Balls and books

ㅤㅤПоследнее, что видит Сатору перед падением — летящий в него баскетбольный мяч. ㅤㅤПоследнее, что видит Сугуру перед тем, как его душа рухнет в пятки — летящего на пол Сатору. ㅤㅤКабинет фельдшера в школе пропах лекарствами и бинтами. Горький запах — неприятные воспоминания. Бледно-голубые стены освещаются яркими до боли в глазах лучами солнца — настолько, что те в их свете кажутся белыми. Твердая кушетка. Нашатырный спирт, приводящий в себя. ㅤㅤ— Так и сотрясение же можно получить! Голова на плечах тебе зачем? — медсестра в возрасте выглядит рассерженной. Выглаженный, но старый, — а оттого и слегка пожелтевший — халат. Очки на полноватом лице, смуглые волосы. Женщина поворачивается в сторону лежащего на кушетке парня, вздыхает. ㅤㅤ— Я же не специально! Самому стыдно... — в углу кабинета на небольшом стуле сидит парень. Смоляные пряди непослушных, растрепанных волос спадают на лицо, выражающее не то волнение, не то досаду. ㅤㅤ— Очнулся! Живой? Голова не кружится? Не тошнит? — медсестра подходит к парню, смотрит на него с родительской заботой и переживанием. ㅤㅤЛицо пострадавшего старшеклассника сейчас было таким же белым, как и его волосы. В начальной школе его часто дразнили за такую особенность, ведь не каждый день дети встречали кого-то с такой неординарной внешностью. А в старшей школе ему не дают прохода одноклассницы: красив, начитан, да ещё и с особой харизмой. В целом, парень хорош. Пушистые ресницы взмывают вверх, и вот — мертвенно бледное лицо меняет свое выражение на недовольство. Морщится, чувствуя едкий запах аммиака. Резко отворачивается, мотает головой. ㅤㅤ— Ну, живой и ладно. Извиниться перед ним не забудь! — женщина строго смотрит на забитого в углу старшеклассника. Тот нервно сглатывает и поднимается на ноги, шагая ближе к кушетке. ㅤㅤ— Прости пожалуйста. Я правда не хотел в тебя попасть. — он отводит взгляд, всячески избегая зрительного контакта с жертвой своего броска. ㅤㅤ— Если бы ты сломал мне мой красивый нос, я бы выбил тебе парочку зубов. — на удивление, тот отвечает не привычным «да ничего страшного» в таких ситуациях. ㅤㅤ— Справедливо. Нос реально красивый. — брюнет усмехается, всё-таки взглянув на человека перед собой. На щеке алеет будущий синяк от мяча, вызывая очередную волну стыда за произошедшее. ㅤㅤМедсестра скептически смотрит на обоих, вздыхая и продолжая записывать что-то в листы перед собой. ㅤㅤБлондин закатывает глаза, поднимается на ноги. Благодарит медсестру за помощь и шагает к выходу, поспешно удаляясь из кабинета и оставляя Сугуру одного. Вернее сказать, в компании собственных переживаний и чувства вины. ㅤㅤ— А ты что встал? Иди давай. И не бей никого больше. — женщина издает раздраженный вздох и ворчит что-то себе под нос, заставляя парня как можно быстрее покинуть это место. ㅤㅤИ он уже было забывает про этого блондина, проходит довольно много времени — около месяца, прежде чем он снова столкнется с ним. ㅤㅤ— Да не сдам я! Смысл какой? Время потратить? — он возмущается, шагая по коридору вместе со своей лучшей подругой — Сёко Иэйри. ㅤㅤ— Сугуру, я конечно понимаю, что ты полный ноль в истории, но хотя бы попробуй! — та буквально тащит его за руку к кабинету. ㅤㅤ— Позорюсь из-за тебя. ㅤㅤ— Надо было не в игры ночью играть, а учебник хотя бы раз открыть. — девушка стоит на своём. Это ей свойственно. ㅤㅤ— Ладно-ладно! ㅤㅤДверь открывается, и взгляду предстает почти пустой кабинет. В нем лишь учитель — пожилой мужчина с толстыми линзами в очках и седой макушкой, и... Блондин. Тот самый, которому он умудрился вмазать мячом на физкультуре в самом начале года. ㅤㅤ— Гето, если ты пришел постоять в дверях, то выбери любой другой кабинет. Стой там хоть до ночи, но не... ㅤㅤ— Прошу прощения! ㅤㅤТест перед глазами выглядит скорее как арабские иероглифы. Он мало того, что битв таких не знает, так ещё и ни одной даты, кроме Второй мировой, не помнит. ㅤㅤВзгляд панически бегает по листу вплоть до момента, пока в кабинет не заходит другой преподаватель. Он что-то сообщает историку, на что тот начинает недовольно возмущаться и, по итогу, куда-то уходит вместе с ним. ㅤㅤ— Тебе помочь? ㅤㅤТихий голос привлекает внимание. Парень уставляется на него, словно на другом языке сейчас не только вопросы теста, но и его слова. ㅤㅤ— Господи. ㅤㅤ Сатору поднимается с места, подходит к нему. Читает текст на листе и периодически тыкает на правильные ответы, заставляя парня помечать