующим из «Северной линии». Феликс отвлекся и повернул голову в сторону своих парней. Те, что стояли на стороже до его приезда с Чаном и Сынмином, кивнули на пацанов сзади их лидера в паленом Адидасе – по их глазам Ли понял, что это и были те парни, которые торчали у их границ. – И вам не хворать, интеллигенция, – первый разрушил тишину незнакомец, подходя со своими парнями ближе и пожимая руку Чана. Феликс мысленно выдохнул – до драки дойти не должно. Во всех районах действовали несколько правил, одним из которых было высказывать уважение не словами, а действиями. – Давно не появлялся, Бес. Серая смена уже слух разносит, что тебя насмерть размазали, вот ты и на улицу не выходишь, – Чан ответил на рукопожатие, а Феликс невольно задержал дыхание. Неужели, это и есть тот самый Бес, о котором ходит столько легенд? Этот вопрос крутился в голове Ли с некой долей разочарования. Да, парень точно внушал недоверие и желание скрыться с его глаз долой своим хмурым видом и широкими плечами в дешевой куртке, но Феликс тоже не пальцем деланный. Всё же, для того, чтобы пробиться в «Северную линию», а уж тем более получить блогосклонность и уважение от самого Зверя, одних навыков в драке и мозгов было мало. На начале своего пути, как Мушкетёра, Ли часто замечал, как Чан наблюдал за ним исподтишка, оценивая и другие его стороны, прежде, чем принять в свой круг. Зверю в какой-то степени нравился характер незрелого Феликса – громкий, яркий, дерзкий, язвительный, но одновременно с этим он замечал огромную преданнность дружбе и группировке в целом. Ли своих никогда не бросал и шел в огонь вместе со всеми, за что и получил позывное «Мушкетёр». Да, порой чрезмерная язвительность Феликса приносила им небольшие проблемы, за которые Чан часто останавливал себя от попыток вырвать мальчишке язык, но сквозь синяки и общие драки всё решалось. Если человек не нравился Ли с первой секунды, он точно не будет сдерживать свой разгоряченный свободой нрав и выскажет всё, что думает (бонусом может и в лицо плюнуть) и в выражениях сдерживаться не станет. – Живее живых, как видишь. Светиться не люблю, – хмыкнул Бес, краем глаза смотря на своих пацанов, которые остановились недалеко от него и почти одновременно сложили руки в карманы в вызове, разглядывая «интеллигенцию». Бес и сам мельком осмотрел количество парней Чана и добавил с некой издёвкой, будто не сдержавшись: – Ты, Зверь, раньше сам ходил. А сейчас, я вижу, с поддержкой? – А меня больше удивляет то, что ты показал свой нос. Удивительно, что простая интеллигенция достойна такого внимания, верно? – голос Мушкетёра уверенный. Феликс уже увидел, как у Чана начинает дёргаться глаз. Это стало уже его реакцией на то, что Ли вообще открывает рот. А если он открывает рот, то хорошего не жди. Глаза Беса, как показалось Феликсу на мгновение, загорелись опасным огоньком. Он перевел взгляд на Ли, рассматривая его внешний вид не с придиркой, а с ничем не прикрытым интересом. В воздухе невольно повисло напряжение. Один его колкий взгляд будто впивался в кожу Феликса тысячами иголок, резал до крови и посылал по телу странные табуны мурашек предвкушения. Бес, помолчав, вновь заговорил и обратился к Чану, не сводя глаз с Мушкетёра: – Кто это у тебя тут такой... Аккуратный? – А ты всех так переписываешь или только тех, кто может утереть тебе нос? – Феликс пытался не подавать виду, что слова Беса о его «аккуратной» комплекции и лицу его немного задели и уже мечтал вмазать наглому дылде в пока что ровный нос. Парни из обеих группировок напрягаются. Чан дёргает Ли за рукав, пытаясь остановить только начавшийся поток яда, но Феликс уже вошел во вкус. – Обычно такие, как ты, либо слишком умны, либо слишком безрассудны. Лучше тебе бы запомнить, что нигде не любят, когда такие хлюпики строят из себя крутых, – Бес улыбнулся краем губ, но совершенно без тепла. – Но ты же тут стоишь. Видимо, бывают в жизни исключения, – Ли понимал, что ещё чуть-чуть и шар терпения Беса лопнет окончательно. Черный яд в его глазах будто начал наливаться кровью, как глаза быка при виде красной тряпки. Он сделал шаг ближе, подавая знак своим парням не вмешиваться и немного наклонился, проверяя Феликса на стойкость. Зверь напрягся пуще прежнего, пытаясь выставить свою руку перед Ли, но Мушкетёр сам её отодвинул, молча намекая на то, что подмоги не нужно. – Ты смелый, я смотрю. Или ещё не понял, с кем разговариваешь, – Бес сощурился, опуская взгляд с его глаз на щеки, усыпанные веснушками. Удивительно, как такое очарование может вмещать в себе столько яда? – Понял, – хмыкнул уверенно Феликс, сложив руки в карманы, – Мне просто интересно. Ты всегда за главного стоишь или сегодня подменяешь? Усмешка с лица Беса тут же исчезает. Волна раздражения и гнева плещет в его крови, как лава в жерле вулкана. Этот мальчишка слишком многое себе позволяет. Однако Бес ничего не отвечает и не делает, на удивление остальных. Он гордо выровнялся и, сначала посмотрев на Феликса снисходительно, повернулся обратно к Чану: – Разговорчивый у тебя молодняк. Даже слишком. Таких у нас не любят. Смотри, а то и сам без языка останешься. Чан лишь усмехнулся, явно не удивившись намекающим угрозам со стороны Беса. Тот же молча отсалютовал остальным и направился со своими парнями к машине, напоследок бросив Крису полубоком с ухмылкой: – Береги эту Веснушку, Зверь! Такие безрассудные долго не живут. Дверцы машины хлопнули с разных сторон, и раздался вой мотора. Бес и остальные береговые уехали, оставив за собой лишь острое послевкусие победителя и побежденного одновременно. Но кто же из них кто? Мушкетёр на этот вопрос ответить не мог. Он поджал губы, пока Чан начал его отчитывать за неумение держать язык за зубами, а в голове вертелось лишь бесово «Веснушка»... •••••••••••••••••••• С момента той встречи с Бесом прошло около недели. Декабрь уже вовсю качал свои права, заставляя жителей раскупать лопаты для уборки снега как горячие пирожки. Дела шли неплохо – с того момента парни с «Красного берега» не лезли на их территории и сидели смирно. Феликс как-то подслушал разговор Чана с кем-то, где он говорил, что береговые на следующий день после их встречи на границе устроили засаду на район «Серой смены». Ли не хотелось думать о том, что дворовая дичь может сделать тоже самое и с ними, да и Зверь укрепил охрану у границ на всякий случай, но кто знает, что надумает Бес своими играми. Феликс с хлопком закрывает дверцу капота вишневой девятки, сразу же хватаясь за лоскуток от старой, некогда белоснежной скатерти и вытирая руки от мазуты. Гараж родителей Чана пах бензином и прохладной сыростью, но находиться здесь было приятно – эта атмосфера работы, звука кряхтящих инструментов, горячего чая из термоса и тёплых пирожков с капустой, которые мама Бана приносила парням, Ли нравилась. Женщина всегда пыталась накормить их нормальной едой, но в большинстве случаев они отказывались. Тогда она шла напролом и, дав всем по подзатыльнику, тут же загоняла их в дом и, пока все не съедят по тарелке горячего борща, никого в гараж не пускала. Родители Чана знали о его не особо легальной деятельности, но понимали, что избежать этого просто невозможно. Сейчас, учитывая ситуацию в стране, все так или иначе были причастны к криминалу. Сытый и довольный, Ли делает глоток чая из термоса и собирает