Losers

Гарри перестал считать дни. Не было смысла. Каждый был похож на предыдущий. Серый свет за окном, который приходил и уходил. Тиканье часов в коридоре. Скрип половиц под ногами. И Драко. Драко спал. Большую часть времени он просто спал. Сворачивался клубком на кровати, натягивая одеяло до подбородка, и проваливался в забытьё. Иногда на несколько часов. Иногда на целый день. Гарри сидел рядом, читал или просто смотрел на него, следя как его грудь поднимается и опускается. Когда Драко просыпался, его глаза были пустыми. Далёкими. Он смотрел сквозь Гарри, сквозь стены, сквозь весь мир. Он ел, когда Гарри кормил его. Открывал рот, принимал ложку, жевал механически. Глотал. Гарри сидел рядом, подносил ложку за ложкой, вытирал салфеткой уголки его губ. Он мылся, когда Гарри его купал. Сидел в тёплой воде, безвольный, пока Гарри намыливал его плечи, спину, волосы. Голова Драко склонялась набок, глаза закрывались. Иногда он засыпал прямо в ванной, и Гарри приходилось держать его, чтобы не соскользнул под воду. Он пил лекарства, когда Гарри говорил пить. Два флакона в день. Утром и вечером. Гарри доставал их из зачарованного контейнера, откупоривал, подносил к губам Драко. Тот послушно глотал, не спрашивая, что это, зачем это. Просто делал то, что ему говорили. Гарри никогда не думал, что будет делать это для кого-то. Кормить с ложки. Мыть чужие волосы. Следить, чтобы человек не захлебнулся в ванной. Тем более для Малфоя. Но странное дело — это не ощущалось как жертва. Не ощущалось как долг или искупление. Каждый раз, когда Драко открывал рот для очередной ложки супа, каждый раз, когда его голова клонилась набок от усталости, что-то сжималось в груди Гарри. Что-то тёплое и пугающее одновременно. Он не знал, когда это началось. Когда Драко Малфой перестал быть проблемой, сделкой, способом забыться и стал... Гарри не хотел об этом думать. Проще было сосредоточиться на ложке, на температуре воды, на подушке, которую нужно взбить. Проще было делать, чем чувствовать. Визитка колдомедика Эйвери лежала на тумбочке в прихожей. Гарри смотрел на неё каждый раз, проходя мимо. Белый картон, чёрные буквы. «Специалист по ментальным проблемам». В первый раз он предложил осторожно. Сказал, что есть человек, который может помочь. Что иногда полезно поговорить с кем-то посторонним. Что это не слабость, это просто... Драко посмотрел на него. И перестал контактировать. Три дня. Три дня полной тишины. Драко отворачивался, когда Гарри входил в комнату. Не реагировал на вопросы. Не открывал рот для ложки. Просто лежал лицом к стене и молчал. На четвёртый день Гарри сдался. — Я больше не буду предлагать, — сказал он, садясь на край кровати. — Обещаю. Никаких целителей. Только если ты сам захочешь. Драко повернулся. Его глаза были красными, запавшими. Но он кивнул. И вечером впервые за три дня согласился что-то съесть. Гарри убрал визитку в ящик стола.

***

Были моменты... не хорошие, нет. Но менее плохие. Драко любил сидеть рядом с Гарри. Не разговаривать… просто быть рядом. Прижиматься боком на диване, пока Гарри читал вслух. Его голова опускалась на плечо Гарри, дыхание выравнивалось, и он засыпал под монотонный звук голоса. Гарри читал всё подряд. Нашёл в библиотеке Блэков старые романы, приключенческие истории, даже сборник магических сказок. Неважно что. По ночам Драко спал в его объятиях. Это началось само собой. В первую ночь после больницы Гарри просто не ушёл. Сидел на краю кровати, держа его за руку, пока сам не задремал. Проснулся под утро, скрючившись в неудобной позе, с затёкшей шеей. На следующую ночь он лёг рядом. Просто лёг, не прикасаясь. Но Драко сам придвинулся ближе, уткнулся лицом ему в грудь, вцепился пальцами в одежду. С тех пор они спали вместе. Каждую ночь. Это было иначе. Ничего похожего на то, что было раньше. Просто два тела, прижатые друг к другу в темноте. Тепло. Дыхание. Биение сердец. Иногда Драко просыпался среди ночи. Дёргался, всхлипывал, звал кого-то во сне. Гарри обнимал его крепче, шептал что-то бессмысленное, пока дрожь не утихала. Иногда Гарри просыпался первым. Лежал в темноте, слушая ровное дыхание Драко, и думал о том, как они оказались здесь. Два человека, которые ненавидели друг друга полжизни. Два человека, которые искали забвения в чужом теле. Два человека, которые теперь держались друг за друга, потому что больше не за кого было держаться.

