Почти затянулись февральские шрамы

Почти затянулись февральские шрамы, Его согревало тепло батарей. Вдоль длинных аллей проходит Осаму, Смотря одиноко на толпы людей. А люди смеются; всем весело стало — Нет поводу грусти, нет силы рыдать. Пока этот вечер не склонится к ночи Все будут прекрасное счастье играть. Но стоит им только до дома добраться, Стоит им всем разойтись по кроватям, Как каждый из них для себя разберёт Подробно причины своей неудачи. Сложна эта жизнь, а схема простая. И, видя их, он не понимает: На деле, не сладко здесь никому; Все здесь страдают, День изо дня Слёз безудержных потоки глотают, Горло сжигая до тла. Но как им хватает сил в счастье играть, Если ему и с кровати не встать? Когда-то давно, да, он мог быть весёлым. Давно, так давно, что не помнит, когда. Но было же время, когда его жизнь Не принуждала бежать в никуда? Когда был ребёнком? Когда жив был Ода? Когда он хотел долго и счастливо жить? Когда не искал он спасенье на краю небосвода И тем, от кого сам отвернулся, Как смыслом жизни своей не дорожил? Когда он мог целовать его руки И восхищаться его красотой, А не терпеть боль разлуки, Пытаясь затмить эти мысли другой? Тем временем, близился вечер. Смех постепенно стал угасать. И тихо вдруг стало, спокойно, приятно, Но ему всё равно хотелось кричать. В ту ночь много слёз впитала подушка, И алкоголь протёк на полу. По нему грезила психушка, Пока он бежал и шептал: «Я до сих пор его люблю...» Средь ночи, он знает, Что никто ему не поможет, Что шанс свой на счастье давно потерял, Что поздно заметил, не принял, И всё же, быть может, он сможет Забыть то, о чём так когда-то мечтал. И вот, новыми скрыты старые шрамы. Он замерзал от тепла батарей. От знакомых дорог убегает Осаму, Моля Бога о смерти своей.