их ручкой. ㅤㅤ— Дальше сам. Кто-то идёт. ㅤㅤОн быстро возвращается на свое место, а прибывший в кабинет учитель тяжело вздыхает, глядя на Гето. ㅤㅤ— Сугуру, сдавай давай. — мужчина садится за свой стол и поправляет очки на носу, — Я же знаю, что Годжо тебе помог. ㅤㅤВ интонации нет недовольства или сердитости, скорее... Снисходительность и усталость, не более. ㅤㅤ— Да не помогал я ему! ㅤㅤ— Ну да, конечно. — лист оказывается в руках учителя, тот смотрит на него и усмехается. ㅤㅤ— Сатору, читай вопросы внимательнее в следующий раз. Одна ошибка есть. — снова тяжёлый вздох, — Что ж с тобой делать-то? Ладно, иди, проходной поставлю. ㅤㅤ— А... — взгляд Гето падает на учителя, затем на белобрысого парня, — Это Вы мне? ㅤ ㅤㅤ— Тебе! Кому ж ещё?! — удивлению нет предела. Что за чудеса здесь происходят? Во всяком случае, Сугуру успевает поблагодарить учителя и выбежать из кабинета, пока тот не передумал. Но он не уходит, а остаётся ждать в коридоре. Нужно поговорить с тем парнем. ㅤㅤ— До свидания! — блондин только переступает порог, как его хватают за запястье и мягко так, осторожно тянут в сторону. Ещё не хватало его напугать, чтобы он тут инфаркт словил — Гето точно такого не переживет. ㅤㅤ— Слушай, спасибо тебе огромное! Я не знаю, чем я могу тебя отблагодарить и извиниться за тот случай в спортзале, правда... Если я могу что-то для тебя сделать, то только скажи. — парень бегает взглядом по стенам, полу, потолку - но не обращает его к своему собеседнику. Слишком неловко. ㅤㅤ— Да забей. Все нормально. — голубоглазый усмехается и потирает выбритый затылок рукой, — Но-о... Если ты так хочешь, то я не отказался бы от чего-нибудь сладкого. ㅤㅤ— Зайдём в магазин? ㅤㅤОни спускаются на первый этаж, переобуваются, накидывают на себя куртки и покидают школу. В ней уже не шумят дети из младших классов, не стоит гул голосов старшеклассников — вечером всегда тихо и спокойно. ㅤㅤ— Зачем ты вообще пошел пересдавать контрольную, если не готовился? — так, между делом спрашивает Сатору. ㅤㅤ— Да так вышло... Не успел подготовиться, ходил пересдавать математику. — брюнет неловко улыбается. В голове проскальзывает мысль о том, что Сатору, вероятно, сейчас посчитает его за полного придурка: столько предметов завалить - надо постараться. ㅤㅤ— В истории ты не силён, в математике тоже. Зато удар у тебя неплохой. Особенно мячом. — тот хмыкает, но уже без особой злости. Скорее, желая подколоть былым чувством стыда. И это получается. ㅤㅤ— Ну прости! Я правда не хотел! — Гето готов поклясться, что этот момент он прокручивал в голове много раз, особенно перед сном. И заснуть потом не мог. ㅤㅤ— О! Вот купишь эклеры, тогда, может быть, я забуду об этом. — парень указывает пальцем на витрину уличного магазина, затем переводит взгляд на виновника торжества и ожидает реакции. ㅤㅤ— Выбирай, что хочешь. Я оплачу. — он согласно кивает, и уже через пару минут в руках блондина красуется коробочка со сладостями. Вид у него конкретно меняется: если до этого он казался мрачным и строгим, сейчас моментально расцвел. Как ребенок, которому подарили целый мешок конфет. ㅤㅤ— Вот спасибо! — Сатору усмехается и глядит на парня. ㅤㅤ— Да это тебе спасибо... Что согласился принять извинения. — он неловко отводит взгляд, вздыхая. ㅤㅤ— Слушай, впереди экзамены. Раз у тебя так много проблем с учёбой... Если хочешь, приходи в библиотеку к пяти вечера. В любой день. — Годжо снова выдает это без повода. Вернее, повод есть, но Сугуру об этом знать не нужно, — Помогу с подготовкой. ㅤㅤ— А... — тот опять стоит ошарашенный, хлопает темными глазами и кивает, — Неожиданно, но спасибо. Я приду. ㅤㅤ— Тогда до встречи. — парень машет ему рукой и расторопно шагает в сторону автобусной остановки, запрыгивая в прибывший на нее автобус. ㅤㅤ Следующий день тянется неимоверно долго: две математики, химия, физика и проектная деятельность. Такими темпами Сугуру точно заснёт на последнем уроке. Если бы не Иэйри — он, быть может, даже не пришел бы сегодня. ㅤㅤИ вот, часы наконец-то пробивают половину пятого. Учитель диктует домашнее задание, а Гето уже закидывает почти пустую тетрадь и ручку в портфель. Как только их отпускают, он пулей вылетает в коридор, прощается там с Сёко и шагает не к выходу, а в сторону третьего этажа. Там есть наземный переход в соседний корпус. ㅤㅤДверь библиотеки открывается со скрипом. Брюнет шагает между столов и книжных полок, высматривая знакомую макушку, и когда