инструменты в ящик. – Птичке надо ремень поменять, – комментирует Ли, когда они вдвоём со Зверем остаются в гараже. Остальные около двадцати минут назад разошлись по домам, а Феликс решил остаться и помочь Бану с его машиной, – Я его закрепил, но в любой момент может оторваться. – Знаю. Запчасти сейчас трудно достать, сам понимаешь. Надо завтра на разборки металла съездить, может найду чего-нибудь, – ответил Чан, вытирая ладонью нос и случайно оставляя на нем размазанные капли мазуты, от чего Феликс невольно улыбается, но говорить не хочет. Зверь в большинстве случаев всегда был серьёзным мужчиной, но когда он остается в кругу доверенных лиц, тоже становится взбалмошным подростком, черты которого Мушкетёру в нем безумно нравились. – Слушай, Зверь... – начал Феликс, разминая охладевшие пальцы, – Расскажи о Бесе. При встрече на границе вы выглядели старыми знакомыми, может, ты знаешь о нём что-то. Я спрашивал у пацанов, но они ничего о нем не знают. – А тебе зачем? – нахмурился Бан, расставляя по местам гаечные ключи, которые Сынмин имел привычку оставлять где попало. – Ну... Интересно? Кому не интересно узнать, что представляет из себя Бес? – попытался выкрутиться Ли, оперевшись боком о капот девятки. Чан сначала смерил его подозрительным взглядом, сощурившись. Обычно Феликс просто так не просит информацию о новых знакомствах, если их стычку с Бесом можно так назвать. Мало ли, что Мушкетёр мог учинить, узнав что-то «интересное». – Ладно, – сдался Бан, понимая, что Ли не отстанет от него и будет донимать. Чан выдохнул, достав из кармана пиджака пачку сигарет. Он протянул одну Феликсу, поджигая, а после закурил и сам, – Бес достаточно скрытный пацан. Предпочитает не светиться сильно, но на разборки ходит и за базар своих отвечает. Я особого о нём ничего не знаю, потому что мы не часто сталкивались, но по слухам от береговых слышал, что он детдомовский. Отца нет, мамаша неизвестно где, а в детском доме он лет с трёх, поэтому рос по понятиям с детства. Вырос и пошёл в криминал «Красного берега», там дослужился до помощничка главаря, а потом в драке один на один уложил его на больничную койку, заняв место лидера. – Серьёзно? А где сейчас бывший главарь? – поднял брови Мушкетёр. – Не знаю, – Зверь пожал плечами, делая затяжку, – Насколько я помню, как только оклемался, уехал куда-то на север и больше не появлялся. А Беса с тех пор уважают и боятся. Не каждый осмелится бросить вызов собственному лидеру. Феликса невольно передёрнуло. Насколько нужно было быть обезбашеным, чтобы отправить в нокаут главаря и встать на его место? Ли уже представлял в голове картину того, как Бес своими кулаками добивает жертв, от чего те даже дыхнуть не могут лишний раз, не то, чтобы пощады попросить. – Ладно, ты тут уши не грей, – хлопнул в ладоши Чан, зажав сигарету между губами. Он подтолкнул Феликса за плечи, направляя его к выходу из гаража, – Иди домой, а то дядя Ли опять взбучку тебе устроит, – Феликс уже хотел было цокнуть, когда его выставили за дверь, будто уличного щенка, но напрягся, стоило Зверю добавить серьёзнее, – И ты это... Даже не думай что-то делать с этой информацией. У Беса уши везде, даже там, где не ожидаешь, а твой язык он и так хотел вырвать неделю назад. Не играй на его нервах лишний раз, понял? – Понял я, понял, – фыркнул Ли, покивав болванчиком и, попрощавшись с мужчиной, направился домой. На улице уже вечерело. Феликс не знал, который час, но время по ощущениям близилось к четырём часам. Лучи уже почти исчезнувшего за горизонтом не греющего закатного солнца плавно падали на сияющие сугробы белоснежного снега, что хрустел под ногами с каждым шагом. Неподалёку он слышал детские крики и звонкий смех. Феликс знал, что недалеко, у детской площадки, дети построили горку и наверняка сейчас на ледянках катались в волю, пока мамы не загонят их в дом. Он помнил, как и сам приходил домой с краснющим от холода носом, но таким довольным и приятно усталым, что, поужинав и поделившись с родителями рассказами от соседких мальчиков, сразу же ложился спать. Сейчас же, большинство его мыслей занимал Бес. Он помнил каждое мгновение их первой встречи, каждый его яркий, горящий диким пламенем заинтересованности взгляд, желающий вырывать ему язык и каждое его движение. По телу прошлись странные мурашки, стоило Ли вспомнить, как Бес назвал его Веснушкой. Не мурашки страха, а приятные, будто бы предвкушающие... Почему он не ударил его тогда? Почему промолчал? Почему уехал так, оставшись и победителем, и побеждённым? Столько разных вопросов крутилось в голове Феликса, что все сразу рассортировать не получалось. Бес должен был как минимум не хило отвесить ему в лицо за его базар, но промолчал. И Ли это, почему-то, взбешивало. Неужели Бес подготовил для него что-то похуже, нежели удары? С этими мыслями, Феликс и не заметил, как дошел до перекрестка, ведущего на границу «Северной линии» с «Серой сменой». Решив начать самостоятельный внеплановый патруль в одиночку, а заодно освежить голову на морозе, Ли направился дальше. «Северная линия» и «Серая смена» если так посмотреть, как две разные вселенные. Людей из «Серой смены» в простонародье называли рабочими, ведь так, по сути, и было. В основном в этом районе жили только люди, работающие на заводах и массовых предприятиях. Ли бывал там пару раз, и если в их районе всегда живые и светлые дома, то там всё было немного иначе. Много многоэтажек с ободранными подъездами, заброшенные заводы, отсутствующие библиотеки и старая школа, где учеников было с десяток, потому что этот район не славился своей бурной жизнью. Там главной целью жизни была работа и выживание, чтобы прокормить себя и своих детей, которые, к слову, тоже с малых лет не на горках катались и не в песочнице играли, познавая прелести детства и беззаботности, а бегали в поисках подработки. Весь район со стороны казался большой серой массой, поэтому и получил название «Серая смена». Если бы Феликсу пришлось выбирать между «Серой сменой» и «Красным бергом», то он бы однозначно выбрал бы жизнь с береговыми, а не рабочими. Да, Ли сомневался, что он со своим длинным языком и часто открывающимся ртом прожил бы долго с дворой дичью, но там хотя бы веселее, нежели в «Серой смене», и жить хочется, а не выживать. Феликс всегда был благороден Богу за то, что он родился в «Северной линии». Хоть тут и не настолько сказочная жизнь, но она была благоприятнее и лучше, нежели в других районах. Шаги. Ли навострил уши. Уже около пяти минут он слышал за спиной хруст снега под несколькими парами ног, будто его преследовали. Он свернул за угол, для проверки, и оборачиваться не стал, пока топот не продолжился. Значит, следят. Феликс оглянулся и увидел перед собой грязную кирпичную стену с прилипшим на нее снегом. Наверное, на фоне подскочившего адреналина он перепутал повороты и свернул в тупик, причем именно в тот момент, когда там оказываться нежелательно. Феликс обернулся и остановился. Вскоре раздались торопливые шаги, а за ними и шепотки. Из угла вышли четверо высоких долговязых парней в серых куртках, будто под копирку. Ли подметил про себя, что куртки безвкусные, но что ещё можно ожидать от рабочих? Походку пацанов из «Серой смены» Ли узнал сразу. Береговые обычно шли гордо и прямо, в то время как рабочие сутулились и шагали медленно, спрятав