Розы

Через золото, рубин

Прорывается цветок,

Даже воздуха глоток

Недоступен будет скоро.

Через сердце, через грудь

Разрывает меня чувство;

Безобразное безумство

И меня бросает в дрожь.

Вздох и капля, лепесток.

Вздох и боль, бутон, венок.

Смерть, огонь,

Пусть прорастает.

Душу больше не унять.

Я надеюсь, что быть может,

Меня будешь вспоминать…

У могилы.

Фиолетовый совсем не идет Кавеху. Ну правда, ни к волосам, ни к одежде, даже с глазами не смотрится. А листочек всё равно от фиолетовой сумерской розы. Сложно было не узнать, они растут везде: на подоконниках, клумбах, под деревьями в джунглях… Кавех любил эти цветы, пока они не начали лезть в его сердце. Любой студент, который хоть раз залезал на верхние полки библиотеки и рассматривал старые тома по медицине, ну или имел знакомых, которые так делали, точно знал про эту болезнь. Ханахаки. Странное название, звучит совсем не по-сумерски, хотя один из вариантов ее происхождения идет от сумерской богини цветов, второй — с далеких остров Инадзумы. Третья версия вообще уверяет, что это всё ложь и болезнь выдуманная. Но факт остается фактом, раз в полвека да найдётся чудак, который подхватит эту заразу. — И это серьёзно я? — Кавех устало посмотрел в зеркало. Мотнул головой и, смыв с ладоней капельки крови, собрался выходить из ванной. Листочек он сунул в карман. Стоило открыть дверь ванной, как парень испуганно взвизгнул и отшатнулся: — Архонты! Хайтам! Ты чего стоишь перед дверью? Цепкий взгляд зеленых глаз тут же пробежался по Кавеху. — Хотел уже стучаться. Долго в ванной торчишь. —приподнял одну бровь. Блондин виновато потер затылок. Он и впрямь долго находился в ванной пытаясь отдышаться и примириться с судьбой. Но в ответ всё равно вывались колкость. — Не цветок, без душа не засохнешь. — Он пихнул его плечом и пошел в свою комнату. — «Да, иронично вышло» — пронеслось у него в голове. Аль-Хайтам только холодно хмыкнул в ответ. Кавех закрылся у себя в комнате и сел на кровать и тут же зашелся приступом кашля, в ладони снова оказался листочек и кровавые пятна. — Фу, каждый раз руки мыть, что ли… Брезгливо пробормотал Кавех, а потом упал спиной назад. Лежа на кровати и смотря в потолок, он снова и снова прокручивал события сегодняшнего утра. Проснулся раньше чем обычно от приступа кашля, обнаружил кровавые пятна, помешал расписанию Хайтама… Хайтам. Аль-Хайтам. Сердце сжималось от его имени, а Кавех лишь сжимал кулаки. Что за чёрт, почему он, где он вообще умудрился поймать эту Ханахаки? Почему сейчас?.. — Я не могу сейчас всё разрушить… — Простонал Кавех, прикрывая глаза. Они уже давно жили вместе, давно забыли старые ссоры, ну или почти забыли. Как минимум, так могли думать жители города, ведь их часто видели вместе, они ходили на базар, покупали сумерские блюда в ларьках, сидели в таверне вместе и с друзьями, и даже иногда сидели вместе в библиотеке… Идиллия. И разрушить её чем-то таким дурацким, почти выдумкой? Злая шутка судьбы, не иначе. Кавех в принципе не признавал свою влюблённость, даже не в Аль-Хайтама, а во что угодно. Он не признавал, что достоин любви… Тем более в секретаря академии. Блондин резко сел. — Так, может, и не в него вовсе. — воскликнул он. — «А в кого?» — ответа на эту мысль не было. Только он один. В дверь комнаты постучались: — Кавех, ты завтракать идёшь? Как