её замечает — ускоряет шаг и практически падает на соседний стул. ㅤㅤ— Привет! Как дела? — он подпирает голову рукой, глядя на Сатору. Тот в моменте вздрогнул, но быстро пришел в себя, и даже не стал бурчать в его сторону. ㅤㅤ— Привет. Разбираюсь с историей. Сейчас на периоде Сэнгоку. — парень начинает показывать ему что-то в учебнике и объяснять тему с самого начала. ㅤㅤ— Стоп, три правителя, пытались объединить Японию? — Сугуру задаёт ему уточняющие вопросы. Во всяком случае, Сатору объясняет гораздо интереснее школьного учителя. ㅤㅤ— Верно. Чтобы проще было запомнить, могу привести в пример старую притчу. Если кукушка не поёт, то один правитель - убьёт ее, второй - заставит петь, а третий - будет ждать. — парень показывает на портреты правителей пальцем, когда речь заходит о каждом из них. ㅤㅤВремя проходит крайне быстро. За вечер они успевают дойти до периода Эдо: пускай, разбирая всё не слишком подробно, но останавливаясь на всех наиболее важных моментах. ㅤㅤ— Страна была закрыта на целых двести лет. — он потягивается и тянет эту фразу как-то по-особенному мечтательно, — Идеал же. ㅤㅤ— Почему идеал? — Сугуру наклоняет голову вбок, слегка непонятливо глядя на своего "учителя". ㅤㅤ— Никто не входит, никто не выходит. Внутри страны порядок и равновесие. — блондин пожимает плечами, а затем обращает взгляд на часы, — Ой, мы что-то совсем засиделись. Библиотека скоро закроется. Думаю, на сегодня хватит. ㅤㅤСвежий зимний воздух обдает щеки лёгким морозом. Они расходятся на той же остановке: Сугуру проходит дальше, а Сатору садится на вновь прибывший автобус. ㅤㅤ Сначала в библиотеке звучали сухие даты периода Нара, которые Сугуру запоминал с трудом. К середине месяца они добрались до расцвета самурайства. К концу января на страницах учебника уже красовались зарисовки замка Осака, сделанные рукой Гето в моменты, когда он слишком уставал слушать лекцию своего товарища. ㅤㅤПоначалу Сатору вздрагивал от каждого резкого действия парня. Не привык сидеть с кем-то, так ещё и активным — Сугуру на месте не сиделось ровно, хотелось то ноги вытянуть, то руки размять. Но к февралю Годжо уже перестал отшатываться от него при каждом таком действии, и всё стало более привычным. ㅤㅤК середине февраля Сугуру прознал слабое место парня: начал приносить небольшие коробочки с клубничным молоком, по две штуки. Одну забирал себе, а другую ставил возле Сатору, и к концу первого часа занятий она оставалась пустой. ㅤㅤПостепенно присутствие Гето в его жизни перестало восприниматься как "вторжение". Оно стало фоновым шумом, к которому привыкаешь так же, как к гудению старых ламп в читальном зале. Сатору уже знал, что через полтора часа после начала Сугуру станет щёлкать ручкой — и, не глядя, протягивал руку, чтобы забрать ее куда подальше. А если со стороны Гето не поступает примитивных и глупых вопросов каждые пять минут, вероятно, он задремал на параграфе про восстания крестьян. ㅤㅤНо при всём этом, они — не друзья. По крайней мере, в этом убеждал себя сам Сатору. Ему не нужны новые знакомства, тем более, если они станут отвлекать его от учёбы. Сугуру лишь средство и помощь: чтобы очередные одноклассницы, восторженные симпатичной внешностью Годжо, не лезли к нему во время того, как он сосредоточенно заучивает важные даты к экзамену. И надо признать, что план сработал: когда девушки приходили в библиотеку, ни у одной не возникало желания вторгнуться в идиллию двоечника Сугуру и зануды Сатору, который иногда довольно раздражённо отвечал на его вопросы, если тот что-то не понимал с третьего раза. ㅤㅤНо что-то всё-таки в его присутствии было... Что-то, что Сатору не мог объяснить, и понял лишь тогда, когда Гето не смог прийти в библиотеку. Спустя полтора месяца ежедневных встреч спортивная команда перенесла утреннюю тренировку на вечер. Впереди соревнования, и, как посчитал сам Сугуру, от одного пропуска вечернего "бубнежа" в библиотеке его знания хуже не станут. ㅤㅤНепривычная тишина библиотеки. Шорох листов бумаги других школьников. Всё тот же гул лампы. Но чего-то не хватает... Эта тишина начинает даже раздражать. Из-за непонятного, неизвестного напряжения Сатору делает ошибку в дате, и тянет руку к соседнему месту: там обычно лежат письменные принадлежности Сугуру. И ластик, которым он постоянно пользуется. А сейчас — его нет. ㅤㅤДолго просидеть не получилось. Ну ничего, наверстает завтра, когда Гето будет рядом.

Будет рядом?