***

Драко не любил оставаться с Кричером. Гарри понял это быстро. Стоило ему сказать, что нужно выйти… за едой, за чем угодно, и лицо Драко менялось. Губы поджимались, глаза темнели. Он отворачивался и не отвечал на прощание. — Я ненадолго, — говорил Гарри каждый раз. — Час максимум. Кричер будет рядом. Драко молчал. Гарри возвращался как можно быстрее. Бегом по Косому переулку, хватая первое попавшееся, не торгуясь, не выбирая. Аппарировал обратно с бьющимся сердцем. Драко всегда ждал его в гостиной. Сидел на диване, завернувшись в плед, глядя на дверь. И отворачивался, когда Гарри входил. Обиженный. Как ребёнок, которого бросили. Гарри подходил, садился рядом, брал его за руку. Ничего не говоря, просто был рядом, пока напряжение не отпускало худые плечи, пока Драко не придвигался ближе, утыкаясь лбом ему в плечо.

***

Гарри старался не думать о внешнем мире. Ему хватало проблем. Сов он отправлял обратно, даже не читая имена отправителей. Газет в доме не было. Камин оставался запечатанным. Иногда, выходя за продуктами, он ловил на себе взгляды. Узнавание, осуждение, любопытство. Шёпот за спиной. Он научился не замечать. Идти вперёд, смотреть прямо перед собой, делать то, что нужно, и возвращаться. Мир снаружи существовал. Но Гарри решил, что это проблема будущего Гарри. Сейчас был Драко. Сейчас была эта комната, эта кровать, эти руки, которые цеплялись за него во сне. Остальное могло подождать.

***

Снег пошёл под утро. Гарри проснулся ближе к обеду от мягкого лучика света, бьющего в лицо. Открыл глаза и не сразу понял, что изменилось. Потом увидел… за окном всё было белым. Крупные хлопья падали медленно, лениво, укрывая мир мягким одеялом. Первый снег. Драко тоже проснулся. Гарри почувствовал, как он шевельнулся рядом, как приподнялся на локте. Они смотрели на снег вместе. Молча. Минуту, две, пять. — Я хочу погулять. Голос Драко был хриплым от долгого молчания. Но в нём было что-то... что-то новое. Что-то живое. Гарри повернул голову. Драко смотрел в окно. На его лице... не улыбка, нет. Но тень чего-то похожего на интерес. Впервые за все эти недели. Гарри боялся дышать. Это было глупо, бояться спугнуть момент, который уже случился. Драко сказал, что хочет гулять. Драко чего-то захотел. Впервые за долгое время он посмотрел на мир и увидел что-то, кроме пустоты. Надежда была опасной штукой. Гарри знал это лучше многих. Надежда могла вспыхнуть и погаснуть, оставив после себя только пепел. Но сейчас, глядя на лицо Драко, на этот проблеск интереса в серых глазах, он не мог её остановить. Может быть. Может быть, это начало. Может быть, худшее позади. Или может быть, это просто хороший день. Один хороший день среди плохих. Гарри решил, что примет любой вариант. — Хорошо, — сказал Гарри. — Нужно одеться теплее.