мозолистые руки в карманах поношенных джинсов. Увидев, что Феликс стоит к ним лицом, четверо остановились. – Как приятно, что птичка загнала себя в ловушку сама, – оскалился один из них, подходя ближе и останавливаясь на расстоянии трёх шагов от Ли. – Че надо? Смена на заводе закончилась, и вам нечем руки занять? – с усмешкой хмыкнул Феликс, хоть и понимая, что в ситуации четверо на одного выводить их из себя было максимально невыгодно. – Давно пора тебе язычок укоротить, а то слишком длинный стал, – остальные тоже подошли к первому, встав за его спиной с коварными улыбками гиен. Только вблизи Феликс заметил, что каждый из них имел по несколько синяков на лицах – упорные старания береговых на прошлой неделе, – За базар свой отвечать будешь. Думал, тебе оскорбление Шахтёра выйдет просто так? У Феликса, кажется, задёргался глаз. Он не помнил, какого такого Шахтёра успел задеть своими словечками, но и просить прощения не собирался. Если Ли открыл рот в его сторону – значит, он заслужил. А тут приходят его дружки и заявляют за базар. – Интересно девки пляшут, – хмыкнул Феликс, – Если я ему что-то сбазарил, значит выпендривался ваш Шахтёр. Я таких привык на место ставить и слов на ветер не бросаю. – Значит, за базар не прояснишь? – Ли качнул головой в отрицании, за что тут же пожалел на мгновение, получив удар в живот. Феликс согнулся, зажмурившись от тупой боли – кулак у этого парня твердый, хоть и кажется со стороны тощим. Он не успел толком взять себя в руки , как к ним подошли и остальные, тут же начав помогать своему предводителю. Ли пытался отбиться, когда один из рабочих ударил его в нос, но струйка алой крови, потёкшей к губам, вывела его из колеи. Пацаны «Серой смены» особой справедливостью и знанием пацанского устава не славились, поэтому стыда не испытывали, когда вчетвером пытались повалить Мушкетёра на снег. Ли качнулся, отскакивая на несколько шагов – в глазах начинало немного мутнеть, и вдалеке показался странный проблеск горящих фар. Феликс уже думал, что ему попросту мерещится, ведь какой-то из пацанов отвесил ему по голове, но звук мотора машины становился всё отчетливее. Сначала автомобиль проезжал медленно, будто присматривался, но после все в недоумении уставились на выход из тупика, где остановилась чёрная семёрка, из которой тут же вышел... Бес? – Слышь, рабочий класс, совсем нюх потеряли? – Феликс протирает глаза, не веря ни им, ни своим ушам. Ли уже хотел было поверить в то, что Бес приехал помочь рабочим его добить, но вопреки любым предположениям, береговой подошёл к ним ближе и с размаху врезал пацану в челюсть. Вроде, били не Феликса, но даже видя это со стороны, ему стало тошно. – Бес, ты че, берега попутал? – оклемавшись, спросил тот, который получил в морду. – Четверо на одного – не по-пацански как-то, – Бес отряхнул кулак будто от какой-то грязи и качнул головой. Он бросил в Феликса короткий взгляд, заметив, что тот уже держался на ногах увереннее и был готов оказать ему помощь в драке. Бес резко схватил рабочего за ворот куртки, прошипев лицо: – Мне напомнить, как Рябчик и я неделю назад вас чуть на тот свет не отправили? Пацан замотал головой. На прошлой неделе они все ощутили на себе плохое настроение береговых, а особенно их лидера и второго раза получить не хотелось. Да, их было четверо, а Беса и Мушкетёра двое, но их положение это не спасало. – Тогда проваливай со своей шайкой и передай Шахтёру, что по морде он от меня лично получит, как не зассыт в кустах прятаться, – Бес отпустил воротник парня, и тот сразу отошёл назад, кивком приказывая своим уходить. Напоследок бросив в Феликса брезгливый взгляд, пацаны скрылись из тупика, оставив Беса один на один с Мушкетёром. Ли поджал губы, смотря на сутулые силуэты уходящих парней. – Хочешь меня в одиночку добить? – хмыкнул Феликс, стирая с побитого носа подтёки крови рукой. Кровь продолжала идти, как бы Ли не опрокидывал голову, которая тут же начинала кружиться. – Неинтересно, когда кто-то до тебя уже был, – уголок губ Беса дернулся вверх. Он подошел к Феликсу и кивнул в сторону своей семерки, – Садись в машину, у меня ватки есть. – Буду я еще с тобой разъезжать, сам справлюсь. Ты как вообще на «Северной линии» оказался? Это тебе не в магазин за хлебом сходить, не твоя же территория. Свали отсюда, пока в морду не получил, – Мушкетёр отмахнулся от него, как от назойливой мухи и настойчиво пошел по другому направлению от машины. Перед глазами от удара по голове всё мутнело. Ли казалось, что он шел гордо и прямо, но Бес позади не сдержал смешка, видя, как он качается из стороны в сторону, пытаясь состроить из себя сильного и независимого, попутно вытирая хлещущую из носа кровь. – Сядешь в машину и расскажу, – ответил он, подхватив Мушкетёра под локоть и под его сопротивление и брань на чём свет стоит затолкав в машину. Салон семёрки пах каким-то ароматизатором – на ёлочку в девятке Чана не похоже, но было так же приятно. Кожа на сиденьях была потёртой, как и переживший многое бардачок и некоторые части панели. Конечно, это не Птичка Зверя, но здесь находится было теплее, нежели на улице. Бес сел за руль, потянувшись к бардачку и достав оттуда бинты, вату и упаковку перекиси в пакете. – Я сам разберусь, – отобрал принадлежности Ли и, повернув зеркало заднего вида к себе, молча принялся вытирать ватой с перекисью кровь с губ и носа перед тем, как засунуть вату в ноздри. Бес со снисходительной ухмылкой наблюдал за тем, как Феликс с немного подрагивающими от холода пальцами возится со своей травмой, но с помощью не лез – зная эту язву, он и сам ему в нос удар обеспечит. Естественно, это не профессиональная медицинская обработка, но радовало хотя бы то, что у Беса был такой чемоданчик, – Ну, говори. Бес молча завёл машину, выдвигаясь с тупика. На улице уже успело стемнеть почти полностью. Устало горели фонари, изредка виднелись силуэты усталых мужчин и женщин, возвращающихся с работы, снова пошёл редкий снег, который лип к стёклам семёрки. – Я был в части «Красного берега», у западной границы с рабочими, дела решал. А объезжать весь район в падлу было, вот и поехал через край, у «Северной линии». Я остановился недалеко, потому что машина заглохла из-за снега, а потом услышал звуки из тупика. Интересно стало, я и подъехал, – рассказал Бес, разъезжая по пустым улицам. Спрашивать адрес Феликса он не спешил, поэтому лишь с интересом поглядывал то на него, то на достаточно красивые и относительно новые многоэтажки. – А чего заступился? Защитничком себя почувствовал? – фыркнул Феликс, не зная куда деть руки, в которых он сжимал пакет с бинтами, ватой и перекисью. Удивительно только, как у дворовой дичи оказался этот медицинский чемоданчик? Даже у Зверя в машине он часто отсутствовал, потому что Бан его забывал в гараже, а тут всё так стерильно уложено. Бес в его глазах даже начинал походить на в какой-то степени заботливого лидера, однако стоило ему открыть рот, как он снова оказался ниже плинтуса. – Тебя бы по той кирпичной стенке размазали, как пюре. Мог бы и спасибо сказать, язва. – Я тебя сейчас сам размажу. С каких пор ты вообще такой добродетель? – со стороны Феликс выглядит достаточно комично. Бес не сдерживает усмешки, видя, как тот бесится с ватками в носу, в скошенной на плечах куртке и едва проявляющимся синяком на