ㅤㅤДа к чему он вообще нужен? Только и делает, что отвлекает своими глупыми вопросами. Не будь его, Сатору уже давно бы закончил с историей, и перешёл бы к другим предметам. ㅤㅤСугуру отошёл всего на десять минут — ему позвонил тренер по баскетболу. И тут словно "барьер" пропал: к Сатору почти моментально подходит девушка — его одноклассница. Садится напротив и показывает что-то в тетради. ㅤㅤ— Сатору, можешь пожалуйста глянуть на схему? Правильно сделала? — та неловко хлопает большими глазами. Выглядит как куколка, но блондин даже не смотрит на нее — взгляд обращается сразу в тетрадь. ㅤㅤ— Даты внимательнее переписывай. Как можно смотреть в учебник и списать уже готовое неправильно? — тот раздражённо вздыхает и уже мысленно считает минуты до возвращения своего "щита". И чудо случается, Гето приходит и садится рядом, отчего девчушке не остаётся ничего, кроме как убежать обратно к подругам. Как гора с плеч, снова тишина. ㅤㅤ— Слушай, я вот всё думаю, а если бы какой-нибудь сёгун попал в наше время, он бы смог научиться играть в видеоигры, или у него бы мозг взорвался? — Сугуру крутит ручку пальцами, улыбается и ждёт очередного ворчания в стиле: "когда ты уже начнёшь серьезно относиться к делу?!", но в ответ получает лишь тихую усмешку. ㅤㅤ— Он бы научился играть за десять минут. А потом приказал бы казнить тебя, за то, что отвлекаешь его главного советника — меня, — от важных дел. — Сатору замечает некое удивление на лице Гето и слышит смех. ㅤㅤОн перестал быть лишней частью его мира. Перестал выделяться на фоне остальных, быть очередной неподходящей деталью в механизме его жизни. Всё окружение его крайне утомляет, но не он. ㅤㅤ— Слушай, а ты думал насчёт школьной дискотеки в начале марта? Пойдешь? — Гето уже знает ответ. Конечно, блондин так и скажет: ㅤㅤ— Это нерациональная трата времени. Его можно провести более полезно. — парень отворачивается обратно к учебнику, перелистывает страницу. ㅤㅤ— Ну ты же историк. Должен знать, что праздники - это часть культуры. Или ты просто боишься, что не выдержишь и пяти минут в помещении, где музыка громче твоего шёпота в библиотеке? — иначе, чем словом "хитрость" этот диалог не назовёшь. Сугуру с вызовом прищуривается, глядя на парня. ㅤㅤ— Я ничего не боюсь, Сугуру. Просто до экзаменов остаётся... ㅤㅤ— Докажи, что не боишься. Всего пятнадцать минут. Если выдержишь и не сбежишь - я, так и быть, буду реже приходить сюда и мешать тебе готовиться. ㅤㅤГоджо слегка сводит брови. С одной стороны, это отличная возможность вернуться в свой привычный режим — без "кого-то" рядом. А с другой... Он уже так привык к присутствию Гето, что без его болтовни на фоне уже и учится сложнее, и читается медленнее. ㅤㅤ— По рукам. ㅤㅤИ вот, роковой день настал. Сатору стоит перед дверями актового зала, поправляет закатанные рукава рубашки и смотрит на стоящего перед собой Гето. Тот словно попал в свою стихию. Сложно сказать, что ему было некомфортно в библиотеке, ведь он и там умудрился поймать волну Годжо и влиться в его атмосферу, но здесь... ㅤㅤСобранные в пучок угольные волосы небрежно спадают на плечи и буквально "перетекают" в черноту рубашки с коротким рукавом. Он улыбается, наверное, во все свои тридцать два зуба. И уже предвкушает сладость победы в их споре, ибо видит напряжение товарища — того словно отталкивают грохот музыки и крики школьников за дверями. ㅤㅤ— Эй, историк, если станет совсем плохо — подай знак. — он кладет ладонь на его плечо, подталкивая к входу в зал. ㅤㅤОслепительные вспышки света и басы, отталкивающиеся от стен и буквально врезающиеся в него. Толпа выглядит так, словно все люди в ней — сплошная, неразборчивая масса, и единственный ориентир в ней — спина Сугуру, который "прорезает" собой проход для них в самый эпицентр. Внезапный толчок сзади практически впечатывает Сатору в его спину, и тот оборачивается, придерживая его за талию. Наклоняется и что-то говорит прямо на ухо с привычным смехом, но разобрать слова почти невозможно. ㅤㅤБрюнет умело перехватывает его за руки и тянет за собой, помогая влиться в "свою" атмосферу. Придерживает, чтобы он не споткнулся о чьи-то ноги, и Сатору даже пытается потанцевать с ним — но каждая минута нахождения здесь даётся с огромным трудом. Музыка вбивается в ребра, духота обжигает щеки и он окончательно теряет контроль над ситуацией. Он не привык к этому. Не привык, что его состояние целиком и полностью принадлежит кому-то другому. И уж тем более не привык, что этот кто-то — Сугуру. ㅤㅤОн не знает, что именно стало пределом на седьмой минуте пребывания здесь: все перечисленные ранее факторы или сам Гето. Его слишком много. Он то и дело придерживает его, наклоняется, чтобы что-то сказать прямо на ухо. Наклоняется близко, чуть ли не касаясь его. ㅤㅤ— Я больше не могу. — Сатору выдыхает, и слова теряются в басах музыки. ㅤㅤЛадонь панически находит чужое