всегда спокойный голос Хайтама. — Да-да… — проворчал Кавех и снова посмотрел на руку, которая держала зеленый листочек. — Иду. *** И вот прошло пару дней. К несчастью, Архитектор убедился в некоторых вещах: Да — это точно Ханахаки, он специально просидел в доме Даэны целый день, изучая этот вопрос и все симптомы (если их так можно назвать) совпали. Да — болезнь или убивает, или… Или взаимная любовь, фу. Да, Кавех действительно болен, кашель начал усиливаться, как и количество лепестков, пришлось носить с собой платок. И да, во всём виноват Аль-Хайтам. Только на него в груди отзывается странное движение. В который раз подытожив собранную информацию и в попытке принять действительность, Кавех вздохнул, отводя от лица платок. Очередной приступ кашля застал его в момент размышления. Белый платок полностью пропитался кровью. «Неэффективно», — подумал парень и ещё раз устало вздохнул. Он не знал, что делать. Спокойно принять свою участь, сдаться и умереть? А когда это произойдёт? Точного времени нет, кто-то держался неделю, кто-то месяц, а по слухам кто-то прожил с Ханахаки пять лет и ничего. Пытаться бороться и найти лекарство? Тоже не вариант, лекарство одно. Признаться Хайтаму в любви? Взять и просто сделать это? Кавех закашлял. — «Нет. Что угодно, но не это. Я не могу повесить на него ещё больше, вроде дурацких чувств соседа… Это моя и только моя проблема», — расстраивать своего друга, вот что хотелось ему меньше всего. — «Надо купить еще платков, не белых» *** Прошло пару недель. Болезнь мучила Кавеха не так сильно, как он думал. Пара листочков, пара капель крови… Возможно это потому, что Кавех погрузился в работу с головой и почти не видел объект обожания… Парень пытался отрицать эту мысль как только мог. Ему было жаль только одно, что с платков, кровь нормально не отстирывается и их приходилось менять, это дело не дешёвое, но даже в этом блондин нашёл плюс — платки хорошо смотрелись с его одеждой, можно было улучшить свой привычный образ и наряд, ему это даже начало нравится. Удивительно, но такие маленькие изменения в стиле заметил и Аль-Хайтам. — Ты решил коллекционировать платки? — спросил он, когда Кавех зашел в гостиную после долгой и бессонной ночи, чтобы отдохнуть и выпить чая. Хайтам, как обычно, сидел на диване, нога на ногу, в руках книга, но пронзительные зелёные глаза смотрели прямо на Кавеха. — А? Ну, что-то типа того. Подумал, может и разнообразить свой привычный образ. — Блондин небрежно двинул плечами. — Должно же в этом доме хоть у кого-то быть чувство вкуса. — следом полетела колкость. Как в их самом обычном диалоге. Хайтам привычно поднял одну бровь — Вкус? Хм, стоит признать тебе и впрямь идёт. Кавех замер. Странное чувство в груди. Словно там распустился цветок, вот только похоже это была не метафора. — Ну наконец-то заметил, я думал до смерти не обратишь внимание на мои старания — на последок плюнул кислотой Кавех и быстро развернувшись вышел из гостиной, даже не вспомнив зачем туда пришёл. В горле уже клокотало. Хайтам чуть удивлённо проводил его взглядом. Уже в своей комнате Архитектор разрешил себе откашляться. На новом, уже красном платке, растекались темные пятна крови, а еще фиолетовые лепестки. Лепестки это вам не листочки. Это знак, что болезнь усугубляется… Но Кавех лишь улыбнулся: — И впрямь, Сумерская роза.