***

Они гуляли где-то час. Драко шёл медленно, подставляя лицо падающим хлопьям. Снежинки таяли на его щеках, на ресницах, на губах. Он ловил их ладонью и смотрел, как они превращаются в капли воды. Гарри шёл рядом. Не торопил. Не спрашивал, куда они идут. Просто был рядом. Они прошли через парк, по заснеженным аллеям, мимо детей, лепивших первого снеговика. Драко остановился у пруда, глядя на уток, которые недовольно крякали, пробираясь сквозь ледяную кашу у берега. Он не улыбался. Но его плечи были расправлены. Его дыхание было глубоким. Его глаза... его глаза были здесь. В этом моменте. Не где-то далеко, не в прошлом, не в пустоте. Здесь. Когда Драко устал, он просто остановился. Посмотрел на Гарри. — Я хочу домой. — Аппарируем? Драко покачал головой. — Нет. После аппарации кружится голова. — Он помолчал. — Давай пешком. Гарри кивнул. Они шли обратно медленно. Снег всё ещё падал, мягкий и тихий. Под ногами хрустело. Дыхание вырывалось облачками пара. Драко шёл рядом, иногда задевая плечом плечо Гарри. Случайно или намеренно, Гарри не знал. Не спрашивал. Площадь Гриммо показалась впереди. Знакомые очертания домов, припорошенные снегом. Ещё несколько минут и они будут дома. В тепле. — Гарри. Голос за спиной. Знакомый. До боли знакомый. Голос, который он слышал тысячу раз. В Норе, в Хогвартсе, в их общей квартире. Голос, который шептал «люблю тебя» и смеялся над его шутками. Голос, который он не слышал очень давно. Гарри замер. Драко тоже остановился. Его рука, которая касалась локтя Гарри, напряглась. Гарри обернулся. Джинни стояла посреди заснеженного тротуара. Снежинки падали на её рыжие волосы, выбивающиеся из-под шапки. На её бледное лицо, усыпанное веснушками. На её глаза… карие, огромные, полные чего-то, что Гарри не мог прочитать. Она похудела. Это было первое, что он заметил. Скулы стали острее, шея тоньше. Тёмные круги под глазами, которых раньше не было. Она выглядела так же плохо, как он себя чувствовал. — Гарри, — повторила она. Её голос дрогнул. — Мы можем поговорить?

***

Кухня казалась чужой. Гарри сидел за столом, сжимая кружку с чаем, который уже давно остыл. Напротив сидела Джинни. Её кружка тоже стояла нетронутой. Они молчали. Где-то там, в гостиной, был Драко. Он оставил его с Кричером, и это решение давило на грудь тяжёлым камнем. Но Джинни попросила поговорить наедине. Он был должен ей этот разговор. Очень давно. — Джинни, я... — начал он. — Я беременна. Два слова и мир рухнул. Гарри физически почувствовал, как что-то внутри него обрушилось, как фундамент под ногами превратился в пыль. Воздух застрял в лёгких, отказываясь двигаться. Кружка в его пальцах задрожала, чай плеснул на стол. Беременна. Он смотрел на неё. На её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на руки, сложенные на животе. На животе, в котором... Слеза скатилась по его щеке. Он не заметил, когда начал плакать. Просто вдруг осознал… мокро, солёно, и он не может дышать, не может думать, не может... Трусливая свинья. Он думал, что знает, насколько он ужасен. Думал, что достиг дна. Но дно оказалось глубже. Намного глубже. Он бросил её. Бросил с запиской в две строчки. Сбежал, пока она... пока внутри неё... — Прости, — выдавил он. Голос не слушался, ломался на каждом слоге. — Прости меня... Я... Слова царапали горло. — Я обеспечу всем необходимым. — Он заставлял себя говорить, хотя каждое слово было пыткой. — Я буду участвовать в жизни ребёнка, если ты захочешь... Но я не могу быть с тобой, я... Джинни улыбнулась. Улыбка не дошла до глаз. Осталась где-то на губах… грустная, усталая, слишком мудрая для её лет. — Я знаю, — сказала она тихо. Гарри замер. — Я видела, как ты заглядываешься на парней. — Её голос был ровным, почти спокойным. Кровь отхлынула от лица. — Я находила твои зелья, — продолжала Джинни. — Ты думал, я не замечаю, но я замечала. Каждый раз. — Джинни... — Я, кажется, поняла раньше, чем ты сам. — Она опустила взгляд на свои руки. — Но я обманывала себя. Убеждала, что главное — ты выбрал меня. Что остальное не важно. Что если я буду достаточно хорошей, достаточно красивой, достаточно... — её голос дрогнул, — ...что ты полюбишь меня так, как я тебя. Гарри плакал. Открыто, некрасиво. Слёзы текли по щекам, капали с подбородка. Он не пытался их вытереть. Джинни встала. Обошла стол. Наклонилась. Её губы коснулись его лба, мягко и нежно. Как благословение. Как прощание. — Будь счастлив, Гарри, — прошептала она. Он обнял её. Вцепился в неё, как утопающий в спасательный круг. Она обняла его в ответ, и они плакали вместе. Два человека, которые любили друг друга. Просто не так, как должны были. Не так, как хотели. Не так, как могли бы.

