Шанхайский чтец

ШАНХАЙСКИЙ ЧТЕЦ

НОВЕЛЛА

FATESINK

Часть 1. Преступление и наказание

Глава 1. Молодой господин из Англии

Китай, г. Шанхай, наши дни.

Это жаркое июльское утро в поместье семьи Цянь выдалось суетливым и шумным. Настолько шумным, что перекрывало громкое пение цикад в саду. День обещал быть долгим и насыщенным. Госпожа Юй Цянь Фэн стояла напротив выстроившейся в ряд прислуги и раздавала распоряжения, которые следовало исполнить четко, неукоснительно и буквально пол часа назад. Стоявшая возле нее помощница подавила зевок и бросила взгляд на огромные из массива красного дерева напольные часы, стрелки которых показывали пять минут седьмого. Несмотря на ранний час, хозяйка дома была парадно одета с идеальным макияжем. С минуты на минуту ждали машину с людьми из агентства, которые должны были оформить огромную лужайку возле дома для большого вечернего приема гостей. — Госпожа Фэн, повара приехали, — в открытую дверь вошел менеджер и почтительно поклонился хозяйке дома. — Отлично. Отведите их на кухню и пусть там дождутся меня для дальнейших распоряжений, а я пока дам последние указания нашему водителю, - бесцветным тоном, не поворачиваясь к менеджеру ответила госпожа Юй Цянь Фэн. Она повернулась лицом к прислуге, которые терракотовой армией выстроилась перед своей госпожой. — Всем все понятно? — Да, госпожа, — ответил стройный хор. — Тогда приступайте к своим обязанностям, — Юй Фэн проводила холодным взглядом подчиненных и направилась к выходу, где ее уже поджидал у до блеска вымытого черного Роллс Ройса недавно нанятый водитель Гу Хуэймин. Это был молодой человек двадцати шести лет с весьма экстравагантной внешностью. По мнению госпожи Фэн он выглядел вызывающе: длинные, достающие до плеч волосы были выкрашены в неестественно белый цвет. Часто он завязывал их резинкой, но непослушные пряди все равно выбивались и падали на лицо. Бледная кожа, болезненная худоба, контактные линзы, цвет которых она часто менял — синий, фиолетовый, зеленый, серый. Все в нем кричало, что он был нарисован в какой-то маньхуа и в какой-то момент сбежал со страниц в реальный мир. Госпожа Фэн долго противилась и не хотела брать в дом водителя-зуммера с сомнительной, кричащей внешностью, но муж настоял на его кандидатуре. Этот вежливый юноша проработал без нареканий в холдинге господина Цянь И Сюаня два года и зарекомендовал себя в качестве отличного водителя, который проездил все это время с особым мастерством без единого штрафа. Вопреки сомнениями госпожи Фэн, Гу Хуэймин был исполнительным, не задавал лишних вопросов и четко следил за тем, чтобы в салоне вверенного ему автомобиле всегда была идеальная чистота и приятный аромат. Да и сам он, из уважения к хозяевам часто носил медицинскую маску. К тому же, был молчалив — качество, которое особенно ценит супруга господина Цянь. Спустя три месяца, хозяйка дома все же привыкла к кричащей внешности водителя и научилась не обращать внимания на этого спокойного и уважительного молодого человека. Она была уверена, что ее сын Цян Вэймин, который должен сегодня вернуться из Англии быстро найдет общий язык с новым водителем. — Как только приедете в Пудун, в зоне для встречающих, держите табличку с именем моего сына так, чтобы он легко мог ее заметить и не искать вас. Хотя, подождите, табличка — это на крайний случай. У вас есть его фотография? — Да, госпожа, — сделав легкий поклон головой ответил Хуэймин. — Вы хорошо запомнили, как выглядит молодой господин Цянь? — Да, госпожа, — водитель кивнул. — Тогда вы должны сами подойти к Вэймину, взять его багаж и отвести на парковку к автомобилю. — Не волнуйтесь, я все сделаю как нужно, госпожа Юй Цянь, — он снова поклонился. Госпожа скептически осмотрела Гу Хуэймина с ног до головы, оценивая насколько он идеально опрятно одет и протянула ему картонную коробочку фисташкового цвета. — Это его любимые юэбины с начинкой из миндаля и женьшеня. Он так любил их в детстве. Как только сядете в машину, передайте ему эту коробочку со словами: «Ваша матушка не может дождаться вашего возвращения домой». — Тон госпожи Фэн смягчился, стал более сердечным, даже мечтательным. — Я все сделаю с точностью, как вы сказали, — принимая коробку двумя руками в низком поклоне сказал Хуэймин. — Постарайтесь привезти моего сына как можно быстрее, но, без опасных движений на дороге, — вернув голосу холодный тон произнесла госпожа Фэн. — Не волнуйтесь, госпожа, молодой господин Цянь приедет к вам целым и невредимым, — заверил хозяйку водитель. Из недр дома на порог, где