Связь

1. Расщелина

— Командир, — голос в визоре был спокоен до раздражающего. — Я говорил идти в обход. Элой прижалась плечом к камню. Холод прошёл через броню и вжался в кожу. Сенсоры рыскарей скользили по стенам расщелины и щёлкали коротко и ритмично, будто пробовали воздух на вкус. Звук был сухим, металлическим и резал тишину, отражаясь от стен расщелины, в которой они загнали её. Элой замерла. Она не дышала и не двигалась. Элой прижалась к скале так плотно, будто хотела стать её частью и раствориться в сером камне, чтобы ни один сенсор не выхватил контур её тела. — Я почти прошла, — прошипела она, не оборачиваясь и двигая только губами. — Ты вошла в узкий проход, — продолжил Коталло. Элой ясно представила, как он склоняется над картой. — Камень отражает звук. Машины слышат тебя лучше, чем ты их. Один из рыскарей повернул металлическую голову на длинной шее. Лазерная линия скользнула по скале на расстоянии ладони от её лица. Элой сжала пальцы. Камень скользил под ногтями. — Маршал, если ты закончил анализ… — Не закончил, — мягко перебил он. — Теперь слушай. Стрекот рыскарей усилился, а затем сместился в сторону. Коталло говорил ровно и без спешки. Его голос будто намеренно замедлял время. — Посмотри наверх, напротив себя. Видишь каменную полку прямо над тобой? Тебе придётся разбежаться, чтобы допрыгнуть до неё. Это рискованно, но, если ты подгадаешь момент, когда машины отвернутся, ты выйдешь из расщелины. Элой стиснула зубы и подавила желание огрызнуться. Она медленно выдохнула через нос и подчинилась. У неё была секунда. Два рыскаря щёлкнули одновременно и отвлеклись. Ящерица метнулась по камням, спасаясь от лазеров. Элой рванулась. Она сделала шаг. Она коротко разбежалась. Она прыгнула. Пальцы ударились о камень, сорвались и снова зацепились. Кожа содралась, и боль вспыхнула резко, но Элой не издала ни звука. Она подтянулась, закинула ногу и перекатилась на широкий каменный выступ. Затем она прижалась к нему грудью и замерла. Сенсоры щёлкнули. Луч скользнул мимо. Элой поднялась быстро и почти не задумывалась о движениях. Она цеплялась за выступающие корни, перескакивала с уступа на уступ и ловко тянула тело вверх, будто скала сама подсказывала ей путь. Тело работало само, точно и без колебаний. Коталло всё это время молчал. Он словно считал её вдохи, шаги и напряжение мышц. Когда Элой выбралась наверх и позволила себе короткий выдох, в визоре прозвучало: — Отлично, командир. Он добавил тише: — Видишь. Когда ты слушаешь, мир становится проще. — Ты наслаждаешься этим, да? — Я наслаждаюсь тем, что ты жива, командир. В усмешке в его голосе он даже не пытался это скрыть.