запястье и цепляется за него. Он пробивается через толпу в какую-то сторону — сам не понимает, двигается к выходу или в совершенно противоположную сторону, но по итогу выходит к какой-то двери. Открывает ее и вваливается в помещение, слыша лишь то, как Сугуру захлопывает ее за ними. ㅤㅤВ небольшой, узкой комнате темно. Звук музыки из зала уже не такой громкий: полотна ткани, занавески и вешалки с костюмами приглушают его. ㅤㅤСатору расслабленно выдыхает, опираясь на стену и пытаясь унять дрожь в коленях. ㅤㅤ— Ну что, историк, сдаешься? — Сугуру тихо усмехается, но здесь это слышно отчётливо. Возможно потому что он находится не так уж и далеко от него. ㅤㅤ— Это было нерационально. Там душно, и слишком много людей, и дышать нечем... — парень отводит взгляд, слышит шаги возле себя. ㅤㅤ— Зачем тогда согласился на это? — он останавливается напротив. В комнате почти полная темнота, и Сатору нажимает локтем на выключатель, отчего в гримёрке загорается тусклый свет. Взгляд падает на брюнета, что располагается менее, чем в метре от него. Ужасно хочется сбежать! Кто же знал, что всё случится именно так? ㅤㅤ— Ты взял меня на слабо. Я не привык проигрывать споры. — он словно отрезает слова, старается уверенно посмотреть на брюнета, но вся уверенность стекает по телу вниз в жгучем смущении, стоит ладони Сугуру оказаться сбоку — на стене. ㅤㅤ— Врёшь. Ты пошел, потому что я попросил. А тебе нравится быть со мной, даже в шумном зале, полном идиотов. — ещё минута нахождения в таком положении - и Сатору точно сгорит под взглядом янтарных глаз. ㅤㅤ— Это просто привычка! Мозг штука сложная, стоит несколько раз повторить одно и то же, и... — он не знает, перед кем сейчас оправдывается. Эмоции захлёстывают с головой, и превалирует над ними страх. Страх, что он подпустил к себе кого-то настолько близко. ㅤㅤ— Сатору, я не привычка. Я парень, который тебе нравится, и ты боишься это признать. Потому что в книжке по истории не написано, что делать в таких случаях. ㅤㅤВ воздухе повисает липкое напряжение и звенящая тишина. Словно за дверью не звучат басы музыки и крики толпы. Сугуру смотрит сначала в глаза, такие иссиня тёмные из-за полумрака комнаты, а затем — на губы парня. Зрачки Сатору расширяются, он замирает на месте, словно прирос к этой стене, и не издает ни звука. ㅤㅤГето медленно наклоняется. Даёт время уйти, сбежать и оттолкнуть, но парень точно оцепенел: не может сдвинуться с места. И последним моментом перед точкой невозврата становится чужое дыхание на губах — Сатору словно прошибает током, он с силой отталкивает парня, отшатываясь в сторону и случайно роняя какую-то шляпу с полки. ㅤㅤ— Не смей! — Годжо переходит на крик. Благо, их никто не слышит — школьникам и учителям явно не до разборок двух старшеклассников, — Я... Ты правда думал, что мне нужен кто-то вроде тебя? То, что ты меня чуть не убил мячом — самая главная ошибка! Не стоило тогда помогать тебе. Ты только все портишь, убирайся! Видеть тебя не хочу. ㅤㅤСугуру молча смотрит на него. Взгляд с удивления сменяется на расстройство — он бросает краткое "прости" и выходит из подсобки, неосознанно хлопая за собой дверью. ㅤㅤЭтот хлопок ещё долго будет звучать в сознании Сатору. Тот стекает по стене вниз — ноги окончательно перестают выполнять свою опорную функцию. Прижимает к груди колени и пытается успокоиться. Кажется, сейчас он совершил главную историческую ошибку в своей жизни. ㅤㅤОн выкрикнул это не от своих убеждений, не оттого, что сам верит в сказанное. Это была последняя линия его обороны, которая чуть не пала. И сейчас он, возможно, начинает жалеть о том, что она всё-таки не разбилась с треском после касания чужих губ. ㅤㅤИдеально выглаженная рубашка. Волосы уложены, а не растрепаны, как обычно. Осторожно затянут галстук поверх полностью застегнутых пуговиц рубашки. Сатору пытается выглядеть "нормально" после вчерашнего. Пытается убедить себя в том, что это — случайность. ㅤㅤНо слова учителей пролетают мимо него. На опросе он не может связать двух слов и путает имена. После нескольких ошибок подряд, его вовсе перестают спрашивать — лучший ученик в классе вышел из строя, и у него, вероятно, что-то случилось. По крайней мере, так считают учителя. ㅤㅤОн несколько раз пересекается в коридорах между уроками с Гето. Но тот... Даже не смотрит в его сторону. Выглядит крайне потухшим, словно не спал всю ночь. Выполняет его просьбу — "убирается" из его жизни. Так, словно он в ней никогда и не присутствовал. ㅤㅤС каждым днём эта тоска и пустота нарастают лишь сильнее. Сатору думал, что если начнет более усиленно заниматься, то мысли о каком-то парне быстро сойдут на нет, но... Грифель карандаша постоянно ломается от напряжения, гул лампы в библиотеке начинает раздражать сильнее, чем пристающие к нему одноклассники, и он уже не может появляться там. ㅤㅤВ коридоре на стенде объявлений он видит