беседовали эти двое выбежал немолодой хозяйский корги и грозно зарычав вцепился в брюки Гу Хуэймина. Пес крепко сжал зубы и по-щенячьи тряся головой вправо-влево, тянул за штанину не ожидавшего такого подвоха бедолаги водителя. Первым желанием было пнуть злобного пса, который норовил порвать дорогостоящую рабочую униформу, но зная, что это хозяйский пес, любимец сына семейства Цянь, Хуэймин попытался легонько одернуть ногу. Но собачьи челюсти мертвой хваткой держали брюки жертвы. Дружелюбный корги любил абсолютно всех обитателей дома — начиная с хозяев и заканчивая садовника. С особым почтением пес относился к домашнему повару — тот всегда тайком угощал самыми лакомыми кусочками, за что был бесконечно любим и опекаем непоседливым корги. Горничным великодушно разрешалось почесать за ушком. Но нового водителя пес невзлюбил с первых минут его появления в доме и всегда старался очертить СВОЮ территорию рядом с ним. Не пускать в дом, во двор, и даже в гараже тот должен был ходить натянутой струной, едва пес там появлялся. Как только эти двое сходились на одной территории, тут же был слышен грозный рык корги. — Бао Цзы, отпусти, я так в аэропорт опоздаю, — мягким голосом сказал Хуэймин и попытался осторожно высвободить штанину из пасти собаки. Пес зарычал еще громче и в ответ начал сильнее трепать брюки. Гу Хуэймин беспомощно посмотрел на хозяйку. Во взгляде появилась мольба. — Бао Цзы! — приказным тоном обратилась к собаке госпожа Фэн. — Веди себя как воспитанный пес! Сейчас же отпусти господина Гу и отправляйся в дом! Бао Цзы недовольно рыкнул, но все же послушался и отпустил брюки несчастного водителя. Госпожа Юй Цянь Фэн окинула ледяным взглядом отряхивавшего обслюнявленную псом брючину Хуэймина. — Можете отправляться, — сказав это, госпожа отвернулась и утреннее эхо разнесло по саду быстрый цокот ее невысоких каблуков. Воздушная гавань Пудуна похожа на большой муравейник. Все здесь куда-то спешат, бегут, опаздывают. Кто-то только что прилетел, кто-то спешит к своему терминалу чтобы вылететь, а у кого-то длительная пересадка между двумя странами. Непривыкших к большому количеству людей, озирающихся по сторонам с потерянным видом, не знающих как убить семнадцать часов пересадки туристов, тут же окружают местные разводилы, готовые покатать по городу, накормить местным завтраком. За ваш счет, конечно же. И будьте уверены, ваш счет, в отличии от шанхайцев, будет выше раза в три. Из международного терминала на первом этаже вышел молодой человек, одетый по последней британской моде, сочетающей в себе консервативную классику с современными элементами. Полуприталенный костюм-тройка из твида в сдержанную темно-коричневую клетку с узором «Принц Уэльский», уголок коричневого шелкового платка строго выглядывал из верхнего кармана пиджака. Рубашка в этом ансамбле отсутствовала — жилет был надет на голое тело. Натертые до блеска новые кожаные ботинки под цвет костюма лишь немного приоткрывали полоски белой кожи, свидетельствуя о том, что на их хозяине носков, как и рубашки не было. И в довершении модного британского лука, в руках была трость из красного дерева местами обитая металлическими узорами. Молодой господин, чей самолет только что прилетел из Англии, выглядел очень уверенно. Прямая спина, рост 186 см, длинная черная челка с пробором посередине, свисала на его острые скулы. Пухлые губы, ежевечерне смазываемые специальным увлажняющим бальзамом, растянуты в легкой ухмылке. Темные солнечные очки скрывали уставший после длительного перелета взгляд двадцати четырехлетнего юноши, опустились к кончику носа. Мужчина огляделся по сторонам, ища кого-то. — Доброе утро, господин Цянь, — послышался чей-то мягкий, учтивый голос за спиной. Цянь Вэймин обернулся и удивленно посмотрел на белоголового косплеера в строгом костюме. Тот поспешил представиться: — Я ваш новый водитель, Гу Хуэймин. Ваша матушка, госпожа Юй Цянь Фэн, прислала меня чтобы встретить вас, — водитель поклонился и протянул руку к огромному чемодану молодого господина Цяня. — Не думал, что мама возьмет в дом Не Ли из до-хуа, — с легкой презрительной ноткой произнес Вэймин. — На этом настоял ваш отец, господин Цянь, — еще раз поклонился водитель. — Ну, что же, — молодой Цянь отдал чемодан Гу Хуэймину, — зная моего отца, вы, должно быть, большой профессионал своего дела, раз он допустил вас до работы в доме. — Пойдемте, я припарковал автомобиль недалеко отсюда, — водитель Гу показал ладонью в сторону выхода на парковку. Единственный наследник финансовой империи семейства