скуле. – Неженок-интеллигентов надо же как-то спасать от злодеев,– продолжал Бес, не отвлекаясь от дороги. – Ты больше на шута или козла похож, нежели на героя-спасителя. – Веснушка, закрой свой рот, пока я не вырвал тебе язык. Ли хотел съязвить что-нибудь ещё, но слова застряли в горле, стоило Бесу снова назвать его Веснушкой. В висках запульсировало – то ли от удара по голове, то ли от странных ощущений в теле. Его словно взбудоражило одно звучание этого прозвища, хотя Феликс не любил, когда кто-то левый называл его как-то иначе, чем Мушкетёр. Да и Бес весь какой-то странный – не такой, каким Ли видел его в их первую встречу. Если неделю назад Бес желал его убить, но не сделал этого, позволив словам Феликса сойти тому с рук, то сейчас он будто специально наблюдал за ним и его повадками, как за зверюшкой в цирке, пытаясь вывести из себя (причем очень даже удачно). Он словно питался эмоциями грубого и эмоционального Мушкетёра. – Я включу, – не спросил, а скорее оповестил Ли, потянувшись к магнитоле Sony и нажимая на кнопку. Послышалось шипение радио, которое исчезло, стоило ему набрать звук. Какая-то из популярных песен группы «Комбинация» донеслась из колонок. Феликс, кажется, выучил весь их репертуар благодаря тому, что эти песни играли на каждой пятничной дискотеке. Снова повисло молчание. Бес бездумно катался по району, пока Феликс унимал ураган гнева и странных чувств внутри под аккомпанемент «Комбинации». Ему жуть как хотелось врезать самодовольному и заносчивому Бесу, но смотря на красивый профиль с на удивление ровным и неломанным носом желание убить его утихало. Бес был грубой, непонятливой и саркастичной заразой, но интерес Ли к его личности от этого не падал. Он спросил адрес дома Мушкетёра, но толка от этого всё равно не было, потому что Бес на этой местности не мог ориентироваться, поэтому Феликс говорил ему, куда сворачивать. Вскоре, в той же тишине и приглушённом разговоре, они доехали до нужного подъезда. – Странный ты, – не удержался Феликс, озвучив свои мысли и вытащив из носа окровавленную вату, дабы после выбросить. Кровь идти давно перестала. Уходить, почему-то не хотелось, но и просить остаться с ним один на один было бы неловко. С Бесом тишина не была такой давящей, как казалась изначально. Они успели обменяться колкостями и возненавидеть друг друга в сотый раз за эти сорок минут беспрерывного катания по району, но Ли хотелось ещё. Сидеть, так, в тишине, стрелять друг в друга глазами, мотать по кругу песни «Комбинации» из потёртой магнитолы Sony, неловко ерзать на сидении и наблюдать за тем, как снежинки кружились с ветром за стеклом. – Уж какой есть, – фыркнул Бес, постукивая пальцами по рулю в такт песни. Помолчав, он повернул голову в сторону Феликса и наконец-то встретился с ним взглядами, – Хван Хёнджин. – Че? – Зовут меня Хван Хёнджин, балбес. – Поздравляю, что ли, – хмыкнул Ли, открыв дверь машины и выходя наружу, – Ну пока, Хван Хёнджин. Феликс закрыл дверь, назло Бесу хлопнув ею, и направился в сторону подъезда. Обойдя машину, он прошел несколько шагов, как в спину услышал брошенное Хёнджином через открытое окно: – Слышь! А тебя как звать, язва? – Мушкетёр я! – отозвался хмуро Феликс, не оборачиваясь. – Я ж не отстану! До утра стоять буду! – снова заговорил Бес, с усмешкой глядя на то, как Мушкетёр ссутулился от резкого порыва ветра со снегом. – Задолбал... – шикнул Ли, – Феликс я! Феликс! Теперь свали отсюда нахрен! Хёнджин коротко ухмыльнулся, будучи довольным собой, и через мгновение Мушкетёр услышал шум мотора и звук отъезжающих колёс. Он должен был вздохнуть с облегчением, ведь Бес – его сегодняшняя проблема на голову – уехал, но в голове до сих пор звучала мелодия песни группы «Комбинация» в сочетании с голосом теперь уже Хван Хёнджина. ••••••••••••••••••••• Дни шли незаметно. По ночным улицам уже горели слабые огоньки гирлянд, мамы и бабушки уже подсчитывали бюджет на новогодние салаты и ёлки, хотя до Нового года оставался почти целый месяц. Феликс последние несколько дней проводил будто в своеобразном трансе. Мысли не могли сосредоточиться на чем-то другом, кроме их последней встречи с Бесом. Не той, когда он помог ему в драке, а той, которая произошла на прошлой неделе. Феликс тогда стоял рядом с Косым, пока тот потирал охладевшие руки друг о друга, пытась согреть. Была их очередь патрулировать район, а Сынмин до жути не любил холод, как бы тепло ни одевался. Ли же хоть бы хны – он ходит себе вдоль границ, даёт добро и обратно садится за руль старенькой Нивы, которая уже добрых два года служила пацанам в качестве общей патрульной машины. Сынмин в очередной раз чуть ли не подпрыгнул на месте, когда снова зашумел порывистый ветер. Ким уже дрожал от холода, отставив все попытки скрыть свой дискомфорт. – Иди в машину, отогрейся. Я по улице пройдусь, потом приду и поедем, – скомандовал Мушкетёр, на что Косой хотел было возразить и пойти с ним, но разбушевавшийся ветер унёс с собой все его возражения. Сынмин кивнул и сразу же побежал до машины, заводя её и врубая печку на всю. Феликс выдохнул – минус одна проблема на голову. Теперь его не смогут обвинить в том, что Ким мог умереть от обморожения. Конечно, Сынмин был талантливым и мозговитым, да и дрался хорошо, но остальные физические характеристики в нём, увы, не сочетались. Ким по этому поводу особо не огорчался, продолжая выполнять свою работу и помогать по мере своих возможностей. Ну, а так как сейчас возможности помочь у Косого не было, Ли шагал по улице один. Он осматривал углы и переулки на наличие всяких слежек и прочего мусора. Чан усилил охрану границ из-за того, что совсем скоро шишка свыше завезёт первую небольшую партию импортных автомобилей, о которых никто, кроме северян, знать не должен. Раньше они выходили дежурить вечером по двое, объезжая границы и возвращаясь домой, в тепло, ну или в гараж, а теперь их дежурило шестеро, по два человека на каждый из углов района. Феликс прикрыл нос в меховом воротнике импортной куртки, подаренной ему своей любимой тётей из Германии, и прошел дальше. Он отошёл от Нивы совсем немного, как с противоположной стороны раздался знакомый рёв чёрной семёрки. На сей раз Бес был не в гордом одиночестве – на соседнем сиденье сидел один из его пацанов, о котором Ли уже слышал. Рябчик был одним из приближённых Беса. Белкоподобный щекастый парень славился своим буйным характером и странностями. Рябчик был тут и тогда, когда Феликс нагрубил Бесу, да и с ним Ли сталкивался до этого. – Опа, какие люди в Голливуде, – усмехнулся Бес, открыв окно и остановив семёрку рядом с Феликсом, но мотор не заглушая. – Проваливай, – фыркнул Мушкетёр, поморщившись при виде разодранных костяшек пальцев Хвана, которыми тот сжимал руль и рычах коробки передач. Кажется, кулаки пострадали и до этого, а сегодня Бес их разодрал еще хуже, – Лучше руки обработай, а не по району разъезжай. – А зачем? – поднял брови Хёнджин, – Я ж не пидор. На ровных пацанах всё, как на собаках заживает. – То, что ты лысый, не делает из тебя ровного пацана, – фыркнул Феликс, добавив: – Да и вообще... Если заражение крови получишь, то станешь похуже всякой собаки. Рябчик не сдержал короткий смешок в воротник своей куртки. Бес закатил глаза, прошипев себе под нос тихое: «Язва». – Из нас двоих на пидора больше ты похож, – хмыкнул Хван. – Это