***

Кавех никогда не считал Аль-Хайтама бесчувственным чурбаном, никогда. Да, может, ему не хватало обходительности, эмпатии, сочувствия, ну может просто человеческих чувств и эмоций, (только по мнению Кавеха), но все же он был человеком, близким человеком, и Кавех ему все прощал. Прощал, пока эти человеческие факторы не стали просыпаться внутри секретаря. Специально или нет, но Хайтам стал куда обходительнее с Кавехом, возможно это блондину так казалось, но с каждым жестом мудреца в его сторону, с каждым взглядом и каждым брошенным словом, которые уже были не ледяные, а чуть холодные, цветы рвали душу и сердце. А вместе с цветами их рвала еще и вина. Вина за то, что Кавех в принципе заболел. Вина за то, что до сих пор не поделился с друзьями. С Тигнари, Сайно, да хоть с Коллеи или Сетосом, даже профессор Фарузан! Чтобы хоть кто-нибудь знал, что с ним происходит… — Нет. Нет. О чем я только думаю, я не должен навязывать им свои проблемы… Они будут волноваться, беспокоиться, приходить проведать... Не стоит их напрягать… Каждый раз отказывал себе Кавех, когда думал о том, чтобы облегчить душу. Это его проблемы, только его. Он сам виноват в том, что они появились, надо было не влюбляться… И пока Кавех тонул в чувстве вины, секретарь безжалостно продолжал выращивать цветы в его сердце. Ночами кашель Кавеха усиливался и мешал ему спать, поэтому он полностью поменял режим дня, с утра до вечера он спал, а по ночам работал. Платки приходилось менять и стирать слишком часто. Руки, которые раньше были так красивы и могли огрубеть только от карандаша, теперь морщились от постоянного контакта с водой. К счастью, навалилась гора работы. Архитектор просиживал всё время за чертежным столом. Больше не убирался в доме и почти не готовил, он старательно избегал Хайтама, но воздух все уменьшался. В один из дней, Кавех проснулся от резкой боли в теле. Он буквально подскочил на кровати и обхватил себя руками, начал растирать мышцы, сам не замечая как ногтями оставлял длинные, красные полосы на теле. Казалось, что по его венам растекался огонь. Вдруг. отпустило. Блондин шумно выдохнул. Оперся руками на кровать, его трясло, по лбу скатилась капля пота. «Что, что это было?» мысли никак не хотели собираться, все путалось. «Ай, надо пойти попить воды…» Пошатываясь он встал с кровати. Дверь комнаты скрипнула, Кавех вышел и только тогда услышал голоса из гостиной. «Гости? У Аль-Хайтама?» Не веря своим ушам, он прошагал на звук. И впрямь, люди. — Кавех! Привет! По ушам резанул высокий голос. — Паймон, путешественница. Ну надо же, какими судьбами? Известные на весь Тейват девушки, сейчас сидели на зеленом диване, напротив Хайтами и весело болтали. — Случайно встретились с Аль-Хайтамом на базаре, заболтались и вот решили заглянуть в гости! Паймон радостно захлопала в ладоши. Кавех изогнул бровь. В гости, Аль-Хайтам, привёл, просто так? Слабо верится. Лицо секретаря же, ничего не выражало. — Что ж, это значит, что я во время проснулся. Кавех улыбнулся и сел на диван рядом с путешественницей. Паймон тут же начала пересказывать предысторию диалога: — Ну так вот! Мы изначально помогали Нилу с выбором тканей для нового танцевального костюма… Кавех улыбался и кивал, но совсем не вслушивался в слова девочки, поэтому когда она резко спросила — А какой твой любимый цвет? — Он вздрогнул, не ожидая, что ему тоже надо