Цянь — Вэймин вернулся в Шанхай после трехлетнего обучения в Оксфордском университете по знаменитой и одной из самых престижных и влиятельных учебных программ в мире. PPE (Philosophy, Politics and Economics) — называют кузницей элит. Отправляя юного отпрыска в Оксфорд, старший господин Цянь рассчитывал, что за три года тот получит глубокие знания в трех ключевых областях: философия, политика, экономика, которые определяют устройство общества. Отец планировал, что Вэймин станет достойным приемником, хорошо разбирающимся в мировой экономике, внутренней политике, и конечно, консалтинге. И сын не подвел. Как и школу, он Оксфорд он закончил с отличием. Поднатаскавшись в интеллектуальных спорах и беседах с профессорами во время тьюториалов, он мог легко не только высказать свое мнение в той, или иной области, но и доказать состоятельность своей точки зрения. Приземлившись на шанхайскую землю Вэймин рассчитывал, что отец, узнав об успехах сына (естественно, он давно все знал, так как всегда были люди, которые сообщали ему о каждом шаге сына заграницей), тот, наконец, похвалит его и начнет относиться как к личности, а не персональной марионеткой всемогущего императора Цянь И Сюаня. Еще будучи ребенком лет десяти, он терпеливо ждал возвращения домой отца. Когда И Сюань, с наступлением темноты войдет в дом, пройдет в кабинет и заметит забившегося в угол кожаного дивана разомлевшего мальчишку. Осоловевшими от навалившегося сна глазами Вэймин смотрел на отца и затаив дыхание с трепетом надеялся, что отец потреплет его голову, усадит на колени и спросит, как прошел день. Но чем старше становился сын, тем реже доставались отцовские ласки. В дни ежевечерних утомительных ожиданий Вэймин пристрастился к чтению. В отцовской библиотеке от пола до потолка стояли книжные стеллажи, заставленные плотными рядами книг не только на китайском языке, но и на английском, японском и даже русском. Однажды, желая скоротать время, он наугад взял томик Чарльза Диккенса с праздничным названием «Рождественская песнь», где скупой старик Скрудж все-таки уверовал в Рождество и человечность. История Вэймину понравилась, и он отыскал среди полок и другие произведения — «Лавка древностей», «Приключения Оливера Твиста», «Дэвид Копперфильд». Все было прочитано с жадностью. Желая повторить рождественские эмоции, полученные от «Рождественской песни», мальчик начал искать подобное у других авторов, пока не наткнулся на рассказ Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке». Грустный рассказ поразил Вэймина, а еще умение русского писателя видеть истинную человеческую натуру, и описывать ее без лести не украшая, а показывая такой, каковой она является на самом деле. Он было попробовал почитать и другие произведения Достоевского, но ничего в них не понял. Позже, уже будучи в старшей школе, он вернулся к русскому классику и перечитал все, что смог найти в отцовской библиотеке. С тех пор Федор Михайлович стал его любимым писателем. Вэймин пытался подражать ему и писать свои истории. За этим занятием, примерно в середине учебного года в первом классе старшей школы, его застукала мать. Младший Цянь, желая материнского одобрения его первых творческих позывов, поделился своим первым рассказом. Сердце билось испуганной маленькой птичкой, готовой вот-вот вылететь через горло. Он ждал. Ждал вердикта госпожи Фэн. Мать дочитала до конца, пока сын, не отрывая глаз ловил каждую эмоцию на ее лице. Но ни единая мышца не дрогнула. Юй Фэн лишь холодно улыбнулась и задала вопрос, не относящийся к тексту, который только что прочитала: — Вэймин, а кем ты хочешь стать, когда закончишь школу? Куда планируешь идти дальше учиться? — Я бы хотел поступить в Университете Тунцзи на журналиста, чтобы позже стать писателем… Он посмотрел на мать, чтобы считать ее реакцию, на та закатила глаза и недовольно покачала головой. — Твой отец будет недоволен таким выбором. Ты же знаешь, что ты его будущий приемник. Тебе предстоит управлять огромной корпорацией и твои знания по журналистике будут бесполезны. Папа планирует отправить тебя учиться в Англию, в Оксфорд, на факультет экономики. Но чтобы поступить туда и хорошо учиться, одних наших денег будет недостаточно. Нужно преуспеть в знаниях математики, чтобы иметь возможность там учиться. Поэтому со следующей недели к тебе будет приходить репетитор и будет заниматься с тобой до самого Гаокао. Вэймин не любил математику. Она ему сложно давалась. Но раз этого хотел отец, чьего одобрения он так жаждал и пытался добиться, значит, ему