2. Усталость

Ветер поднялся резко, будто кто-то сорвал заслон. Сначала порывами, потом ровным, давящим потоком, выдувая тепло из-под брони и сбивая дыхание. Камни под ногами оставались сухими, но шаги давались всё тяжелее, будто сам воздух сопротивлялся движению. Элой остановилась, уперев копьё в землю. Плечи тянуло, ноги гудели так, будто внутри них били барабаны. Она заставила себя сделать ещё шаг и сама услышала, как неровно, рвано вышло дыхание. Визор коротко мигнул. Сигнал вспыхнул и сразу развернулся в канал связи, без запроса и задержки, будто так и должно было быть. — Командир, — голос Коталло прозвучал сразу, всё таким же ровным. — Ты идёшь уже двенадцать часов без остановки. — Я в порядке, — отрезала она слишком быстро. — Нет, — спокойно ответил он. — Ты устала, постоянно спотыкаешься и тяжело дышишь. Ты едва держишь темп. — Ты не видишь меня, — буркнула Элой. — Откуда тебе знать? — Я слишком хорошо тебя знаю, — сказал он без паузы. — И я слышу это. Она сжала губы, сделала ещё пару шагов и снова была вынуждена остановиться. Ветер бил в лицо, забирался под плащ и тянул назад, как упрямые руки. — Если пройдёшь ещё двести метров, — продолжил он, — выйдешь в низину. Там, между корней деревьев, есть каменный карман. Вдавленный в скалу. Там можно укрыться от ветра и переждать. Элой подняла голову и нахмурилась. — Ты видишь такие мелкие детали на карте? Я думала, это невозможно. В визоре повисла короткая пауза, а потом она услышала его смех. Низкий, короткий, настоящий. Такой, который он позволял себе редко. От этого звука по коже пробежали мурашки. — Нет, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Ты в моих землях. В землях моего клана. Я не раз ходил этой тропой. Она выдохнула и пошла дальше. Каждый шаг давался тяжело. Ветер тянул плащ, сбивал ритм, вытягивал силы, будто медленно выдувал их изнутри. Она шла упрямо, почти на злости, пока наконец не увидела в скале тёмный излом. Каменный карман оказался больше, чем она ожидала. Неглубокая, но широкая ниша уходила вглубь, прикрытая выступом сверху и заваленная сухими листьями, которые сюда набило ветром. Камень удерживал тепло, а ветер почти не доставал внутрь. Элой добралась туда на последних силах и просто рухнула на листья, не пытаясь устроиться удобнее. Плечи опустились сами, копьё легло рядом, ладони разжались. И только тогда она наконец выдохнула. Минут пять она лежала неподвижно, глядя в каменный потолок и слушая, как снаружи свистит ветер. Листья шуршали под спиной, тело медленно отпускало напряжение, дыхание выравнивалось. Берлога. Слово пришло само собой и оказалось удивительно точным. — Ты иногда пугающе уверен, маршал, — сказала она наконец. — А ты пугающе упряма, командир, — парировал он. — Отдохни. Пять минут. Потом пойдёшь дальше. Элой закрыла глаза, позволяя усталости накрыть себя полностью. Его голос удерживал её, как надёжная рука на плече. — Ладно, — пробормотала она. — Но только пять. — Я засёк, — сказал он. И улыбку в его голосе она услышала даже сквозь помехи визора.

3. Дождь

Дождь пошёл резко, будто кто-то сорвал заслон. Сначала — тяжёлыми каплями, потом плотной стеной, забивая обзор и превращая камни под ногами в скользкую ловушку. — Командир, — голос Коталло в визоре был сухим, недовольным. — Я предупреждал о фронте. Нужно было укрыться. — Я думала, успею пройти ещё немного, — раздражённо отозвалась Элой, подтягивая плащ. — Это всего лишь дождь. — Это не «всего лишь», — отрезал он. — Я знаю этот тракт. Как только начинается дождь, земля размокает и становится скользкой и вязкой. Шаг будет короче. Ты замедлишься раза в два. — Я умею ходить быстро, маршал, — буркнула она и тут же оступилась. Нога поехала в сторону, тело дёрнулось, и Элой вскрикнула, теряя равновесие. В следующий миг она уже сидела в грязи, вся в брызгах, с лязгом уронив копьё. В визоре повисла короткая пауза. — Именно об этом я и говорил, — спокойно произнёс Коталло. — Ты цела? — Да, — зло ответила она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Только моя гордость утонула где-то тут. Она попыталась стереть грязь, но лишь сильнее размазала её по щеке. — Скажи, — раздражённо бросила Элой, всё ещё злясь и на него, и на себя, — когда ты спишь, ты тоже такой занудный? В его голосе прозвучала усмешка. Тихая. Тёплая. — Нет, — ответил он. — Во сне я молчу. — Вот и хорошо, — не подумав, продолжила она. — Тогда я хочу оказаться рядом с тобой таким, чтобы ты лежал и молчал, а не читал лекции. Слова повисли в воздухе быстрее, чем она успела их осмыслить. Элой замерла. Осознание накрыло мгновенно. Щёки вспыхнули, и она уставилась в дождь, проклиная себя за язык. В визоре стало слишком тихо. Она услышала, как он прочистил горло. — До поселения, — сказал Коталло голосом ниже обычного, собраннее, — по карте ещё около пятнадцати минут. Если ускоришься, успеешь до темноты. Он говорил строго, по делу, будто аккуратно закрыл дверь, которую они оба на секунду приоткрыли. — Постарайся не падать снова, командир. Элой кивнула, хотя он этого не видел, подхватила копьё и пошла дальше, чувствуя, как дождь смешивается с теплом под кожей — тем, что не имело ничего общего с погодой.