говорить. — Кхм, цвет? Ну, я люблю практичные цвета, которые со всем сочетаются. — Быстро нашелся с ответом Кавех. Паймон же согласно закивала головой, а путешественница улыбнулась. — А вообще, я люблю зелёный, тот темно- зелёный, который вы наверняка видели на крышах сумерских домов. Это моя любимая плитка. Обычно её и советую заказчикам — ещё чуть погодя ответил Кавех. — Ты, как обычно, весь в работе. — Паймон погрозила ему пальчиком, её излюбленный жест, и перевела взгляд на сидящего напротив — Хайтам, а ты так и не ответил. Какой же у тебя любимый цвет? Впервые за диалог блондин посмотрел на Аль-Хайтама. Тот сидел всё так же уткнувшись в книгу. Кавех поморщился и цинично ответил за него: — Да, наверняка, это бирюзовый. Только в нём и ходит. Аль-Хайтам захлопнул книжку и уставился Кавеху в глаза, да так, что второй даже выставил перед собой руки, закрываясь. — Красный. Вот мой любимый цвет. Красный, который алый как кровь. Холодный голос пробрал Кавеха до мурашек, к горлу резко подступил комок. Парень подпрыгнул и воскликнув «Точно! Я забыл кое-что дочертить!» выбежал из гостиной, под изумлённые взгляды Паймон и путешественницы. Только оказавшись в своей комнате, он разрешил себе выплюнуть. Кровавый комок, с нераспустившимся бутоном. Это был первый целый цветок, который явно не значил ничего хорошего. *** С каждым днём Кавех чувствовал, что его состояние ухудшается. Когда он ложился на кровать, то больше не мог дышать, словно что-то вставало поперек дыхательных путей, поэтому Архитектор перестал вообще пользоваться своим ложем, спал сидя, уперевшись руками в чертежный стол. Работать тоже стало тяжелее, мысли путались, вычисления не складывались. Приходилось всё проверять и перепроверять, а цифры всё время получались разные. И кашель, беспрерывный кашель, который уже невозможно было скрыть. Бутоны лезли раскрытыми, но это была не главная проблема — стебли. Это да. Розы колючие и эти шипы раздирали горло Кавеха в клочья. С каждым новым бутоном, внутри прибавлялась царапина, а на губах капелька крови. Ни есть, ни пить было невозможно. Только одно было утешением — отсутствие Хайтама. Какая-то командировка, где-то в пустыне, зачем туда ехать… Точнее он не рассказывал, а блондин не расспрашивал. Хотя, возможно, это и не было утешением, может быть, от одиночества это чертово проклятие и разрасталось… Кавех не знал. Не хотел знать. «У меня во рту суше, чем в сердце пустыни Хадрамавет» Осознав, что эта мысль крутилась в голове уже минут пять, Кавех вздохнув встал из-за стола. В глазах тут же потемнело, но парень удержал равновесие. Медленно побрел на кухню, отметив, что дом выглядит очень заброшенным. «Будто тут никто и не живёт… Прибраться надо бы» Но сил на уборку не было, отбросил мысль. Свежей воды тоже не было, немного на дне кувшина, но кто знает сколько она там стояла, Кавех не могу вспомнить, когда же он наполнял его. «Ладно, была не была, это же вода, что с ней будет» Выпил. Внутри вновь развёргся вулкан. «Ай, неужели эти чертовы растения так на воду реагируют?» Приложил руку к груди, пощупал себя. Вроде ничего не изменилось, почему же так горит внутри? Отвратительный привкус железа на губах, мучительный стон. Прошёл в гостиную и сел на кресло, прикрыл глаза в надежде остановить новый приступ. — Кавех? Что, что ты делаешь тут? Открыл глаза. Утро, недовольное лицо Аль-Хайтама. Он так близко, наклонился