Традиция

      Снег за окном падал густыми, неторопливыми хлопьями, заворачивая мир в мягкое белое одеяло. В гостиной Дуфеншмирца было тепло и уютно, точно так же, когда ты переехала жить к нему. Только теперь мерцали гирлянды на рядом стоящей ёлке. На экране телевизора какой-то слишком жизнерадостный персонаж в свитере с оленями пытался спасти рождественский ужин. Ты лежала на диване, устроившись в самом комфортном уголке Вселенной: между боком дивана и Хайнцем. Твоя голова покоилась у него на груди, и ты слышала ровный ритм дыхания, доносящийся из-под мягкого ворса его любимого фиолетового халата. Рука Хайнца лежала у тебя на плече, большой палец время от времени лениво проводил по тонкой ткани твоей домашней футболки. Своей босой ногой ты невзначай водила по его ногам, обутым в мягкие тапочки с мордашкой панды.       — Опять этот сентиментальный пафос, — пробурчал он, указывая подбородком на экран. — Никакой достоверности. Где логика в том, чтобы за час до полуночи мчаться через весь город ради одного поцелуя?       — Ш-ш-ш, — перебила ты, не открывая глаз и прижимаясь ближе. — Не порти новогодний кинопросмотр. Это же традиция.       Хайнц что-то тихо пробурчал, но крепче обнял тебя и потянулся к миске с попкорном, стоявшей на кофейном столике. Ты последовала этому примеру, и ваши пальцы встретились в поисках самого большого кусочка. Мягко улыбнувшись, Хайнц уступил тебе и в тот же момент приятно удивился, когда этот кусочек был поднесён к его губам. Он принял угощение, губами на мгновение коснувшись твоих пальцев. От этого лёгкого прикосновения по спине пробежали мурашки. Ты подняла голову и встретилась с его довольным взглядом. Хайнц медленно переместил свою руку, чтобы взять твою, сплетая пальцы в замок.       — Надоел фильм? — прошептала ты.       — Фильм? — Он сделал вид, что пытался вспомнить, о чём речь. Его взгляд не отрывался от тебя. — Ах, да. Этот ужас. — Голос потерял привычную язвительность, став низким и тёплым, как мёд. — Он умело проигрывает… ммм… текущим обстоятельствам.       Его рука освободилась из сплетения пальцев, и ты почувствовала, как ладонь мягко легла тебе на щёку. Большой палец провёл по скуле. Твоё сердце пропустило удар. Несмотря на месяцы, проведённые вместе, такие моменты нежности всё ещё потрясали вас до глубины души. Хайнц, этот редкостный ворчун и эксцентричный гений, в такие вечера сбрасывал свои защитные стены из сарказма и одержимости работой. Ты видела того человека, которого никто другой не видел. Уязвимого, искреннего и полностью поглощённого любовью.       — И каким же обстоятельствам? — спросила ты, приподнимая бровь, хотя уже догадывалась о его мыслях.       — Наличию в моих руках гораздо более приятного создания, — отчеканил он, но в его глазах сейчас светилось смущённое удовольствие. В них отражались огоньки гирлянд, свет от телевизора и твоё лицо.       Ты тихо фыркнула, но сердце предательски ёкнуло. Он не часто говорил такие вещи прямо. Чаще это были ворчливые замечания, в которых нужно было уловить скрытый смысл.       — Признай, что ты любишь этот «сентиментальный пафос», — тихо рассмеялась ты, прикрывая глаза и наслаждаясь его прикосновениями.       — Я люблю определённые вещи, — поправился он, слегка покраснев. — Изобретать, Ванессу… И тебя. Большего мне не нужно.       Его слова проникли в твоё сердце, как раскалённый нож сквозь масло. Не было нужды что-то добавлять или анализировать. Ты смело потянулась к нему первой, закрыв оставшееся расстояние между вашими лицами. Хайнц встретил тебя на полпути, и его губы нашли твои с уверенностью, которая появляется, когда точно знаешь, что тебя всегда желают и ждут. Его ладонь скользнула с твоей щеки в волосы, мягко придерживая затылок, но не удерживая. Хайнц знал, что тебе некуда уходить. Другой рукой он крепче обнял тебя за талию, прижимая ближе к себе на диване. Ты ответила с той же силой, обвив его шею одной рукой, пальцы зарываясь в тёмные волосы. Вторую руку ты положила ему на грудь, ощущая, как его сердце бьётся в унисон с твоим. Поцелуй становился глубже, слаще, полным вкуса попкорна и колы и неповторимым ощущением уюта, которое было связано только с любимым человеком.       Хайнц знал, что ты любишь, когда он слегка прикусывает твою нижнюю губу, и сделал это, вызвав у тебя тихий вздох прямо в его рот. А ты знала, что он обожает, когда ты слегка царапаешь его кожу у линии волос, и сделала это, почувствовав, как он застонал и притянул тебя ещё ближе.       Когда вы наконец оторвались, дыхание вовсе сбилось. В его глазах не было ни сарказма, ни привычной озабоченности мыслями об инаторах. Только чистая любовь и желание. Ты уткнулась лицом в его грудь, видневшуюся из-под махрового халата.       — И я люблю тебя, Хайнц… — прошептала ты.