цветастую брошюру баскетбольного матча. Конец марта обещает быть шумным. И он начинает скучать по этому шуму. ㅤㅤКрики эхом раздаются в спортивном зале. Блондин проходит по краю, к трибунам. Садится на одно из мест прямо возле ограждения и смотрит на построение команд, а вернее сказать, на одного из членов команды школы. ㅤㅤПо свистку судьи зал заполняется скрипом кроссовок, стуком мяча и криком болельщиков. Но ему не хочется инстинктивно закрыть уши, чтобы не слышать всего этого — он лишь следит за ходом игры, толком даже не зная ее правил. ㅤㅤ Сугуру делает резкий перехват мяча у соперника, отчего трибуны снова разгораются криком — теперь уже его имени. Он впервые выглядит таким... Сильным, сосредоточенным, и до безумия красивым. Красивым в своем деле, в своей стихии, куда Сатору пришел впервые сам. По собственному желанию. ㅤㅤИгра останавливается на перерыв. Сугуру подходит к судье, чтобы взять полотенце, и оборачивается на трибуну. Взгляд цепляется за голубые глаза — взволнованные, как море во время шторма. ㅤㅤЕго лицо не расплывается в привычной улыбке. Он смотрит на него пару секунд, тяжело и холодно, прежде чем снова отвернуться с видом полного равнодушия. И это бьёт сильнее, чем баскетбольный мяч, прилетевший тогда ему в голову. ㅤㅤСатору, бесспорно, добивался этого. Добивался, чтобы Гето от него отстал, исчез из его жизни так же быстро, как и появился. Но сейчас он тонет в пустоте, которая образовалась на том месте, где раньше был Сугуру. ㅤㅤИ последний шанс выплыть из этой пучины — сейчас. Другого не будет. ㅤㅤМатч заканчивается победой их школы. Команды награждают, болельщики покидают спортзал вместе со спортсменами, а Сугуру остаётся. Забирает мяч и несёт его к кладовке, но сзади появляется чужая фигура и торопливый голос. ㅤㅤ— Поздравляю с победой. — он проглатывает слова. Пытается их говорить громче, но не получается. ㅤㅤ— Спасибо. ㅤㅤСухо и бесчувственно. От этого холода по рукам пробегает дрожь. ㅤㅤ— Слушай... Я тогда много лишнего сказал. Очень поторопился с выводами... ㅤㅤ— Ты был очень убедителен. Я тебя понял. — брюнет не разворачивается к нему, лишь стоит с мячом в руках, сжимая его. ㅤㅤ— Я не то имел ввиду! — парень поджимает губы, не знает, как сказать все то, что чувствует. Он репетировал этот разговор сотню раз, но сейчас слова теряются, а руки дрожат, — Ты не портишь... Ты меняешь суть вещей, а я боюсь этих перемен. ㅤㅤНаконец, Гето разворачивается к нему. Медленно протягивает мяч, позволяя его взять. Ладони нерешительно касаются его, забирают себе. ㅤㅤЭтот мяч — не просто спортивный инвентарь. Это символ из знакомства, символ того, от чего Сатору все это время бежал и пытался спрятаться. ㅤㅤ— Если так боишься, то зачем пришел? Здесь нет истории и книг. Только я и шум. ㅤㅤ— Потому что без тебя и этого шума в библиотеке слишком тихо. — тот нервно сглатывает и собирает все свои силы для того, чтобы посмотреть ему в глаза. ㅤㅤ— Вот как. — Сугуру усмехается, делает шаг вперёд. Годжо не делает попыток вернуть прежнее расстояние, и брюнет ненароком очень осторожно касается его пальцев своими, — Раз тебе стал по душе шум, тогда стоит научиться правильно держать мяч. — и расставляет полностью прижатые друг к другу пальцы Сатору "веером". ㅤㅤ— А тебе - наконец уже запомнить даты эпох. — блондин расплывается в улыбке. Уже не сдержанной, как ранее, а искренней и настоящей. Не спрятанной за сотней стен и баррикад. Все крепости подорваны. ㅤㅤ— Ну так когда следующее занятие, Сатору-сан?

Об этом вопросе Сугуру ещё не раз пожалеет. Не очень серьезно, но пожалеет.

ㅤㅤВсе снова возвращается на свои места. Но теперь границы постепенно стираются: Сатору не садится на самый край стола в библиотеке, их книги постоянно перемешиваются на нем, да так, что однажды он забирает не свой учебник. ㅤㅤВ один из вечеров Гето устало ложится на стол головой и прикрывает глаза. И если раньше Годжо начал бы возмущаться, что библиотека — не спальня, то сейчас он лишь осторожно отворачивает от него лампу, чтобы свет ему не мешал. ㅤㅤВ библиотеке полная тишина. Уже слишком поздно, и они — последние ее посетители сегодня. Брюнет осторожно выводит что-то в картах карандашами. Но взгляд Сатору прикован не к картам и не к учебнику: он следит за аккуратными движениями тонких пальцев, переводит взгляд на его шею, облитую золотистым светом лампы. И Сугуру чувствует его взгляд. Поворачивается к нему и смотрит на того с улыбкой. ㅤㅤ— Ты ведь опять это делаешь. Пытаешься просчитать, что будет, если ты пойдешь не по своим учебникам. — голос звучит контрастно серьезно по сравнению с его лицом, выражающим нежность и обходительность. ㅤㅤИ только Годжо хочет возразить, как обычно вставить в разговор какую-то колкость или привести исторический факт, слова совершенно теряют вес. Словно все, что он скажет, никак не повлияет на ход истории. Их личной истории. ㅤㅤОн