еще почему? – нахмурился Феликс, наклонившись и оперевшись руками о края опущенного стекла машины. – Патлы, – ответил Бес, протянув руку через стекло и потрепав Ли по отросшим блондинистым волосам, – Пидорские. – Нахуй иди со своими лапами, я брезгую собак, – недовольно отпрянул от окна Феликс, отбив руку Хвана, – Руки бы тебе оторвать. Сваливай с границы к своим щенкам, надеюсь, разобьешься где-нибудь в лепёшку и сдохнешь. Под смешок Хёнджина и недоуменный взгляд Рябчика, который впервые видел, как Бес позволяет кому-то так с собой разговаривать, Феликс пошел в другую сторону, обратно к Ниве. Хван ему посигналил пару раз на прощание и, поняв, что диалога дальше не будет, выехал с границы и продолжил свой патруль с Рябчиком. Сейчас обида уже сошла на нет. Ли думал, что Бес, оказывается, неплохой парень, помог ему в драке всё-таки, до дома довёз, но в итоге столкнулся с разочарованием. Хёнджин был типичным «ровным пацаном» из свиты дворовой дичи, ничем не отличаясь от них. Феликсу нравился его отросший блонд, но слова Хвана, хоть и в какой-то степени правдивые, но прозвучали все равно неприятно. Сейчас, всю дорогу с Чаном в его Птичке Мушкетёр молчал. Бес и его наглая морда не выходили из головы. И ладно, если бы Феликс держал на него обиду, но нет – Ли никак не мог забыть его руку, пусть и побитую и грубую, но с мягкими пальцами на его волосах. От понимания того, что ему, Мушкетёру, язве желудка, стало приятно от каких-то тупых прикосновений на секунду, становилось неловко и стыдно, что аж румянец на щеках поступал. Хорошо, что Зверь смотрел только на дорогу, рассказывая, как пытался найти запчасть на свою Птичку целый день и лишний раз на Феликса не поглядывал. Они ехали на пятничную дискотеку в местном клубе. На прошлой неделе Ли туда не поехал из-за домашних дел, но сегодня даже отчитался матери, куда идет. Надев свои лучшие импортные джинсы и яркую фланелевую рубашку, Феликс решил расслабиться и попробовать выкинуть Беса из головы. В клубе, как всегда, играла громкая музыка – хиты последних нескольких месяцев и вечная классика. Девчонки в обтягивающих джинсах и кофточках стояли в углах и хихикали, смотря на симпатичных парней и споря, кто из них пригласит их на медляк. Некоторые уже во всю танцевали, цепляя взгляды. На еженедельной пятничной дискотеке ограничений не было – здесь могли находиться все желающие, даже с других районов. Феликс чувствовал, как здесь кипела жизнь и лихая молодость, которая всё прощает. Здесь и старшеклассники, и студенты – делений нет, ведь все равны и вражды в такие моменты не имеют. Ли расслабился, отойдя ближе к окну, где уже стоял Косой и несколько других пацанов. Чан ушел куда-то в толпу, ближе к диджеям, с которыми имел хорошие отношения. На фоне после песни группы «На-На» уже во всю звучал Шатунов, и все тут же выплыли на танцпол. Феликс хмыкнул, наставнический потрепав Сынмина по плечу, когда тот ушел танцевать вместе с какой-то симпатичной девчонкой. Остальные пацаны тоже расплылись, и Ли остался один, молча наблюдая за весельем толпы. Краем глаза Мушкетёр заметил и Рябчика, который во всю зажигал со Зверем, по дружески обнявшись. Здесь, в этом клубе, наполненому общем дыханием веселья и свободы, действительно не было вражды, которая привычна всем за пределами этого здания. В мыслях закралось тайное желание увидеть здесь и Беса, что было вполне вероятно, раз Рябчик здесь. Судьба подкидывала им встречи со странной частотой, причем настолько нелепые и случайные, что Ли уже сам начинал верить в то, что они встретятся и сегодня. Феликс отошел к кулеру с водой. К нему уже успела подойти девочка, предложив станцевать вместе, но Ли ей отказал. Танцевать не хотелось от слова совсем. Только взяв в руки стакан с прохладной водой, Мушкетёр остановился, заметив знакомую стрижку «ёжика» в противоположном углу клуба. Бес был здесь. И в отличии от Феликса явно не страдал от одиночества и душащих мыслей, страстно целовавшись с симпатичной блондинкой, прижав её к стене. Ли замер. Эти картина перед глазами была настолько неприятной, что в горле засаднило. Странное, душащее до хриплого выдоха чувство осело комом где-то в груди. Прошлая обида, вроде и прошедшая, сейчас воспалилась в трёхкратном размере. Стало противно. Не от поцелуя перед ним, а от собственных чувств. Феликс сжал кулаки, глупо уставившись. В голове проскальзывал момент того, как они с Бесом вдвоем катались по городу под песню группы «Комбинация», которая у Ли теперь ассоциировалась только с Хван Хёнджином. Бес оторвался от губ девчонки, что-то шепча ей на ухо, от чего та глупо захихикала. Феликс никогда на девушек руку не поднимал, но бушующий огонь внутри так и гнался вырвать ей эти сальные блондинистые пряди. Кажется, Хёнджин повернул голову в сторону и взглянул на него, но Ли уже на них не смотрел, с раздражением оставив нетронутый стакан и покинув помещение клуба быстрыми шагами. Дурак. Дурак. Дурак. Феликс самобичеванием не страдал никогда, но сейчас он чувствовал себя обманутым глупым дураком. О чем он вообще мог думать? Холодный воздух обдал щеки, когда Ли вышел на крыльцо у лестницы в клуб. Он похлопал себя по карманам в поисках сигарет, но понял, что оставил свою пачку дома, когда переодевался перед поездкой на дискотеку. Сматерившись себе под нос, Феликс глубоко вдохнул воздух в нос и медленно выдохнул, пытаясь унять бушующий внутри него ураган из чувств. Почему он так психанул из-за того, что Бес целовался с этой блондинкой? Там же чуть ли не на каждом углу парочки обжимаются, взять вон хоть Косого, который подцепил ту девчонку на танцполе. Но почему именно при виде Хёнджина, «ровного пацана», который обозвал его пидором, сердце неприятно щемило. – На, затянись, у меня самого последняя, – раздалось позади. Бес встал рядом с ним, протягивая ему уже начатую сигарету и выдыхая табачный дым в холодный воздух. – Ты этими губами ту девчонку целовал, я брезгую, – фыркнул Феликс, брезгливо поморщившись при виде этой сигареты и, упрямо сложив руки в карманы куртки, спустился вниз по ступенькам и зашагал прочь. – Слышь, Мушкетёр! Давай провожу! – крикнул Хёнджин, догнав его, но Ли тут же ускорил шаг. – Девчонку свою провожать до дома будешь, я и сам дойти могу! – раздраженно произнёс Феликс, на что Бес звонко рассмеялся. Ли впервые слышал его чистый, настоящий смех – не смешок, не ухмылка, а заливистый смех. Феликс остановился, и Хёнджин сразу же поравнялся с ним. Мушкетёр нахмурился, взглядываясь в подозрительно веселые глаза, – Ты пьян, что ли? – Трезвый, как стёклышко, – отчитался Хван, шуточно отдав честь, – А ты ревнуешь меня к той девчонке? – Нахрен ты мне только сдался, – закатил глаза Феликс и подметил, что Бес, по всей видимости, действительно пил, но совсем немного, ведь алкоголем от него не шло, – От пустой головы честь не отдается, идиот. – Да ладно тебе! С этими словами Хёнджин одним махом повалил Ли в сугроб пушистого снега. Хван навалился сверху, смеясь и зарываясь пальцами в волосы Феликса, специально путая их со снежинками. Мушкетёр запищал, пытаясь вырваться, но Бес крепко держал его. Решив пойти по его же правилам, Ли бесился вместе с Хёнджином, катаясь с ним по сугробам и меняясь местами. Они резвились, как дети, до тех пор, пока оба не выдохлись. Силы выжались, и Хван снова лег на Феликса, пытаясь