придется стать лучшим в этом предмете. И он стал. Занимаясь днями и ночами, с репетитором и без, Вэймин получил высший бал в Гаокао, и с трепетом в сердце ждал реакции отца. В день, когда были объявлены результаты теста, господин Цянь И Сюань вызвал сына в свой кабинет. Но вместо поздравлений и слов о том, как гордится наследником, он протянул Вэймину билеты на самолет и письмо из Оксфорда о зачислении. Это все, чего он смог добиться от отца. Мать же, наоборот, устроила целый прием, чтобы похвастаться перед всем высшим светом Шанхая блестящими успехами наследника Цянь. В то время, как госпожа Фэн сделала сына звездой вечера, Вэймин жаждал одиночества, чтобы, оставшись наедине с собой погасить царапавшее грудь изнутри разочарование. В тот день он понял, что чтобы он ни делал, каких высот не достигал, он никогда не будет достаточно хорошим для своего родителя. Госпожа Юй Цянь Фэн, в отличии от супруга, была не так холодна с сыном. Довольно долго она была его единственным источником теплых объятий, которые дарила тайком от посторонних глаз. Мать интересовалась его жизнью, увлечениями, старалась компенсировать отсутствие отцовской ласки и привязанности, когда господин Цянь, в очередной раз поздно возвратившись домой, обнаруживал сына в своем кабинете и недовольно сверкая глазами отправлял спать. Юй Фэн тут же прибегала, ласково обнимала сына за плечи и уводила в спальню. Там она, при свете ночника долго гладила расстроенного Вэймина по голове, объясняя отцовское раздражение усталостью от работы без выходных и отпуска. Со словами: «Папа тебя любит, просто не умеет выразить это словами, пойми это, Мин-мин», — она уложила сына спать и уверяла, что в следующий раз, отец точно проявит к нему больше ласки. Но следующие разы наступали все реже, пока и вовсе не прекратились после одного случая. На кануне поступления в старшую школу, в доме случилась странная ситуация, которой Вэймин, как не пытался, так и не смог понять, а родители не пожелали объяснить. Время от времени И Сюань занимался благотворительностью. Так он получал общественное одобрение и налоговые послабления. Юй Фэн всегда с удовольствием помогала ему в этом и проводила различные активности. Особенно она любила, собрав журналистов и окружив себя камерами вручать чеки на большие суммы хосписам, детским больницам, университетским кампусам. Тем летом господин Цянь решил порадовать детей-сирот. Он собрал детей из многих приютов и оплатил им целый месяц отдыха в одном из лучших отелей Таиланда. Дети, предвкушая поездку радовались и были счастливы. Но почему-то именно этот широкий жест мужа не понравился госпоже Фэн. Обычно сдержанная в проявлении эмоций мать выкрикнула: «Да как ты смеешь!», и закрылась с отцом в его кабинете. До глубокой ночи оттуда доносились приглушенные крики и не свойственная обоим родителям ругань. Уже далеко за полночь раскрасневшаяся Юй Фэн вышла из кабинета. Подглядывая в щель приоткрытой двери собственной комнаты, Вэймин отметил еле уловимое изменение в мимике матери, которое осталось с ней навсегда. Будто похоронила кого-то. С тех пор мать стала холодной и отстраненной даже с сыном. С отцом госпожа Юй Цянь Фэн теперь общалась коротко и исключительно по необходимости. Лишь когда семья находилась на людях, или во время светских приемов, она на время возвращала доброжелательную улыбку и влюбленный взгляд, адресованный мужу. Некогда теплый, залитый солнечным светом дом, теперь обдавал домочадцев зимним дыханием. Просторные комнаты, в которых было много воздуха отныне стали невыносимо холодными и мрачными. Традиционные семейные обеды по выходным исчезли, словно их никогда и не было. Мать завтракала, обедала и ужинала либо у себя в спальне, куда больше не было доступа мужу, либо на кухне. Когда она ужинала в спальне, то выходила оттуда, покрывшись густым румянцем и с легким винным амбре. Дни, когда Фэн ласково называла сына Мин-мин, теперь можно было сосчитать на пальцах одной руки. Казалось, что ее перестал интересовать не только неизвестно в чем провинившийся супруг, но и ни в чем не виноватый сын. Постепенно сердце и душа Вэймина начали обрастать толстой коркой, через которую невозможно было проникнуть никакой привязанности. Он превратился в холодного циника, и как ему казалось, больше не гнался за родительским одобрением. И больше ни с кем не делился своими мечтами и рукописями, файлы с которыми с каждым месяцем прибавлялись в особой папке его лэптопа. Несмотря на родительское неодобрение, Вэймин все еще мечтал стать китайским Достоевским.