медленно, но решительно касается его руки кончиками пальцев. Его рука дрожит, но не уходит от контакта. ㅤㅤ— Я ненавижу неопределенность. — шепот, едва уловимый на фоне гудящей лампы, — В учебниках по истории уже все случилось, там все решено. А с тобой... Я не знаю, что будет дальше. Но очень хочу стать тем, кто напишет следующую страницу. ㅤㅤСугуру не торопит его. Лишь ждёт, когда парень наконец соберётся с мыслями. Даёт самостоятельно сократить дистанцию — молчаливое право на контроль. Сатору почти исследовательски притягивается к нему, замирает в непосредственной близости. Проверяет — не взорвется ли мир, если он это сделает? ㅤㅤНо мир не взрывается. Он делает глубокий вдох и накрывает чужие губы, со всей осторожностью и мягкостью, которую только может вложить в это действие. И словно передает этот импульс Сугуру: он переплетает их пальцы, замирает и хочет раствориться в этом моменте. Здесь всё кажется до предела правильным. Словно так и должно было сложиться. ㅤㅤСатору прерывает мгновение чистого наслаждения, слегка отстраняется и смотрит в его глаза. Вторая рука уже более решительно касается его щеки, мягко оглаживая покрасневшую от смущения кожу. Да и у самого лицо пылает. ㅤㅤ— Знаешь, в истории Японии был период, когда люди верили, что боги создали острова из капель воды, упавших с копья. ㅤㅤ— И к чему ты это? — брюнет ласково улыбается. Как кот, ластится к его руке, стараясь уловить любое малейшее прикосновение и навсегда запечатлеть в своей памяти. ㅤㅤ— К тому, что наша история, кажется, началась с одного неудачного броска. И, вопреки этой логике, это был лучший бросок в этом сезоне. ㅤㅤСугуру тихо смеётся, утыкается своим лбом в его лоб. Снова касается его губ — украдкой, так быстро, словно боится, что его снова оттолкнут. Но Сатору лишь улыбается, окончательно отбрасывая все оружие и сдавая оборону, которую так долго держал. ㅤㅤВечер пятницы. За окном — июль, а до промежуточных экзаменов остаётся всего пара дней. Тусклый свет от лампы освещает почти всю небольшую комнату: она завалена книгами, пустыми чашками. Двое парней сидят на полу, где разбросаны карты и учебники. ㅤㅤПоследний учебный год в этой школе начался для них в апреле. И начался с общего удивления: теперь они оба учатся в одном классе. Так принято, что школьников каждый год перемешивают между собой. И в этот раз такая система сыграла им на руку. ㅤㅤСугуру берет кружку Сатору, делает из нее глоток. Раньше это действие могло его напрячь, но сейчас... Ему даже нравится, что его "стерильный" мир перемешивается с Гето и его вещами. ㅤㅤПараграф дочитан. Карты заполнены. Сатору поднимает взгляд на парня, что все ещё сидит здесь, несмотря на законченную работу. Воздух в комнате словно густеет, снова становится липким и тяжёлым. Он пытается отвлечься от этого чувства, тянется к телефону и случайно соприкасается с Сугуру плечами. И вместо того, чтобы отодвинуться — наоборот, неосознанно наклоняет к нему голову. ㅤㅤ— Сугуру, я пытался найти этому объяснение. Почему даже великие правители и воины отдавали целые города за один взгляд. — он говорит вполголоса. ㅤㅤ— И что ты нашел? — брюнет осторожно кладет ладонь на его затылок, поглаживает его. Это действие окончательно разжигает огонь в груди: он вот-вот запылает, и покрасневшие кончики ушей это предательски выдают. ㅤㅤ— Ничего не нашел. Раньше я осуждал их за глупость и безрассудство, но сейчас... Понимаю, почему они так делали. У них просто не было выбора. ㅤㅤСугуру осторожно отстраняет его от себя, приподнимает голову и смотрит в глаза. Уже не испуганные, не потерянные, а томные. Он вошёл в его зону комфорта, и теперь рядом с ним спокойно. Можно не оперировать знаниями и книгами, отдаться всем чувствам, что заполняют его. ㅤㅤПарень понимает, что Гето будет ждать столько, сколько ему потребуется. Но сам он ждать не хочет. Он тянется за поцелуем — долгим и глубоким. От невинности и трепета не остаётся и следа — есть лишь лёгкое головокружение и стук собственного сердца, отдающий по вискам частой дробью. ㅤㅤОн отпускает контроль. Пальцы, что раньше лишь аккуратно перелистывали страницы учебников, сейчас отчаянно сильно сжимают чужую футболку. ㅤㅤСпина касается чего-то мягкого: он оказывается на кровати. В комнате повисает полная тишина — та, к которой он так долго стремился, но теперь в ней нечем дышать и можно захлебнуться. ㅤㅤГето начинает осторожно и медленно расстёгивать пуговицы рубашки Сатору. Тот хочет перехватить его руки, но не для того, чтобы остановить. Скорее от инстинктивного желания контролировать ситуацию. ㅤㅤНо на этот раз Сугуру переплетает их пальцы и прижимает ладони Годжо к матрасу — немой жест: "Просто доверься мне. Сейчас я веду". ㅤㅤРубашка плавно сползает с его плеч. Прохладный воздух обрамляет бледную кожу всего на мгновение: лёгкая прохлада сменяется чужими губами на шее. И он непроизвольно