отдышаться. В одно мгновение у Ли отошли все обиды и чувства, стоило ему ощутить, как взбешенное сердце Беса билось в унисон с его. Стало тепло, хоть они оба лежали все в холодном снегу. Хёнджин поднял голову, своеобразно нависнув над Феликсом. Сердце пропустило несколько ударов, стоило Хвану опустить взгляд на его губы. Ли непроизвольно сделал тоже самое, зависнув. – Целоваться хочу, – прошептал Бес, наклонившись так, что их лица оказались совсем близко. – Так ты же ровный пацан и всё такое, – отвечает ему в тон Мушкетёр. – Я аккуратно... – Ну, только если аккуратно... И Бес целует. Осторожно прижимается губами к губам Мушкетёра, идя на поводу своего порыва. Он двигается не так жадно и не так торопливо, как с той девчонкой на дискотеке, а аккуратно и медленно, пробуя каждый миллиметр губ Ли. Хёнджин не пугает, а наоборот, притягивает, и спустя несколько мгновений шока Феликс отвечает на поцелуй. Искреннее наслаждение разливается по венам, и оба млеют, дрожа ресницами. Хочется целоваться до онемения губ, до дрожи в коленях, до бабочек в животе. Они целуются долго, пока сердце сжимается, понимая, что нельзя. Не здесь, не в их стране, не при их статусах и точно не сейчас. Но им хочется. Даже если это неправильно. •••••••••••••••••••• Хёнджин заваливается на кровать Рябчика, вздыхая. У Рябчика он гостил часто – щекастый парень по имени Хан Джисон и его бабушка, с которой он вырос, всегда принимали его радушно. Несмотря на то, что жилищные условия у Ханов были не самые лучшие (впрочем как и у всех в этом районе), здесь всегда было чисто и уютно, не то, что в съёмной квартире Хёнджина. Бабуля Хан уже давно принимала его за второго внука, а когда узнала, что Хван вырос в детском доме, и вовсе любила и жалела еще больше. В комнате Джисона царил беспорядок – обыденное дело. Хан раздраженно хлопнул по корпусу неработающего магнитофона, пытаясь его починить и нисколько не обращал на Беса внимание, пока тот не выдал: – Слушай, я похож на пидора? Магнитофон выпал из рук Рябчика на пол и тут же начал работать. Зазвучала песня группы «Комбинация», которую Хёнджин успел проклясть сотню раз за последние две недели – именно столько прошло с их последней встречи с Мушкетёром и их поцелуя на снегу. – Ты че, Бес, совсем мозги вышиб? – в удивлении открыл рот Джисон. – Ну... Нет... Я не про тех пидоров, которые ведут себя, как девчонки. Я про тех... Ну...– замялся Хван, смотря в потолок и не зная, как выразить свои мысли. – У которых на пацанов встаёт что ли? – Да. – Пиздец, – вздохнул Рябчик, поднимая магнитофон с пола и выключая его, положив на стол, за что Хван был ему очень благодарен – долбанная «Комбинация» только сильнее напоминал ему о Мушкетёре. Придирчиво оглядев Беса со стороны, Хан лёг рядом с ним на кровать, – Ну... Не похож. По крайней мере на меня у тебя не встал. – На тебя ни у кого не встанет. – А вот тут обидно, – Джисон выпятил губу в притворной обиде, но после заговорил уже серьёзнее, – Ты в любом случае это слово лишний раз не произноси. Ладно я, я с тобой и в огонь, и в воду, но пацаны не поймут. И никакой статус главаря тебя не спасёт. Да и вообще... В нашей стране это слово как смертный приговор. За границей это, может быть, и норма, но точно не у нас. – А это где? – В Германии, например. Я от северян слышал. Они любят пообсуждать что-то заграничное, – пожал плечами Джисон, сложив руки за голову в замок, – Да и нас тоже... Мушкетёр этот нормальный, разве что. Покрывает тебя всякий раз. – Что? Мушкетёр? – переспросил Хван, нахмурившись и приподнявшись на локтях, – Откуда ты вообще это взял? – Я на дежурстве с пацанами был позавчера, мы у границы с северянами проезжали. А там как раз их кучка стояла. Мушкетёр, Косой и ещё кто-то. Там, оказывается, узнали, что ты из детского дома, вот и начали тебя грязью поливать, а Мушкетёр заступился. Потом мне наши сказали, что до них слух дошел, что этот Мушкетёр Шахтёру зуб выбил, когда он тебя оскорблять начал. Я еще вчера специально к Шахтёру поехал – смотрю, а там реально зуба нет, так еще и фингал под глазом, – хмыкнул Рябчик, – Классный малый. Вы с ним кенты типо? «Кенты в десна не целуются...» – так и вертелось на языке Хёнджина, однако Хван лишь промолчал, качнув головой. Наспех распрощавшись с Рябчиком, Хёнджин вышел из его дома на улицу и сразу завёл семёрку, направляясь в сторону «Северной линии», которую так остерегался эти две недели. ••••••••••••••••••••• Феликс фыркает, откинув журналы на тумбочку у кровати. Он завалился на постель, вздыхая и пытаясь расслабиться, но получалось плохо. Ли снова потянулся к журналам и, пролистав пару страниц, понял, что дрочить он сегодня явно не будет. Тётя Феликса, которая жила в Германии, часто привозила ему импортные вещички, будь то классные костюмы, джинсы и новенькую технику. Сама она детей не имела, поэтому баловала племянника как могла. Стоило Ли исполниться пятнадцать, как в подарочных коробках с новой одеждой стали появляться и журналы с... Довольно интересными наклонностями. Чего уж греха таить, сначала Феликс этих порно-журналов остерегался, как огня, и прятал в дальний ящик шкафа, но после даже немного пристрастился. Почти два года назад тётя прислала ему первый порно-журнал не с женщинами, а с мужчинами, и еще тогда заметила, что Ли этот журнал впечатлил. Откровенно поговорив с тётей, Феликс теперь просил присылать только такие журналы. Женщина рассказала ему, почему он может испытывать такое влечение, и племянника не осудила, и его отцу рассказывать не стала – пока что рано было. Именно благодаря тёте Ли не испугался себя и понял, что девчонки его не привлекают. По крайней мере сейчас. Уже две недели Ли пытался расслабиться через эти журналы, и если раньше они ему правда помогали, то сейчас, когда голова забита этим долбанным поцелуем с Бесом, толку от них не было никакого. В мыслях крутился только Хёнджин – «ровный пацанчик», который явно воспринял это всё большой ошибкой на пьяную голову. А ведь Феликс его защищал! Покрывал перед остальными, в конце концов! Но чем ему ответил Бес? Игнорированием и избеганием. Глупо было вообще на что-то рассчитывать – в их-то стране... Феликс собирался переехать к тёте в Германию, как только закончит учебу, но, по всей видимости, это придется сделать раньше. Оставить родителей, группировку, Зверя, Косого и... Беса... От мыслей Ли отвлёк звонок в дверь. Странно. Родители уехали на три дня по делам к бабушке, а гостей он не ждал. Встав с кровати, Феликс направился в прихожую и, не вглядываясь в глазок, открыл дверь. В одно мгновение захотелось тут же закрыть её обратно – кого-кого, а Беса у своего порога он точно увидеть не ожидал. – Ты че здесь за... Хёнджин ураганом зашел в квартиру без приглашения, стряхивая с себя последствия снегопада. Мушкетёр попятился, но после взял себя в руки и закрыл дверь, понимая, что Хвана ему не выгнать. – С каких пор ты покрываешь меня перед пацанами? – спросил наконец Бес, чувствуя, как пыл недопонимания в нём угасает, стоило ему столкнуться с удивленными глазами Феликса, – У подъезда какая-то бабуля стояла, я и спросил номер квартиры, не удивляйся так, – сразу же оправдался Хван. – Разуйся, для начала. Этикет для кого придумали? – фыркнул Ли и молча развернулся, проходя на кухню. Хёнджин громко вдохнул воздух через ноздри и