Засыпанная снегами

Хруст снега под подошвами обуви из оленьего меха пронизывал до глубины души. В пустоши вечной мерзлоты он казался таким многословным. Каждый вдох промораживал тело изнутри. Для Мьель этот звук значил многое. Она вслушивалась в его монотонное звучание каждый раз, проходя неблизкий путь — всегда с одной и той же целью. Дойдя до места, она увидела каменное капище, укрытое толстой снежной шубой. На своем горбу Мьель с трудом тащила тушу оленя. Которого, ещё прошлым утром, убил на охоте ее сын. Скинув ношу на заснеженную землю, женщина тяжело опустилась рядом. С ее пасти валил теплый пар, но согреться это не помогало. «Я уже не столь молода для подношений...» — мелькнуло у нее в голове. Как вдруг Вьюга разбушевалась, хлеща острым снегом ее и без того промерзшее, багровое лицо. На алтаре ветер закружил частицы снега, создавая малые лёгкие вихри. Заметив их, Мьель немедля пала ниц. — О, Великий наш Ульгрен. Обождите маленько меня, старую. Скоро всё будет готово, — сорвалось с ее языка в тревожном темпе. Женщина тут же поднялась и принялась счищать снег с жертвенного стола. «Сейчас, сейчас... Обожди. Сейчас, сейчас...» — бормоча, она подбежала к туше и, кряхтя, потащила ее на капище. Пятка вдруг скользнула по краю ступени, и дряблое тельце полетело вниз под тяжестью оленя. — Ох... Что это я. Вот дура старая, совсем ноги не держат... — пробормотала Мьель, пытаясь подняться. Скинув оленя со спины, она, не раздумывая, встала. Суставы ныли, на серо-зеленой коже проступали синяки. Крепко взявшись за рога, она потащила неподъемную плоть. Наконец взвалила тушу на каменную плиту и замерла в ожидании. Ее сердце будто на секунду застыло в предвкушении. Иней и снег на шерсти оленя тотчас растаяли. Капище освободилось от суровости земель. И где-то там, в глубине леса прозвучал глухой волчий вой. — Принял таки... Благодарю за милость, хранитель земель наших, — обмолвилась женщина, закрывая глаза с мягкой улыбкой, обнажавшей желтый клык. Собираясь вернуться в деревню, она, по старинной традиции, надела маску. Маска белого волка с кровавыми отметинами скрыла ее лицо, перекрыв даже горбатый, как скала, нос.