выгибается ему навстречу. Тело само даёт ответы, пока мозг ещё боится их озвучить. ㅤㅤСугуру безумно красив в полумраке. Его взгляд, слегка алеющие щеки. Запах — смесь мятной жвачки, спортивного зала и чего-то родного. Когда Гето шепчет его имя, Сатору наконец отвечает не язвительно и шутливо, а тихо и надломленно: ㅤㅤ— Сугуру... Я не знаю, что делать. Просто не отпускай... ㅤㅤЕго поцелуи везде. Крайне осторожные прикосновения к телу вызывают дрожь, ему хочется чувствовать парня каждой клеточкой своего тела, прижаться крепко — до боли в грудной клетке. Он не замечает момента, когда Сугуру срывает с себя футболку — находиться в ней стало невыносимо жарко. Ладони нетерпеливо касаются его спины, проходятся по горячей коже, с губ срывается резкий выдох. ㅤㅤС каждым снятым элементом одежды становится все более непривычно. Тело сковывает напряжение — это верх "вторжения" Сугуру. Теперь не существует "его" личного пространства. ㅤㅤ Сугуру нависает сверху, придерживая вес своего тела на локтях. Ласково сцеловывает напряжение с лица возлюбленного: поцелуи оказываются на веках, щеках и губах Сатору. Это лишает его возможности к сопротивлению. ㅤㅤ— Посмотри на меня. — тихо шепчет он, — Не бойся. Я не сделаю больно. Просто чувствуй меня и доверься. ㅤㅤИ он доверяется. ㅤㅤПрикосновение к внутренней стороне бедра заставляет подчиниться и медленно отодвинуть его в сторону. Касания рук Гето к телу в той области обжигают, от них хочется захныкать и расплакаться: их так мало, что кажется, никогда не будет достаточно. Пальцы Сатору впиваются в чужие плечи, сжимают их, когда Гето переходит к действиям. Осторожно утыкается в него и втягивает в поцелуй, прежде чем медленно войти внутрь. ㅤㅤС губ Годжо слетает надломленный звук: что-то между стоном и вздохом. Он напрягается, но Сугуру замирает и даёт привыкнуть. Тот обещал, что не причинит боли, и безоговорочно следует своему обещанию. Гето целует его в лоб, стирает с него капельки пота и шепчет что-то, что Сатору не в силах разобрать. Слишком сильно тонет в ощущениях, и кажется, это первый в его жизни момент, когда голова совершенно не соображает. ㅤㅤВ конце концов, Сатору привыкает. Сам обхватывает ногами талию Сугуру и поддается вперёд вместе с глубоким вдохом, словно приглашая продолжать. Это — его капитуляция, полная свобода. ㅤㅤОн ловит чужой ритм и придерживается его. Это больше не страшно, а скорее необходимо. Жгучее чувство того, что ему "мало", пропадает с каждым глубоким толчком, с каждым поцелуем. И с каждым вздохом, который то и дело перерастает в несдержанный стон. ㅤㅤСатору слышит свой голос, зовущий Сугуру по имени — вместо сотни признаний. Видит его лицо, теряющееся в удовольствии и сосредоточенное только на нем. В какой-то момент он окончательно теряет самоконтроль: тянет Гето к себе и требовательно целует. В поцелуе больше нет страха, только отчаянное желание принадлежать. ㅤㅤПальцы уже исчертили чужую спину красными полосами разного направления. Это его способ сказать: "Ты здесь. Ты мой". ㅤㅤГлаза начинают слезиться от удовольствия, что разливается по телу волнами, стоит Сугуру ускорить движения. Парень выгибается в спине так, как только может, а затем расслабленно обмякает на помятой постели. Размытый взгляд бегает по чужому лицу вплоть до очередного поцелуя в покрасневшие от их обилия губы. Гето на время замирает, а затем выходит из него, оставляя за собой чувство непривычной пустоты и лёгкую прохладу, стоит парню лечь рядом. ㅤㅤСугуру взволнованно приподнимается с кровати и находит свою футболку, осторожно стирая следы белесой жидкости с живота Сатору и самого себя. Откладывает ее в сторону и ложится к нему, забираясь под одеяло и осторожно обнимая. ㅤㅤ— Я люблю тебя, Сатору. — он шепчет это, утыкаясь во взъерошенные светлые волосы на макушке парня. ㅤㅤ— Я тоже. Тоже люблю тебя, Сугуру. — Годжо отстраняется и приподнимает голову, чтобы встретить чужой взгляд. Теперь он не боится этих слов. Не боится быть рядом и тонуть в нём. Не боится целиком забывать о логике и отдаваться чувствам. ㅤㅤ— Сатору? — Сугуру приподнимается на локте спустя некоторое время, глядя на него в полумраке, — Твой мозг уже начал писать отчет о проделанной работе? ㅤㅤСатору издает короткий, тихий смешок — искренний, без тени сарказма. ㅤㅤ— Он в процессе удаления всех старых данных, Сугуру. Оказалось, что мои теории о человеческой близости были... — он делает паузу, подбирая слово, — Антикварным хламом. ㅤㅤСатору сам поворачивается на бок, утыкаясь лбом в изгиб шеи Сугуру. Он делает глубокий вдох, впитывая этот момент.

ㅤОн понимает, что теперь библиотека никогда не будет прежней. Его комната никогда не будет прежней. Он сам никогда не будет прежним. И, засыпая, он впервые не боится того, что принесет завтрашний день. Потому что любая история, какой бы сложной она ни была, стоит того, чтобы её прожили до конца.