послушался, снимая обувь и куртку. Феликс тем временем стоял у окна в гостиной, прикрывая шторы на окне. Квартира семьи Ли была достаточно уютной, с относительно новым ремонтом. Краем глаза Хван подметил присутствие хорошей импортной техники и мебели в гостиной и большую коллекцию дисков с музыкой на тумбочке. Бес особыми богатствами не обладал – в детском доме о таком и речи не шло. В съёмной квартире он бывал редко, по большей части находясь в доме Джисона и его бабушки, да и Хёнджин не привык к одиночеству. Его главным богатством всегда была группировка – пацаны, гулянки по ночам, совместные разбои и драки, которые пробуждали в нем адреналин. Остальное Хвану и не нужно было. Но сейчас отдельное место в его мыслях занял и Мушкетёр, но до этого любой представитель интеллигенции для Беса всегда был чуждым. – Что плохого в том, что я заступился за тебя? – наконец разрушил молчание Феликс, повернувшись к Хвану лицом, – Я отстоял твое «пацанское достоинство» и всё такое. – Я не просил тебя покрывать меня. Ты в добродетели заделался? – нахмурился Бес. – Может, мне жалко тебя стало. Я не знаю, откуда пошел слух о том, что ты вырос в детском доме, но мне бы на твоем месте было бы неприятно, когда с этого все ржут и придумывают издевки, – Феликс ткнул пальцем его в грудь, добавив: – Сочувствие, смекаешь? – Не нужна мне ничья жалость, и уж тем более твоя, ясно? – шикнул Хёнджин, – Я ровный пацан, сам бы справился. – Ровный пацан, говоришь? – с усмешкой передразнил его Мушкетёр, – Зато как со мной целоваться так мы уже и не такие ровные пацаны, да? – Заткнись, просто заткнись, Мушкетёр, – Бес толкнул его к стене у окна, зажимая в ловушке. Феликс толкал его в грудь, но выйти из захвата не получалось. По спине невольно пробежали мурашки, стоило Ли поднять взгляд и встретиться с горящими злостью и неконтролируемым пламенем глазами Хёнджина, – Ты мне не нравился с самого начала. Весь такой из себя выскочка, только и хочешь насолить кому-то. Так и хочется вырвать тебе язык и втоптать тебя в землю под долбанную «Комбинацию». – Тогда какого хрена ты сейчас пялишься на мои губы? Оба замерли. Гнев и злость друг на друга только накалялись сильнее, как и желание. Тяжелое дыхание, разбавленное только неприятно громким тиканьем часов на стене в гостиной, никак не могло восстановиться. Мушкетёр будто читал его шаги, видел насквозь того, о ком ходят легенды, о чьей силе шепчутся, и Бесу это нравилось. Он смог найти достойного себе соперника по нраву там, где не ожидал от слова совсем, как и не ожидал того, что сейчас с жадностью нападет на его губы. Все устои Беса, все правила, обещания – всё разрушилось ещё две недели назад, когда они целовались в сугробах, видя в друг друге своё главное спасение. Феликс упрямился, царапал его плечи, но гордость утихла, поддавшись желанию, и Ли ответил на поцелуй, вымещая всю свою злость и обиду, накопленную ранее. Хёнджин прижимается ближе, пытаясь слиться с ним в единое целое, сминает его губы пылко, торопливо, жарко, зарывается пальцами в светлые, до пульсации на коже приятных на ощупь прядях, мечтая насытиться. Они отрываются друг от друга лишь на пару мгновений, чтобы набрать в грудь воздуха и продолжить бой языками и губами. Руки Феликса струились по крепким плечам и смыкались на шее, пока медленное раскатистое возбуждение начало бурлить по венам. Бес переместил вторую руку ниже, сжимая ладонью поясницу и талию под вязаным свитером, и Ли отлип от стены, разрывая поцелуй, дабы отдышаться. – Я хочу, чтобы это не кончалось, – шепчет рвано Хёнджин, прерывисто целуя Феликса в опухшие губы. Не разрывая телесного контакта, Мушкетёр довёл его до своей комнаты. Бес уселся на кровать, неловко сминая края своей рубашки – Ли впервые видел его таким красным от нахлынувшего возбуждения и неловкости. Пока Феликс искал смазку и презервативы, Хёнджин с удивлением поглядывал на порно-журналы на тумбочке, которые Ли забыл убрать в шкаф. Заметив взгляд Беса, Мушкетёр хмыкнул: – А ты думал, что у меня только импортные костюмчики имеются? – Ну... – замялся Хван, не зная, куда деться от уверенного взгляда Феликса. Хёнджин вообще впервые ощущал себя настолько неуверенным и зажатым. Его красные щеки выделялись сквозь приглушенный свет в комнате, а дыхание было неравномерным. Ли отложил подготовленные предметы на тумбочку к журналам и подошел к Хвану, мягко толкая его на простыни. Спина Хёнджина тут же встретилась с прохладой постели и подушки, а Мушкетёр, оперевшись коленом в матрас, навис над ним, заставляя посмотреть ему в глаза. – Расслабься. Если захочешь, мы остановимся в любой момент. Я всё равно пассив, но буду вести, – мягко шепчет Феликс и, дождавшись кивка, продолжил. Когда он увидел неуверенного Хёнджина, пылкость и злость в нём исчезли. Ли оставил в себе только осторожность, проходя вдоль линии шеи носом и вдыхая терпкий аромат сигарет и одеколона. Положив руки смутившегося и растерянного от такого контраста Хвана себе на талию, Феликс сел на его бедра, полностью принимая ведущую позицию. Аккуратные поцелуи тут же обрушились на Хёнджина. Губы Ли проходили от скул и лёгких чмоков в губы до подбородка и уха, задерживаясь на мочке в кокетливом прикусе. Хван жмурится, когда Феликс переходит на шею и задевает зубами его кадык, заставляя его дернуться и сжать талию под ладонями крепче. Хёнджин млеет под этой нежностью в контрасте с плохо скрываемым буйным огнём язвы-интеллигента. Он расслабляется, когда Ли кусает его за ключицу и ярёмную впадину, задерживаясь на покрасневшей коже языком, будто пытаясь загладить свои следы. Бес приподнялся, дабы Феликс отстегнул пуговицы на рубашке и снял её. Откинув ненужный предмет одежды, Ли продолжил осыпать его тело поцелуями и укусами, царапая ногтями плечи и линию груди, пока Хван откинул голову на подушки, пряча потаённые вдохи. В штанах уже давно ныло, но ласки Феликса так ярко маскировали весь дискомфорт и испытанный несколько мгновений назад стыд. Руки Хёнджина непроизвольно прошлись от талии и задержались на мягких бедрах, когда Феликс прикусил один из его сосков, облизав, а второй теребил между пальцами. Градус в комнате резко поднялся – стало невыносимо жарко и мокро, от чего Бес шумно сглатывает. Он помог Ли снять свитер и отбросить его к рубашке на пол. Решив избавиться от всей одежды сразу, Хван потянулся к бляшке своего ремня, но Феликс тут же шлёпнул его по ладони. Хёнджин поднял вопросительный взгляд, пока Мушкетёр с ухмылкой покачал головой, самостоятельно расстёгивая ремень и ширинку, освобождая Беса от всей одежды. Проделав тоже самое и со своими джинсами, Феликс вернулся на чужие бедра и качнул тазом, задевая своим членом член Хвана, который уже сочился предъэкулятом. – Сможешь растянуть меня? – спросил Ли, дотянувшись до полки со смазкой. Хёнджин тут же покивал болванчиком, хоть и неуверенно, но Феликс нежно коснулся его щеки, – Я буду направлять тебя, не волнуйся. Когда Хван смазал пальцы лубрикантом, Мушкетёр завёл его руку себе за поясницу, призывая к действию. Хёнджин, боясь сделать лишнее движение и причинить Феликсу боль, развёл половинки в сторону и обвёл ход кончиком пальца, и только когда Ли намекающе ущипнул его за сосок, он протолкнулся внутрь, вызвав судорожный стон. Бес медленно растягивал тугие стенки, прибавляя пальцы и доводя Феликса. Он