***

Гарри проводил её до двери. Они не говорили больше ни слова. Всё было сказано. Джинни натянула шапку, поправила шарф. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. И ушла. Снег всё ещё падал. Её рыжие волосы мелькнули в белой пелене и исчезли. Гарри закрыл дверь. Прислонился к ней спиной. Закрыл глаза. Дышал. Три года. Три года он строил жизнь, которая никогда не была его. Три года играл роль, которую все ожидали. Герой. Будущий муж. Будущий отец. Будущий глава счастливого семейства Поттер-Уизли. И вот всё закончилось. Одним разговором. Одним «будь счастлив». Он ждал боли. Разрывающей, острой боли потери. Но вместо неё было... облегчение. Горькое, виноватое, неправильное облегчение. И от этого становилось только хуже. Он должен был страдать. Должен был рыдать, умолять её остаться, обещать измениться. Как делают нормальные люди. Но он не был нормальным. Никогда не был. Гарри открыл глаза. Вытер лицо рукавом. Одна дверь закрылась. Может быть, теперь он наконец сможет открыть другую. Он оттолкнулся и пошёл в гостиную. — Драко, я... Диван был пуст. Плед, в который Драко кутался, валялся на полу. Подушки смяты. Но самого Драко не было. Гарри огляделся. Камин. Кресла. Книжные шкафы. Пусто. — Драко? Тишина. Что-то глухо стукнуло. Откуда-то... из буфета. Гарри подошёл. Массивный дубовый буфет с резными дверцами, в котором хранился фамильный хрусталь Блэков. Изнутри снова донёсся приглушенный звук. Он открыл дверцу. Кричер лежал на полке, скрюченный в три погибели по соседству с пыльными бокалами. Его руки и ноги были связаны шнурами от занавесок. Рот заткнут носком. Огромные глаза эльфа уставились на него с немым укором. — Какого... Гарри вытащил носок изо рта Кричера. Начал развязывать узлы. — Что случилось? Где Драко? Кричер закашлялся, растирая затёкшие запястья. — Молодой господин Малфой, — прохрипел он, — связал Кричера. Засунул в буфет. Кричер пытался остановить, но молодой господин сказал молчать и не двигаться… — Куда он пошёл?! Кричер сжался. — Кричер не знает. — Найди его! — Кричер не может, — эльф сжался ещё больше. — Мастер Драко запретил его искать. Кричер не может ослушаться прямого приказа волшебника с кровью Блэков...