к спящему Кавеху. «Хайтам!» сердце запрыгало «ой, я что уснул» огляделся, взглянул на свет из окна «Аль-Хайтам вернулся, хм мог бы и весточку прислать, что ли» недовольно прищурился — говорить разучился? Если да, то слава архонтам. — Аль-Хайтам выпрямился, пробегая глазами по Кавеху, чуть нахмурился. — Ниф… Не, кхм, ничего не разучился. — недовольно бросил Кавех, но слишком тихо, язык запутался, горло болит, трудно разговаривать. Он не злится, не спорит, почему-то выглядит озабоченным: — Совсем плохо? Ты и до этого выглядел болезненным. «Брови хмурит, какие брови красивые, выразительные, глаза подчёркивают» — Кавех! Блондин моргает, опять ушел в свои мысли. Приложил ладонь ко лбу, наконец-то ответил: — Да, да это так… А какой сегодня день? — Четверг. — всё также обеспокоенно ответил Хайтам. Кавех широко раскрыл глаза. — Четверг?! Архонты, мне надо сдавать проект, сколько времени? — Ничего не замечая, архитектор подскочил и тут же чуть не упал. Хайтам поймал его за плечи — Успокойся, только семь утра. — Он чуть ли не силой усадил парня обратно в кресло. Распереживавшийся Кавех, чуть выдохнул. Он поднял руку в знаке стоп, показывая, что всё в порядке. — Хорошо, но мне в любом случае надо доделать. — Он встал, оттолкнув руки Хайтама. Тот же, его окликнул. Кавех, который уже вышел в коридор, оглянулся. — Возьми, это тебе — Аль-Хайтам протянул ему платок. Красивый, с узорами, темно-зелёный, как крыши в Сумеру. Кавех восхищенно вздохнул — Ого! Ты где такой взял? А с чего такая щедрость? — с подозрением прищурился и перевёл взгляд на соседа, но подарок притянул ближе к себе. Секретарь только отмахнулся: — Просто увидел и подумал, что раз ты собираешь новые образы с платками, тебе пригодится. Кавех улыбнулся. Впервые за долгое время — спасибо, я правда не ношу зелёные вещи, но.— кивнул головой. Ушёл к себе в комнату. Сердце радостно билось, подарок! Для него подарок! И цвет любимый, с узорами даже… Тело будто объяло пламенем счастья, а может и не счастья. Кавеха буквально обжигало. Он резко закрыл себе рот рукой, чтобы не закричать и укусил губу. Его било крупной дрожью, хотелось разорвать себя на куски, так больно было. Под кожей, словно тысяча муравьёв, кусают и жалят его. Он хотел опереться рукой о спинку кровати, но острая и жгучая боль в ноге, не дала это сделать. Кавез упал на колени, скорчился, потянулся руками к месту, где горело сильнее всего. Ему казалось, что в его ногу выстрелили или проткнули мечом, он с ужасом понял, что чувствует кровь. Кровь стекала по его ноге, окрашивала пол в алый. Вспышка, на секунду голова отключилась, он очнулся лежа на полу не в силах вздохнуть, весь в слезах, поту, губы раскусаны в кровь, но боль чуть-чуть отступила… Стук в дверь. — Кавех? Всё в порядке? «Нет-нет-нет, Аль-Хайтам не должен это видеть, нет!» — Да. Да все нормально. Блондин не знает как он смог ответить, сев он сделал глоток воздуха, но тут же его истратил на пару слов. Голова кружилась. В ответ молчание, кажется шаги. Он ушёл. — Ушёл. Ох, слава… Слава малой властительнице… Одними губами проговорил Кавех. Он облокотился об кровать, попытался восстановить дыхание. Какое-то время, он просто сидел с закрытыми глазами и дышал. С трудом, но дышал. Как только ему стало чуть легче, он сразу перевёл взгляд на свою ногу и едва сдержал крик. Прямо из его ноги расцвела прекрасная Сумерская роза.