Глава 2. Подарок от неизвестного

— Мин-мин! Наконец-то ты дома! — мать встретила вернувшегося сына у порога с распростертыми объятиями. — Мин-мин? — он всего на пару мгновений позволил себя обнять, затем аккуратно отстранился от родительницы. — Давненько вы меня так не называли, мама. Госпожа Юй Фэн сделала вид, что не заметила саркастического укола Вэймина: — Как же ты вырос, — она восхищенно осмотрела сына с головы до ног. — Наверное, океанический британский климат пошел тебе на пользу. Ты стал еще красивее, чем был. — Вы просто купаете меня в комплиментах, мама. Неужели так сильно соскучились? — Вэймин с усмешкой посмотрел на мать, отчего ее радушная улыбка растаяла как баобин в июльский полдень. — Конечно, — Фэн сменила тон на более официальный, — ты же мой единственный сын. Мне тебя не хватало. — Вот как? — Цянь Вэймин удивленно вскинул брови. — Что ж, и я рад вас видеть, мама. Он засунул руки в карманы брюк и проводил взглядом дворецкого, который взял огромный чемодан молодого хозяина и понес вверх по лестнице, на второй этаж, где находилась спальня Вэймина. — Ты, наверно, устал после долгого двенадцатичасового перелета, прими душ и выспись, чтобы вечером быть свежим и бодрым. Вэймин, который было собирался обойти мать и отправиться к себе остановился и заглянул ей в лицо: — Вечером? А что у нас вечером что-то намечается? — У нас будет прием, — равнодушно констатировала факт мать. — В честь чего прием? У нас праздник? — уже зная ответ, Цянь Вэймин закатил глаза. — В честь тебя и твоего возвращения, эрцзы, ты же закончил обучение в престижном заграничном ВУЗе. Нам следует показать тебя обществу, чтобы представить тебя как будущего приемника отцовской финансовой империи. — Обязательно было делать это именно сегодня, ма? — сын встряхнул головой и потер переносицу. — Вы же сами сказали, что перелет был долгий и я устал. — До вечера еще далеко — успеешь выспаться. К тому же, ожидается, что на приеме будет присутствовать и твой отец. — Сомневаюсь, — буркнул Вэймин и отправился вверх по лестнице в свою комнату, которую уже привели в идеальный порядок горничные. Почти двенадцатичасовой перелет в бизнес-классе не сильно утомил Цянь Вэймина. Удобные, раскладывающиеся кресла позволили молодому пассажиру проспать почти все время полета. Молодой господин, только что вернувшийся из Англии, принял душ, который находился в его комнате, и вышел в одном белом полотенце, обмотанным вокруг бедер. Влажные капли стекали по его умеренно накаченной груди, едва заметным кубикам пресса и застревали в густой дорожке волос, протянувшейся от пупка до самого паха. Несмотря на наличие мышечной массы, Цянь Вэймин обладал почти болезненной худобой. Натянув на себя черный шелковый халат, Вэймин лег на кровать и открыл WeChat. Несмотря на то, что в последние годы он отсутствовал и не стремился к общению, здесь, в Шанхае у него осталось много друзей — таких же, как и он, наследников финансовых империй своих отцов. Цянь открыл общий чат: «Я в Шанхае!» Чат тут же оживился, одно за другим посыпались сообщения: Мин Сянь: «Эй! Гэ, ты закончил учебу? Наконец-то! А мне остался еще год. (рыдающий эмодзи)» Ли До: «Сяо Цинь, надо отметить твой приезд, (эмодзи с бутылкой шампанского)» Фу Чжань: «Давайте сегодня встретимся в нашем любимом ночном клубе Club Master.» Вэймин: «Я забронирую вип-места на 12 ночи — раньше не получится вырваться. Матушка решила организовать прием в честь моего приезда. Придется немного поскучать, прежде чем удастся вырваться» Ли До: «Хехээй! Держись, брат, желаю тебе выдержать этот спектакль, который устраивает каждый родитель, когда его отпрыски заканчивают учебу.» Вэймин: «До вечера!» Закрыв чат, Вэймин положил смартфон на тумбочку, поднялся с кровать и шлепая босыми ногами по прохладному паркету подошел к панорамному окну и слегка отодвинул штору. Там, на заднем дворе сновали нанятые работники. Украшали столы, устанавливали подиум, расставляли огромные вазы с цветами. Все было похоже на суетливый муравейник, свидетельствовавший о том, что мать готовит грандиозное торжество ради того, чтобы утереть нос всем вокруг и похвастать сыном, который закончил оксфордский университет с отличием. Оставалось только пережить этот скучнейшее представление и встретиться с отцом, который со слов матери, должен был вернуться пораньше из офиса и присутствовать на этом шоу. Давно забытое чувство невыносимой тоски ожидания, в котором он пребывал большую часть своего детство, неожиданно напомнило о себе и неприятно кольнуло в груди. — Да вряд ли стоит ожидать от него похвалы, — тихо сказал сам себе Вэймин и бросился на кровать. Ночь предстоит долгая и веселая — надо выспаться. Отец так и не появился. Ни в семь вечера, когда двери дома семейства Цянь