***

Гарри обыскал дом за три минуты. Спальни. Ванные. Чердак с упырём, который возмущённо заверещал, когда Гарри распахнул люк. Подвал, заставленный старой мебелью и сундуками. Библиотека. Кладовка. Каждый угол, каждый шкаф, каждое пространство, куда мог поместиться человек. Пусто. Гарри вылетел на улицу. Снег валил стеной. Густой, плотный, заметающий всё вокруг белым покрывалом. Тротуар, по которому они шли час назад, был девственно чист. Ни следов. Ни отпечатков ботинок. Ничего. — Драко! Его голос утонул в снежной пелене. Пусто. Если следы и были, снег их уже давно замёл. Гарри крутился на месте, оглядываясь. Куда? Куда он мог пойти? Сам Драко не мог далеко уйти. Без магии, без денег, в незнакомом магловском районе... Но он мог встретить волшебника. Попросить аппарировать. Куда угодно. Куда угодно. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Он подслушал. Наверняка подслушал. Разговор с Джинни. Беременность. Всё это... Гарри зажмурился, сосредоточился. Старая квартира. Сжатие. Темнота. Поворот. Знакомый подъезд. Третий этаж. Дверь с новым замком. Гарри постучал. Кулаком, громко, не заботясь о приличиях. Дверь открылась. Пожилая женщина в цветастом халате уставилась на него. — Драко Малфой, — выпалил Гарри. — Блондин. Высокий. Он здесь? Женщина замотала головой, отступая вглубь квартиры. Гарри аппарировал прежде, чем она успела закрыть дверь. Склеп. Холодный камень, мерцающие свечи. Ниша с именем Нарциссы. Белые розы под стазисом, всё ещё свежие. Пусто. — Драко! Эхо металось между стенами, отражаясь от мраморных плит. Ничего. Гарри сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Особняк. Сжатие. Темнота. Он появился посреди заснеженного поля. Там, где когда-то возвышался особняк Малфоев, теперь были только развалины. Разрушенные стены, провалившаяся крыша, засохшие кусты, пробивающиеся сквозь битый камень. Министерство конфисковало поместье и снесло его год назад. Гарри обошёл руины, проваливаясь в сугробы. Пусто. Драко здесь не было. Драко не было нигде. Гарри стоял посреди снежного поля, задыхаясь от паники. Сердце билось слишком быстро, слишком громко. Мысли метались, сталкивались друг с другом, рассыпались осколками. Он подслушал. Он решил, что Гарри бросит его ради ребёнка. Он решил... Образы вспыхивали перед глазами. Непрошеные, страшные. Драко на краю бездны. Драко, шагающий навстречу забвению. Драко, холодный и неподвижный... Нет. Нет-нет-нет. Гарри согнулся пополам, упираясь руками в колени. Дышать. Нужно дышать. Нужно думать. Куда ещё? Куда мог пойти человек, который хочет... Когда? Когда Драко Малфой стал человеком, потеря которого могла его уничтожить? Когда этот невыносимый, язвительный, сломанный человек пробрался ему под кожу так глубоко? Он не мог его потерять. Не сейчас. Не так. Не когда он только начал понимать, что чувствует. Он выпрямился рывком. Сова. Мысль вспыхнула, как молния. Волшебники, которые не хотели, чтобы их нашли, накладывали на себя защитные чары, сбивали сов с курса. Но у Драко не было магии. Он не мог спрятаться от совы. Гарри аппарировал. Косой переулок был забит народом. Субботний вечер, снегопад, предрождественская суета. Люди толкались, переговаривались, таращились на него — растрёпанного, с безумными глазами, в мокрой от снега мантии. Ему было плевать. Совиный магазин был в двух кварталах. Гарри пробился сквозь толпу, расталкивая зазевавшихся локтями. — Мне нужна сова, — выпалил он, влетая внутрь. — Любая. Самая быстрая. Продавец — сонный волшебник с перьями в волосах — моргнул. — У нас есть прекрасные филины из Норвегии... — Любую! Гарри швырнул на прилавок горсть галлеонов. Схватил первую клетку, которая попалась под руку. Бурая сова возмущённо заухала. Мётлы продавались через два магазина. — Чистомёт, — Гарри ткнул пальцем в витрину. — Вон тот. Ещё галлеоны на прилавок. Метла в руках. Сова под мышкой. Он выскочил на улицу. Люди пялились. Шептались. Кто-то узнал его, кто-то потянулся за камерой. Гарри не обращал внимания. Он поставил клетку на землю, открыл дверцу. Сова выбралась, встряхнулась, уставилась на него круглыми жёлтыми глазами. Письмо. Нужно письмо. Гарри пошарил в карманах. Пальцы наткнулись на что-то бумажное. Фантик. Обёртка от шоколадной лягушки, которую он съел пару лет назад. Он сунул фантик в лапу сове. — Драко Малфой, — сказал он, глядя ей в глаза. — Найди Драко Малфоя. Отнеси ему это. Сова склонила голову. Моргнула. И взлетела. Гарри вскочил на метлу. Оттолкнулся от земли. Ветер ударил в лицо, снег залепил очки. Он рванул вверх, за бурым силуэтом, мелькающим в белой пелене.