***

После этого, цветы распускались и в других местах. На руках, спине, на боках и ногах. Где мог, Кавех из срезал. Раны кровоточили, но быстро заживали. Он стал носить больше одежды, куда больше ткани. Оголенной спины не могло быть и в мыслях, там бутоны не срезать. Он ходил к заказчику в четверг и не в четверг тоже, но при этом одевал настолько закрытую одежду, что его сложно было узнать. С каждым новым цветком, выходящим из организма, Кавеху казалось, что его конец все ближе и ближе, но хуже было не это, а то, что он совсем увяз в чувстве вины. «Возможно мне стоило всё-таки сказать друзьям, что я смертельно болен, но наверное сейчас, когда я почти без сил этого делать не стоит» В очередной раз рассуждал блондин, сидя над чертежом и крутя в руках карандаш. Ему было плохо. Правда. Очень. Постоянный кашель. Как бы это отвратительно не звучало, но он завёл отдельный стакан, куда выплелывал кровь, которая копилась во рту, а происходило это слишком быстро. Так еще и Аль-Хайтам был дома. Кавех сам не знал, почему тот ничего не спрашивает, ведь кашель был слышен, наверное, на соседней улице. «Возможно, он просто не хочет меня видеть… Ненавидит меня, наверное, мешаю ему читать в тишине» Кавех слишком часто стал впадать в беспамятство, иногда он словно просыпался, хотя был уверен, что не спал, и не помнил, что же он делал в этот отрывок времени. Сейчас он спал, он это точно знал, ведь видел свою маму. Он совсем не помнил, как заснул, видно, опять отключился и сейчас лежит головой на столе, но это неважно, ведь она гладила его по голове и волосам, говорила что-то приятное и ласково-ласково звала по имени. Кавех. Кавех. Кавех… — Кавех! Архитектор распахнул алые глаза. Его трясли за плечи. Он растерянно смотрел на напряженное лицо Аль-Хайтама. — Ох… — Голова блондина гудела, по нему пробежалось стадо вьючных яков? — Ой! — Неожиданно в поле зрения появился Тигнари — Тигнари, что ты тут делаешь? — озадаченно спросил Кавех. — Меня позвал Аль-Хайтам, сказал, что ты бредишь и тебе срочно нужна врачебная помощь. — Ты отказывался от обычного врача, забыл? — добавил Хайтам. Кавех ничего не помнил он помотал головой и спросил: — Тигнари, ты был в городе? Лесной страж и секретарь переглянулись. — Кавех — с напором сказал Аль-Хайтам. Он был очень хмурым — Я уезжал за Тигнари на несколько дней. Меня не было дома. Ты не помнишь? Блондин застонал. Всё было как в бреду. Его пожирало чувство вины, к горлу подкатил кровавый комок. — Простите… Прошептал он и отвернулся от них, закашлял. Громко, с хрипом. Параллельно кашлю, он пытался вымолвить слова извинения. Это было очень тяжело, Кавеху казалось, что он выплёвывает своё сердце, но в руках оказался только бутон. Огромный фиолетовый бутон Сумерской розы, с кровавыми каплями на лепестках. Лица Тигнари и Аль-Хайтама были белые от ужаса. Кавех виновато поморщился, он не знал, что говорить. Тишина окутала комнату на несколько минут. Было так тихо, что стало слышно, как на улице разговаривают люди. Первым молчание нарушил Хайтам. — Я… У меня даже мысли не было… — Он сжал кулаки, но Кавеху показалось, что этим жестом он сжал его шею, перекрывая последний доступ к кислороду — Кто это? «Не догадался?» Кавех усмехнулся внутри себя, покачал головой. — Кавех! Кавех, почему ты не сказал? — Эмоции на лице Тигнари постоянно сменяли друг-друга, то печаль, то гнев, то страх… — Мне не хотелось никого тревожить, знаю, глупо, но… — Кавех! Кто это? — Архитектор