распахнулись для гостей. Ни в восемь, когда началась торжественная часть и мать стыдливо извинялась перед гостями, что у супруга возникли неотложные дела и он еще на какое-то время задержится. Ни в десять, когда закончились приветственные речи и поздравления молодого Цяня с окончанием Оксфорда. К тому времени все уже настолько много выпили, отчего повеселели и активно принимали участие в развлекательном шоу, которое организовала госпожа Юй Цянь Фэн, что о существовании хозяина дома уже забыли. Ни в одиннадцать, когда гости начали разъезжаться по домам. Отец даже не позвонил. — Я звонила ему… Цянь Вэймин стоял под украшенным цветочной гирляндой деревом и крутил в руке полупустой бокал с шампанским, когда за спиной раздался тихий голос матери. — Утром он обещал приехать. Но сейчас даже трубку не берет. Не знаю, какие существуют причины в его оправдание, но подозреваю, что ночевать он тоже сегодня не приедет. Возможно, он заночует в нашей квартире, которая недалеко от офиса, а уже завтра… — Ничего страшного, — плохо скрывая разочарование Вэймин выплеснул остатки игристого на траву, — пожалуй, сегодня я тоже переночую в этой квартире. Там и пообщаемся. Отслонившись от дерева, Вэймин передал пустой бокал, вовремя подошедшему официанту и пошел наверх собираться. — Куда ты? — встревоженно спросила мать. — Хочу увидеться с друзьями, — холодно ответил сын. В гараже огромного дома семьи Цянь стояло много машин разных марок. Среди них были и автомобили, принадлежавшие лично Вэймину. Младший Цянь нажал кнопку на брелоке и ему тут же отозвался, мигая фарами темно-коричневый спортивный Порш. Вэймин подошел к водительской дверце, открыл ее, но садиться внутрь не стал. Его внимание привлек водитель. В дальнем углу гаража Гу Хуэймин вооружившись небольшим пылесосом убирался в салоне авто, на котором часто любил ездить Цянь И Сюань. Вэймин прищурил глаза, чтобы получше разглядеть сосредоточенное на работе лицо крашенного косплеера. Цянь приложил достаточно усилий, чтобы беззвучно подойти сзади к ничего не подозревавшему водителю. Он наклонился к уху Хуэймина и тихо произнес: — Разве вы не должны уже отдыхать в столь поздний час, шифу Гу? Хуэймин вздрогнул, подпрыгнул на месте, обернулся и увидев Цянь Вэймина побледнел. — Мне… — он старался выровнять сбившееся от испуга дыхание, — мне… нужно еще закончить с этой машиной… — Разве отец утром уехал не на другой? Зачем вам приводить в порядок эту, если он ею не пользовался? — не отставал Вэймин. — Нельзя предугадать, на какой машине решит поехать господин Цянь И Сюань, поэтому нужно быть во всеоружии. — Признайтесь, господин косплеер Не Ли, — Вэймин обошел водителя, и теперь стоял с ним лицом к лицу, — почему мать согласилась взять вас в дом? — Возможно, потому что меня порекомендовал ваш отец, господин Цянь. Гу Хуэймин попятился назад, чтобы хоть чуть-чуть отстраниться от надвигавшегося на него вплотную молодого господина. Он отступал назад, пока не ударился спиной о стену гаража. Когда больше некуда было отступать, водитель дернулся и ударился головой о стену. Тихо ойкнув он почесал пострадавший затылок. Вэймин был на полголовы выше Гу Хуэймина. Увидев, как тот шипит от боли, он резко выбросил правую руку вперед и прижал ее к стене, прямо возле головы белоголового бедолаги. Тот от неожиданного выпада молодого хозяина задрожал, посмотрел на него напуганными глазами маленького олененка и замер. Сегодня он надел контактные линзы цвета пасмурного неба. Заглянув ему в глаза и заметив крошечные серебряные крапинки в линзах, Вэймин холодно ухмыльнулся. — Не припомню, чтобы госпожа Юй Фэн имела привычку прислушиваться к рекомендациям мужа на счет домашней прислуги. Вэймин наклонил голову к уху Хуэймина, отчего тот вжал голову в плечи и зажмурился. Руки белоголового косплеера задрожали, его начала бить мелкая дрожь. Вэймин не обращая внимания на мучения водителя тихо заговорил прямо ему в ухо: — О, шифу Гу, вы так талантливо водите машину, что вашей работой остаются довольны не только господин Цянь И Сюань, но и Госпожа Юй Цинь Фэн. Вы такой ответственный и незаменимый… Признайтесь, Не Ли, похоже, вы тот самый садовник, который поливает не только лужайку возле дома, но и увядающий сад в спальне самой хозяйки? Поэтому, привыкшая к идеальному виду слуг госпожа Фэн держит вас здесь? — Да что вы… — Гу Хуэймин густо покраснел и покрылся испариной. По виску пробежала струйка пота. Осмотревшись по сторонам, водитель попытался вырваться из плена молодого Цяня. Но как только он оторвался от стены, Вэймин прижал его обратно, оперевшись второй рукой о стену. Шумно выдохнув, Гу Хуэймин подражая тихому тону своего господина сказал: — Я думал, что в Оксфорде учат серьезным наукам, а оказывается вам преподавали уроки как