выгибался, тихими хрипами направляя Хёнджина и царапая подтянутый живот до покраснений, ведь пальцы ощущались так приятно и естественно, что низ живота стягивало в приятной истоме. – Да... Вот так... Смелее... Хван взглянул на Ли снизу вверх, приоткрыв рот. Феликс был до одури красивым сейчас – будто Бог, сошедший с пьедестала Олимпа. Его блондинистые волосы, немного взлохмаченные и отливающиеся в приглушенном свете самым настоящим золотом, ниспадали на плечи. Едва прикрытые глаза с опущенными ресницами неотрывно смотрели на него томным взглядом, пока из соблазнительно пухлых губ непроизвольно выходили хрипы и приглушенные стоны. На линии манящей шеи, обданной по́том, пульсировала венка, и Хёнджин прикоснулся к ней пальцами, чувствуя учащённый пульс сердца. Ли сжал руками его плечи, пока длинные пальцы двигались в нём с грязными хлюпающими звуками, от которых краснели кончики ушей, и чтобы хоть как-то заглушить смущение, Хван притянул Феликса к себе и поцеловал. Желанный, но развязный поцелуй, от которого между ними осталась ниточка слюны, вывел их из транса чувств. Ли качнулся бедрами, показывая, что он готов, и Хёнджин вытащил пальцы с характерным хлюпом. – Не торопись, – замечает Бес, видя нетерпение Мушкетёра. Феликс тем временем уже открыл упаковку контрацептива, опуская свою ладонь на колом стоящий и налитый кровью член. Это незамысловатое движение выбило из Хёнджина стон погромче, чем раньше, а Ли снова повторил его, медленно размазывая предъекулят по всей длине и зажимая пальцами красную головку. Наконец, натянув защиту на орган и пройдясь по нему несколькими каплями лубриканта, Феликс осторожно пристроился. Хван держал его за ягодицы, помогая опуститься и сесть. Их громкие стоны слились в унисон, отскакивая от стен спальни. Привыкнув к ощутимым размерам внутри себя, Ли начал аккуратно двигаться, раскачиваясь. Феликс чувствовал, как каждая венка члена пульсировала и растягивала его стенки лучше, чем пальцы, как каждая клеточка его тела отликается на малейшее прикосновение Хёнджина к бедрам, талии, груди и прилипшим ко лбу золотистым прядям. С каждым уверенным движением Ли ускорялся, то поднимаясь почти до конца, то с хлопком опускаясь. Шлепки кожу о кожу, бедра о бедра, звуки хлюпающей смазки казались такими же громкими, как и их стоны, смешанные с рванными вздохами. Феликс ощущал, как силы уходят, и Хван взял инициативу на себя, приподняв Ли и продолжив вбиваться в него в попытках достичь оргазма. Феликс навалился на Хёнджина, тяжело дыша ему в шею и одной рукой царапая его мускулистую спину до красных полос, а другой надрачивая себе. Пик удовольствия настиг их почти одновременно. Оргазм накрыл огромной волной, заставляя мысли утонуть в подрагиваниях их тел и едином громком стоне. Мушкетёр прижался к Бесу сильнее, падая с ним на подушки и тяжело дыша. Всё тело пронзила сладкая усталость, от которой оба лишь молча дышали друг другу в шеи, отходя от пелены оргазма перед глазами. Тишину разрушал лишь общий ритм их сердец. – Ну, ты всё ещё «ровный пацан» и тому подобное? – хмыкнул Феликс, приподнявшись и прижавшись лбом ко лбу Хвана. Хёнджин улыбнулся, понимая, что даже хороший оргазм не выбил из Ли всю привычную язвительность. – С тобой точно нет, – ответил ему в тон Бес, утягивая в короткий поцелуй. •••••••••••••••••••• На календаре тридцать первое декабря. Новый год наступит уже совсем скоро, а значит начнётся новая полоса в жизни каждого. Все этот праздник отмечали дома, со своими близкими, но молодёжь уже успела убежать под шумок фильмов и играющего в доме радио с новогодними поздравлениями от ведущих. Каждый Новый год Хёнджин проводил сначала вместе с Ханами и пацанами из «Красного берега», а после уходил домой в гордом одиночестве или бессмысленно катался по улицам на машине. Однако сегодняшний день был исключением. Бес много думал за прошедшие недели. Прежде всего о своей ориентации. Он никогда не ставил свою гетеросексуальность под вопросом до этого, но Мушкетёр своим появлением разрушил все его построенные с годами стены вместе с фундаментом, заложенным в детском доме. Хёнджин не испытывал к себе жалости из-за воли случая с матерью и отцом, о которых он совершенно ничего не знал – в конце концов, любовь он всё равно получил благодаря бабуле Хан, Джисону и группировке, как и общее уважение. Раньше он правда считал себя типичным ровным пацаном из неблагополучного района и просто... Существовал с этим, не желая ничего не менять. Однако с появлением Феликса в его жизни ему захотелось построить новые стены и новый фундамент на осколках своих прошлых убеждений. Возможно даже передать своё место в группировке кому-то другому и уехать куда-то далеко, где их никто не найдет и не осудит. Естественно, он пришёл к этому не сразу – множество размышлений и рисков преследовали его все эти недели декабря, но одно Бес понял точно – с Мушкетёром ему захотелось не просто существовать, имея власть, а жить, имея чувства. Запыхавшийся Феликс усаживается в семёрку, хлопнув дверью. Он выглядит безумно заряженным и вдохновленным, что Хёнджин и сам невольно заражается. – Еле как сбежал от мамы с бабушкой! Я сказал, что иду к Зверю, они мне столько салатов в руки запихали, так еще и мандарины в придачу! – оба рассмеялись, стоило Ли начать доставать из сумки контейнеры и пакеты, при виде разнообразия и количества которых у Хвана округлились глаза. Феликс тут же принялся чистить Бесу мандаринку, решив отложить салаты на потом. Новый год они захотели встретить вдвоем, в родной тёплой семёрке, катаясь по районам – это был лучший вариант из всех возможных, с учетом секретности их отношений. Хёнджин включил радио, попадая на станцию с музыкой и добавил звука, попутно жуя дольку мандарина. Ли взглянул на часы – до Нового года оставалось меньше двух минут. – Бес, – окликнул его Феликс. Хван притормозил, останавливая машину в тени, у въезда в площать, где скоро будут пускать салюты. Ли закопошился в карманах куртки и вытащил свернутые друг в друга бумажки, поворачивая их лицом к Хёнджину. – Ммм? Что это? – недоуменно спросил Бес. – Билеты в Германию. Я поговорил с тётей, и она сказала, что будет рада, если мы приедем к ней на Рождество вдвоём. Она обещала, что если нам понравится в Германии, то поможет нам с институтом и квартирой, а ещё подтянет разговорный иностранный. Рейс уже через несколько дней! Хёнджин замер. Он с шоком смотрел на билеты и счастливого Феликса, который с нетерпением ждал его реакции. Германия будет тем местом, где они смогут не скрываться и насладиться свободой – это буквально возможность мечты, которая Хвану и не снилась. Но видя совсем другую реакцию, не ту, которую Ли описал у себя в голове после разговора с тётей, Мушкетёр нахмурился, растерянно забегав глазами по чужому лицу. – Ты не рад?.. – спросил Феликс, прикусив губу. – Ты шутишь? Я счастлив, Веснушка! – отмер наконец Хенджин, утягивая Ли в короткий поцелуй, чтобы потом заключить в долгие объятия под взрывы фейерверков и громкие поздравления людей, вышедших на улицу. А пока Бес и Мушкетёр находили своё счастье друг в друге, из магнитолы во всю звучала песня группы «Комбинация», которая смогла изменить жизни двух разочарованных сердец в один одинокий зимний вечер. Комбинация. Сижу за шахматной доской... Ситуация. И на тебя смотрю с тоской...