испуганно дёрнулся в сторону, он не ожидал того, что вечно спокойный Хайтам закричит. — Это кто-то из студентов? Преподавателей? Кто-то с базара? — он шагнул ближе, уставился ему в глаза. Кавеху честно хотелось ответить, ответить какой-нибудь колкостью, но ему не удалось это сделать. Острая боль, прямо над глазом, привычное ощущение выстрела, ну или ковыряния ножом. Вскрикнув, Кавех закрыл лицо руками, цветок, который лежал на них, благополучно упал на пол. Это было слишком больно, парень свалился со стула туда же, на пол. Сжался в комок, хватая себя за волосы, будто это могло перебить боль. Под ним растеклась небольшая кровавая лужица. Не растерявшись, Тиганри быстро послал Аль-Хайтама принести воды, бинтов, ткани, а сам присел рядом с Кавехом, кладя руку ему на спину. Поддерживая. Минута мучительных вздохов и стало чуть легче. Блондин перестал трястись, он поднял голову, из глаз текли слёзы, а над левым глазом распустилась очередная Сумерская роза. Сначала Тиганри при помощи ткани стёр кровь с его лица, стараясь не задевать цветок. — Говорить можешь? Кавех неопределённо кивнул. — Встать? — Если подсобишь. При помощи Тигнари Кавех встал, но учёный быстро посадил его на кровать. Аль-Хайтам напряжённо стоял около двери, ожидая того, что скажет Тигнари. Второй же закатал рукава рубахи Кавеха и начал осматривать руки. Чуть погодя махнул ладонью вверх: — Снимай рубашку полностью. Кавех послушно снял верх, оголяя тело. — Зажги свет. — Бросил ушастый Аль-Хайтаму. Как только стало светлее, Тигнари приступил к тщательному осмотру. Он ещё раз прощупал руки, осмотрел спину, где было пару цветков, аккуратно, рассмотрел лицо и розу, которая только-что выросла. На последок рассмотрел грудь. Приложился своим огромным ухом и приказал Кавеху дышать. Смотреть на лицо стража после этого, Кавеху совсем не хотелось. Оно было сердитым, а уши прижаты. — нельзя ругать своих пациентов… — виновато пробормотал Кавех — Я и не ругаю. — Процедил в ответ Тигнари — скажи мне, что ты обычно делаешь с цветами, которые прорастают? — срезаю — понятно… Интересно… Будь возможность я бы поизучал это подробнее, но сейчас… — Тигнари обернулся к Аль-Хайтаму — Хайтам, выйди будь добр, я хочу поговорить с Кавехом на едине. Как только секретарь вышел, учёный быстро повернулся к больному и спросил: — Кто? Из-за кого ты болеешь ханахаки? Блондин замялся, не хотел отвечать. — Кавех. Ты умираешь, ты едва дышишь, я не хочу видеть твою смерть. Всё твое тело опутано стеблями изнутри, они ползут по венам из сердца, это же видно, все руки зеленые. Просто ответь, кто это. Кавех зажмурился, ему казалось, что легче унести это с собой в могилу, но всё же шепнул: — Хайтам… Это Аль-Хайтам… Тишина, которая воцарилась в комнате заставила открыть глаза. Тигнари был в ярости. Его уши то поднимались, то опускались, а руки он сжал в кулаки: — Ты признаешься прямо сейчас! — этот крик наверняка был слышен на весь дом — Нет! — Удивительно, как у Кавеха нашлись силы крикнуть так же громко — Ты сумасшедший! Да, просто поговори! — Я умру! — блондин чуть понизил голос — если это не взаимно… Так зачем ты приближаешь мою смерть? Так есть еще пара деньков… — Так ты с этой мыслью всё вэто время молчал и страдал? Архонты, если бы ты хоть чуть-чуть говорил о своих проблемах! — Тиганри замотал головой. — Ты скажешь, вы поговорите и это не обсуждается. Кавех развёл руки, подразумевая возмущение, но Тигнари уже вышел из комнаты за секретарём.