порочить собственных родителей, — Гу откашлялся и поправил галстук на шее. — Откуда тебе знать о науках, которые преподают в Оксфорде? — Вэймин сменил тон на презрительно-насмешливый. Набравшись смелости, Гу Хуэймин оттолкнул от себя молодого Цяня и отошел от него на несколько шагов. Вэймин не стал догонять его и с насмешкой смотрел на него. Сощурив глаза он плюнул в стену, к которой только что был прижат водитель. — Да, я не вырос в доме богатых родителей. У меня не было возможности учиться в лучших школах. И уж тем более, не было ни средств, ни возможности учится не только заграницей, но и здесь, в самом худшем колледже Китая. Все эти привилегии были у вас с момента рождения, господин Цянь. Может, у меня нет образования, но я никогда бы не стал так оскорбительно отзываться о своих родителях. — Ну, что вы, господин косплеер Не Ли, я никогда бы не опустился до подобного, — Вэймин говорил нарочито-льстивым тоном, почти добродушным. — Я лишь хочу защитить честь нашей семьи. Подбросив брелок от Порше, Вэймин хмыкнул, пожелал водителю хорошего вечера и направился в сторону своего спортивного автомобиля. — И кстати, я никогда не смотрел «Сказание о демонах и богах». В детстве мне не часто доводилось смотреть телевизор. С вашим любимым персонажем Не Ли я не знаком, чтобы его косплеить, — бросил ему в спину Хуэймин и снова взялся за пылесос, который несколько минут назад, в испуге отбросил в сторону. — Ага, — ответил Цянь Вэймин садясь в Порш. Хлопнула дверца, зарычал мотор, стекло водительского окна опустилось и из него показалась рука Цяня. Он помахал ею Хуэймину и выехал из гаража. Гу Хуэймин проводил взглядом удаляющийся автомобиль, беззвучно выругался и стиснув зубы плюнул туда же, куда улетел плевок хозяйского сына и тут же вздрогнул. За спиной прозвучало тихое грозное рычание Бао Цзы. Вечеринка с друзьями в ночном клубе не приносила радости. Сколько бы не заливал в себя виски Вэймин — настроение не улучшалось. Друзья привели с собой моделей и молоденьких актрис, которые рады были провести время с только что вернувшимся в Шанхай лао Цянь. Одна из актрис, ее имя Вэймин так и не смог запомнить, без умолку рассказывала о премьере дорамы, в которой она снялась, правда, не в главной роли. Она то и дело прижималась к нему своей небольшой грудью и подливала виски, когда молодой Цянь опустошал его. Когда от количества выпитого началась кружиться голова, актриса придвинулась своими пухлыми губами так близко к его лицу, что он почувствовал клубничный аромат ее помады. Или жевательной резинки, которую девица держала во рту — Вэймин не стал в этом разбираться. — Гэ-гэ, может, пойдем в вип-комнату? Ты выглядишь таким напряженным. Я помогу тебе расслабиться, — актриса взяла его за руку и увела в закрытую комнату. Плохо соображающий Цянь Вэймин рухнул на кожаный диван. От алкоголя тяжелели веки. Он хотел всего на пару минут прикрыть глаза, чтобы хоть немного протрезветь. Вэймин начал проваливаться в сон. Даже звук расстегиваемой ширинки, проворные пальцы, обжигающее дыхание и теплый рот не смогли вырвать его из полудремы. У него ничего не получилось. Как ни старалась актриса, горевшая желанием доставить удовольствие и воспользоваться положением очень богатого наследника, отяжелевшее тело не хотело реагировать ни на какие ласки. Вэймин просто хотел спать. Перед глазами всплыл образ большой, мягкой, удобной постели. Он резко открыл глаза, оторвал голову незадачливой любовницы от своей ширинки, застегнул брюки и быстрыми шагами направился к выходу. Он старался не шататься, для этого делал широкий шаг — это помогало удерживать равновесие. Жаркая летняя ночь без малейшего дуновения ветра, не дала облегчения. Вэймин зажег сигарету, глубоко затянулся, выпустив дым в ночное небо и достал из кармана смартфон. Номер «трезвого» водителя у него сохранился еще со старшей школы, когда по выходным он под предлогом совместных занятий с одноклассниками прожигал ночи в ночном клубе до потери сознания. Водитель, как обычно, приехал очень быстр, будто всегда был наготове, что его вызовут посреди ночи и попросят отвезти домой. Пользоваться его услугами любили все друзья Вэймина. За то, что тот никогда не задавал вопросов, делал все молча с большой точностью и запоминал все адреса своих клиентов, чтобы можно было отвезти их домой в те моменты, когда они были не способны ворочать языком. «Трезвый» водитель появился из темноты, молча подошел к подпиравшему спиной автомобиль Вэймину, аккуратно взял ключи из его рук и распахнул перед ним заднюю дверцу. Садясь в машину, Цянь приложился лбом о дверной проем. Как только он растянулся на заднем сиденье, водитель попытался закрыть дверь, но его остановил женский возглас. — Гэ! Подожди меня, Гэ! — та самая актриса локтем