4. Срез

Элой поняла, что ошиблась, когда тропа внезапно закончилась. Не постепенно, не «переходя в сложный участок», а просто упёрлась в каменную стену. Слева был отвес, справа находилась осыпь, впереди стоял глухой каменный карман, в котором даже ветер застревал и глох. Она остановилась, тяжело выдохнула и уставилась на скалу перед собой. — …Ну отлично, — пробормотала она и активировала визор. — Коталло. Ответ пришёл почти сразу, будто он ждал. — Командир, — в его голосе уже слышалась знакомая усмешка. — Ты уже дошла до тупика? Она закрыла глаза. — Я просто решила срезать, — раздражённо сказала Элой. — На карте это выглядело логично. — Я говорил тебе не идти через горы, — ровно напомнил он. — Этот участок весь в каменных карманах. Они выглядят как проходы, пока не упрёшься носом в стену. Элой скривилась и развернулась, оглядывая путь назад. — Ты сейчас снова будешь читать лекцию? В визоре прозвучал тихий смешок. Негромкий, почти ленивый. — Командир, — сказал он, — пока ты училась делать свои первые шаги по ровной земле, я бегал по этим склонам наперегонки с другими детьми. Без карт. Без меток. Но с высоким шансом сорваться вниз в любой момент. Она закатила глаза, но губы предательски дрогнули в улыбке. — Значит, я опять должна была тебя слушать. — Не «должна», — мягко поправил он. — Просто иногда лучше довериться тому, кто рос в горах, а не тому, кто разглядел их на карте. Элой вздохнула и шагнула назад по тропе. — Ладно, маршал. Признаю. Ты был прав. — Я знаю, — ответил он с улыбкой в голосе. — Возвращайся на основную тропу. Потеряешь минут двадцать, но дойдёшь без сюрпризов. Она пошла дальше, чувствуя, как раздражение постепенно сменяется странным теплом. Ей нравилось, как он улыбается, даже когда читает нотации.

5. Колыбельная

Огонь потрескивал лениво, размеренно, будто подстраивался под её дыхание. Элой лежала у костра, вытянув ноги к теплу и подложив под голову свёрнутый плащ. Визор тихо светился у виска, отражая мягкие вспышки пламени, и мир постепенно сужался до этого круга света и голоса в ухе. — Командир, утром тебе лучше выйти на восточную тропу, — говорил Коталло в визоре спокойно, почти монотонно. — Если пойдёшь ниже по склону, потеряешь время. Там осыпь, после ночной прохлады камни будут скользкими. Дальше держись правее. Есть старый ориентир — обломок башни. Ты его не пропустишь. — Угу, — сонно отозвалась Элой, не открывая глаз. Он сделал короткую паузу, будто сверяясь с картой. — И не игнорируй укрытия. Если погода изменится, лучше переждать, чем лезть дальше. — Угу… Она смотрела на пламя, на то, как языки огня медленно тянутся вверх и рассыпаются искрами, и вдруг тихо рассмеялась. Почти неслышно, больше выдохом, чем звуком. — Что? — сразу спросил он. — Что тебя рассмешило, командир? В его голосе проскользнуло лёгкое напряжение. Он уже понял, что она слушает вполуха, и она знала, что это его раздражало. Элой повернула голову, улыбаясь темноте. — Ничего, — сказала она мягко. — Просто… мне нравится засыпать под твоё ворчание. Тишина повисла резко, словно кто-то перерезал нить. Прошла секунда. Потом ещё одна. — Моё… — начал он и осёкся. Она продолжила всё так же тихо, не отдавая себе отчёта, куда это ведёт: — У тебя очень спокойный голос. Когда ты так говоришь, будто всё под контролем. Даже если я ничего не улавливаю, всё равно становится легче. Как колыбельная. Связь треснула от короткого, почти неслышного вдоха. — Командир… — его голос прозвучал ниже, чем раньше, и чуть хриплее. — Тебе нужно отдыхать. Он замолчал, словно подбирая слова, которых у него внезапно не оказалось. — Спокойной ночи, — добавил он после паузы. Слишком быстро. Чуть сухо. Связь оборвалась. Элой моргнула, глядя на потухший индикатор визора. Улыбка всё ещё держалась на губах, но в ней появилось лёгкое недоумение. Она не поняла, почему он вдруг так резко завершил разговор. Огонь треснул, осыпая искры. Элой закрыла глаза.