***

И вот. Кавех полулежит, прислонившись спиной к подушке, Аль-Хайтам сидит на краю кровати. Оба молчат. Хайтам начал первым: — так кто же это? —… — Кавех, кто бы это ни был, я могу помочь, может устроить вашу встречу… — он говорит быстро, взволнованно. Кавех лишь отводит взгляд. — ты мне не поможешь. — ты даже не даёшь себе шанса! — этот человек меня ненавидит. — ты уверен? — Да, Аль-Хайтам! Я уверен! — Кавех вспылил. Он даже подскочил на кровати и сел ровно, уткнулся глазами в лицо, которое так его бесило, но которое он так любил — Я ссорюсь с этим человеком при каждой встрече, ни дня без споров, ругани и яда. И я уверен, что он был бы счастлив, если я просто исчезну и перестану мешать его спокойной жизни! После такой пламенной речи, Кавех зашелся тяжёлым кашлем. Аль-Хайтам схватил стумбочки платок и протянул Кавеху. Откашляв очередные лепестки, блондин рассмотрел платок, который дал ему Хайтам. — О нет… Нет-нет-нет! — На лице Кавеха отразилось разочарование — Хайтам, зачем же ты мне его дал? — Что? Это просто платок, он первым попался мне на глаза. Красивый, зеленый платок, цвета сумерских крыш, с аккуратными узорами был весь в темных, кровавых пятнах. «Ну да, для него платок ничего не значит, это же я возвожу всё в абсолют» Эта мысль ранила сердца Кавеха сильнее, чем любой шип розы. — Ты… Ты такой бесчувственный чурбан! — всё же не выдержал Кавех — я просто не понимаю, как умудрился полюбить тебя. Как только это резкие слова соскользнули с языка Кавеха, он осознал, что вообще сказал. Ему захотелось, чтобы цветы задушили его прямо сейчас. — Что… Что ты сказал? — Хайтам… Ох архонты, Хайтам извини, я не хотел, я не имел ввиду прям это… Блондин уткнулся глазами в одеяло, он не мог поднять голову и посмотреть Аль-Хайтаму в лицо. — Ты сказал, что влюблён в меня? Архитектор устало поднял глаза — просто откажи быстрее и убей меня. — сказал он с мольбой в голосе. Аль-Хайтам усмехнулся: — Ты такой идиот, я поражаюсь. — Нет! Ну тебе обязательно надо надо мной издеваться?! — Вскрикнул Кавех, но тут же замолчал, когда Хайтам резко прижал его к себе. — Что… Что ты? — робко начал спрашивать блондин. И тут Аль-Хайтам его поцеловал, аккуратно в шею, а еще в подбородок, а после заглянул в глаза. Такого, в глазах Аль-Хайтама, Кавех еще не видел. Они были переполнены нежностью, любовью. Кавех покраснел до корней волос, ему казалось, что сердце перестало биться, но при этом одновременно билось в пять раз быстрее обычного. — Ты просто идиот. И я идиот. Прости меня Кавех… — Аль Хайтам сжал его плечи своими крепкими руками и продолжал смотреть прямо внутрь мужчины, в его глаза. «Может Аль-Хайтам сошел с ума? Или может я сошел с ума? Это предсмертная агония или он правда ответил мне взаимностью?» Мысли Кавеха путались, он беспрерывно моргал, пытаясь понять, что происходит. Хайтам потянулся к губам Кавеха, совсем близко, миллиметр… Кавез резко оттолкнул Аль-Хайтама и свесил голову с кровати. Секунда и его вырвало. Это было жутко, огромное количество сухих лепестков просто вываливаюсь изо рта Кавеха, он кашлял, пытаясь их всех поскорее вытолкнуть. Почувствовав, что его руку сжали, а волосы собрали в хвостик и стали держать, блондину стало чуть легче выворачиваться наизнанку. Дверь в комнату открылась, кажется это вошёл Тигнари, Кавех не мог нормально посмотреть, ведь лепестки так и сыпались. Это длилось минут пять с маленькими перерывами, когда парень едва мог вздохнуть. Кавеху казалось, что он умирает. Эта мысль исчезла только после того, как прямо с его лица отвалился цветок и упал сверху кучи. Уже засохший, потемневший. И тогда Кавех вдохнул. И после этого вдоха он снова закашлял, но уже не из-за цветов или болезни, а из-за того, насколько этот вдох был большим. Он лег спиной на кровать, цветы со спины тоже отпали, и какое-то время просто дышал полной грудью. — Ого, оказывается все это время я правда почти не дышал… Я не думал, что разница настолько велика. — это было первым, что сказал Кавех, после нескольких минут молчания. Тигнари и Аль-Хайтам, которые до этого настороженно следили за его действиями, переглянулись. Кавех сел, взглянул на гору завядших лепестков, а потом на Хайтама, его лицо вновь показалось блондину каменным и нечитаемым. — Не злись, я уберу? — Виновато улыбнулась Кавех. Еще секунда и его обнимали сразу в четыре руки. — Я так рад, что ты жив! — абсолютно искренне сказал Тиганри обнимая его голову. — Ты невыносим, не дай архонт, ещё раз, что-то такое устроишь, я из дому выгоню. — беззлобно проговорил Аль-Хайтам, куда-то в грудь Кавеха. И в этот момент, ему показалось, что любую боль можно вытерпеть, если финал будет таким.