***

Сова летела над Лондоном. Гарри мчался следом, пригнувшись к древку метлы, не чувствуя ни холода, ни снега, залепляющего очки. Крыши домов проносились внизу. Чёрные, белые, усыпанные снегом. Огни фонарей расплывались в мутные пятна. Ветер выл в ушах, заглушая всё остальное. Бурый силуэт совы нырнул вниз, меняя курс. Гарри узнал направление. Кинг-Кросс. Сердце забилось сильнее. Быстрее. Так громко, что, казалось, заглушало рёв ветра. Вокзал. Поезда. Рельсы. Нет… Гарри наклонился вперёд, выжимая из метлы всё, что она могла дать. Чистомёт был не гоночной моделью. Маглы внизу могли видеть его. Волшебники могли возмущаться нарушением Статута. Министерство могло слать ему сотни сов с угрозами и штрафами. Плевать. Плевать на всё. Только бы успеть. Вокзал вырос из снежной пелены, массивный, старый, знакомый до боли. Гарри видел его десятки раз. Отсюда он уезжал в Хогвартс. Сюда возвращался. Здесь его встречали Уизли. Здесь началась его настоящая жизнь. Гарри рухнул вниз. Метла ударилась о мокрый асфальт, выскользнула из рук, покатилась. Он не стал её поднимать. Двери вокзала. Толпа. Люди с чемоданами, с детьми, с собаками. Гудки поездов, объявления из динамиков, запах кофе и мокрой одежды. Люди оборачивались. Таращились на него, мокрого, растрёпанного, в мантии поверх домашней одежды, с безумными глазами. Кто-то отшатнулся. Кто-то потянулся за телефоном. Гарри не видел их. Он видел только сову. Бурые крылья мелькали впереди, ныряя между колоннами, огибая киоски. Гарри бежал, расталкивая прохожих, перепрыгивая через чемоданы. Платформа девять. Платформа десять. Между ними. Гарри замедлил шаг. Остановился. Драко сидел на скамейке. В домашней одежде. В растянутом свитере и жёлтых шелковых штанах от его нелюбимой пижамы. Волосы мокрые от растаявшего снега, прилипшие ко лбу. Он смотрел в никуда. Просто в пустоту перед собой, как смотрел все эти недели. Сова спикировала вниз. Фантик упал ему на колени. Яркий, цветной, нелепый на фоне жёлтого шёлка. Драко даже не посмотрел. Гарри стоял в десяти шагах от него и не мог сдвинуться с места. Ноги приросли к полу. В горле застрял ком. Объявление прогремело над головой. Что-то про задержку поезда до Эдинбурга. Где-то плакал ребёнок. Где-то смеялись. А Драко сидел на скамейке между двумя мирами, мокрый и потерянный, и смотрел в никуда. Гарри подошёл ближе. Лёгкий взмах, беззвучное заклинание. Тепло окутало Драко невидимым коконом, и тот вздрогнул. Поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление. Гарри сел рядом. Скамейка была холодной и мокрой. Мимо текли люди. Мир продолжал вертеться. — Что ты тут делаешь? — голос Драко был хриплым. — Ты должен... ты должен строить семью. С Джинни. Гарри хмыкнул. Протянул руку и взъерошил мокрые светлые волосы. Драко дёрнулся, но не отстранился. — Идиот. Ты тоже теперь моя семья, — сказал Гарри. — И, может быть, Кричер. Драко уставился на него. Его губы дрогнули. Уголки поползли вверх, и Гарри видел, как он пытается это остановить. Как борется с улыбкой, которая рвалась наружу. Проиграл. Улыбка была слабой, неуверенной. Но настоящей. Гарри встал. Протянул руку. — Пойдём домой, Драко. Драко смотрел на его ладонь. Долго. А потом взял. Его пальцы были ледяными. Гарри потянул его вверх, помогая подняться. И замер. Драко был без обуви. Босые ноги — один носок, мокрый, грязный, и одна голая ступня — стояли в слякоти. Гарри не стал спрашивать, просто подхватил Драко под колени и поднял на руки. Драко вздохнул. Уткнулся носом ему в шею. Его дыхание было тёплым, щекотным. Гарри понёс его через толпу. Люди расступались. Оглядывались. Шептались. Мужчина в странной одежде несёт на руках другого мужчину в канареечных штанах и одном носке. Зрелище, которое не каждый день увидишь на вокзале Кинг-Кросс. Гарри было плевать. Он вышел на улицу. Метла всё ещё валялась там, где он её бросил. Снег уже припорошил древко. — Хочешь аппарировать? — спросил он тихо. — Или полетаем на метле? Драко помолчал секунду. — На метле, — пробормотал он в шею Гарри. — От аппарации кружится голова. Гарри улыбнулся. Он призвал метлу беспалочковой магией, усадил Драко перед собой, обхватил его руками. Оттолкнулся от земли. Они поднялись над Лондоном. Снег всё ещё падал. Мягкий, тихий, укрывающий город белым одеялом. Огни внизу мерцали сквозь пелену. Драко прижался спиной к его груди. Его голова откинулась на плечо Гарри. Впереди было много всего. Ребёнок. Разговоры, которых он избегал. Работа. Друзья, которые, возможно, никогда его не простят. Мир, который всё ещё ждал от него чего-то. Но сейчас... Сейчас был снег. Мягкий, тихий, укрывающий мир. Сейчас было тепло другого человека в его объятиях. Сейчас был Драко, который выбрал взять его руку. Они летели домой. И этого было достаточно.

༻ ∘ конец ∘ ༺