оттолкнула водителя от двери и просунула голову в салон машины. — Ночь еще не закончилась. У нас может еще все получиться. Возьми меня с собой, гэ. Вэймин снова почувствовал аромат клубники у своего лица. Не разлепляя глаз, он одобрительно махнул ладонью, и девица с радостным смехом запрыгнула на заднее сиденье. — Вас домой, или на квартиру? — тихо спросил трезвый водитель. — Квартиру. Вот мы сейчас обрадуем старика, да? — пьяно засмеялся Вэймин. Машина тронулась с места. Она убаюкивающе-плавно ехала по ярко-освещенным урбанистическим улицам Шанхая. Тяжесть в теле и в голове мешала бороться со сном. Прежде чем Вэймин окончательно отключился, он снова почувствовал настойчивый клубничный аромат и проворный язык у себя во рту. Проснулся Цянь Вэймин от рвотных позывов. Его мутило так, что все содержимое готово было вырваться наружу вместе с желудком. Он открыл глаза и посмотрел на потолок, который резко начал кружиться словно лопасти вертолета. Вэймин откинул одеяло и кинулся в ванную. Он встал на колени перед унитазом и весь выпитый за ночь алкоголь бурным потоком весеннего водопада вырвался наружу. Его рвало долго, до боли в горле. Наконец, избавившись от содержимого желудка, Вэймин сел на пол, чтобы отдышаться. И только в этот момент он расслышал как где-то в глубине комнаты тихо заскулила собака. — Бао Цзы? — удивился Вэймин. — Кто привез тебя в городскую квартиру? Услышав свое имя, корги подбежал к любимому хозяину и принялся лизать его руки. Вэймин попытался сфокусировать взгляд, чтобы осмотреться. За окном брезжил рассвет, и он смог рассмотреть очертания интерьера вокруг. — Я в своей комнате в загородном доме? В памяти всплыли воспоминания о том, как его Порш остановился у подъезда городской квартиры и как открылась дверь автомобиля. Как он мог добраться до дома, если вышел у подъезда отцовской многоэтажки? Бао Цзы громко залаял и радостно завилял хвостом. — Понял тебя, не шуми, сейчас поведу тебя сделать свои дела на улицу. Дай умыться сначала. Вэймин поднялся с пола, открыл кран раковины и тщательно почистил зубы. Выключил кран, постоял пару секунд в раздумьях и снова включил. Он засунул голову под струю холодной воды и попытался смыть с себя пьяное состояние, но это мало помогло. Наконец, он закрыл кран, вытер голову полотенцем и повел пса во двор. — Иди, ссы, — Вэймин распахнул перед псом дверь, ведущую в сад. Но вместо того, чтобы ринуться на газон и сделать свои утренние собачьи дела, Бао Цзы грозно зарычал. — Ты чего? Цянь Вэймин опустил голову вниз и увидел корги стоящего перед большой картонной подарочной коробкой, перевязанной большим, широким сиреневым бантом. Бао Цзы потянулся носом к подарку, принюхался и громко заскулив, отскочил прочь, будто его ошпарили кипятком. Вэймин осмотрелся по сторонам — нет ли поблизости того, кто приволок на порог эту коробку. Вокруг никого не было. Стояла утренняя тишина, нарушаемая пробуждающимися цикадами. Бао Цзы снова подбежал к коробке, понюхал и заскулил, и разразился громким лаем. — Тише ты, весь дом перебудишь. Это для тебя что ли лакомства ночью доставили, да? — он наклонился и потрепал за холку пса, чтобы тот утихомирился, но корги не желал сдаваться и продолжал лаять. — Сейчас открою коробку, замолчи. Бант был завязан не туго — достаточно было потянуть за край, и лента раскрылась. Вэймин открыл крышку и заглянул внутрь… Его откинуло назад. Цянь сел на пол и закрыл рукавом глаза, решив, что еще не протрезвел и перед ним пьяная галлюцинация. Или может, кто-то решил так неудачно подшутить и к его приезду заказал такой дурацкий реалистичный торт. Бао Цзы завилял хвостом, поднялся на задние лапы и оперся ими на край коробки. Он понюхал содержимое и громко заскулил. Пес отошел от коробки, сел рядом и протяжно завыл. Вэймин все это время наблюдал за Бао Цзы и внутренне пытался заставить себя снова посмотреть на содержимое страшного «подарка».       Если зажмурить глаза, начать глубоко дышать и медленно посчитать до десяти, то можно успокоиться. — Сто один, сто два, сто три… — шептал самому себе Цянь. После счета сто десять он зажмурил глаза подполз на четвереньках к страшной коробке. Бао Цзы, чувствуя волнение хозяина завыл еще громче. Воздух вокруг застыл. Время замерло, звуки исчезли. Вэймин, казалось, оглох и смотрел на происходящее будто через объектив сломанной видеокамеры. Все виделось как в замедленной съемке. Он остался один в этом мире — Вэймин и эта страшная коробка. Вэймину удалось заставить себя открыть глаза и посмотреть внутрь. Нет, это был не пьяный сон и не чья-то злая шутка в виде торта. На дне подарочной коробке лежала голова его отца Цянь И Сюаня и книга. На обложке Вэймин прочитал имя автора и название:

Фёдор Михайлович Достоевский

«Преступление и наказание».