Цена войны

В примечание хочу вам сказать, что в реальности я брал некий перерыв после третьей главы. Сейчас я решил залить то, что написал. Прошёл день. Наш отряд отправился на зачистку города и подвалов, в то время как основные силы заняли позиции на окраинах. Над бывшим Покровском редко пролетали беспилотники, которые были то ли разведчиками, то ли ударными. Это узнается уже позже. Чёртово жужжание среди тишины и редких шагов напрягает до максимума. Говорить было не о чем, или же просто не хотелось. Порой я задумывался: "А ради чего это всё? Ну займём мы эту территорию, а что дальше? Ведь нам сказали, что мы идём защищать мирняк, а вышло всё совсем наоборот". Я взглянул на разрушенную многоэтажку, где ещё вчера шли бои. А ведь когда-то там жили люди, их семьи и дети. Их настоящее и будущее просто уничтожено, их вырвали из жизни. Сам того не замечая я обронил. -Колян, а ради чего блять всё это? Мы стояли посреди перекрестка, заваленного битым кирпичом. Ветер гулял по пустым проспектам, разнося запах гари и чего-то сладковато-кислого - того самого, что остаётся после долгих пожаров. Колян не обернулся. Он смотрел куда-то поверх разрушенных крыш, будто видел там то, что мне было не дано. -Чтобы завтра нам дали новые патроны и послали в новую мясорубку. На людей им давно насрать. Он констатировал это как факт, от такой обыденности на душе становилось ещё хуже. -Как же это цинично. Мы сами того не замечая становимся животными. Я это сказал с некой злостью и пнул гильзу на асфальте. Она упала в канализационный люк без крышки, по сути в чёрную дыру. Так же падают чьи-то жизни и смыслы. Колян наконец-то обернулся. В его глазах не было ни сочувствия, ни презрения. -Иначе здесь никак, или убиваешь ты, или убивают тебя. Над нами нависла пауза. Он достал сигарету из пачки и закурил. -Но ведь когда-то это всё остановится, сколько же пацанов за просто так полягло. Вдруг что-то опять зажужжало, громче чем дрон. Было похоже на вертолёт, но это уже не имело значения. -Ты не поверишь, когда увидишь. И лучше бы тебе не видеть, коли остался рассудок. Опять пауза. Мы оба стали прислушиваться. Вертолёт не стихал, но Колян всё же продолжил. -Они не полягут за просто так. Они полягут за так называемую хах.. "Победу". За эти блядские метры земли, которые являются ничем. А потом придут новые пацаны, которым вбили в голову тоже самое. И так пока не кончится страна, или люди... А может и не кончится, может это навсегда. Наша работа теперь ходить по мёртвым городам и слушать как жужжит он, металлический стервятник. Он пальцем указал на вертолёт, который всё время кружил над нами. Внезапно он начал садиться вниз, ведь всего в 30 метров от нас была вертолётная площадка. Весь отряд насторожился и нацелился на железную махину. Приказа стрелять я давать не стал из-за страха, что следом уничтожат и нас. Да и было уже поздно. Вихрь от лопастей поднял столб пыли, битого стекла и пепла. Пришлось пригнуться или даже присесть. Когда всё стихло, перед нами из вертолёта вышел неизвестный человек в камуфляже, который не похож ни на какой из двух сторон. Лицо его было скрыто балаклавой. Но я видел его взгляд. Он был пустым, анализирующим. Тут же он оглянулся на вертолёт и сообщил нам. -Мы не за них и не за вас. Мы за процесс. Вы всего лишь переменная в этом уравнении, не пытайтесь стать константой. После его слов вновь настала тишина, но она была гуще, чем после самого мощного взрыва. Пальцы новобранца судорожно сжали автомат, а его костяшки побелели. Но он не поднял оружия. Никто не поднял. Стрелять в этого человека было бы всё равно, что стрелять в дождь или в ночь - бессмысленно и бесполезно. Незнакомец медленно обвёл нас тем самым пустым взглядом. Его взгляд задержался на мне, потом на Коляне. -Переменная "Гранит".. По моей спине уже пробежали мурашки. Просто от того, что он знал кто я. Он продолжил. -Уровень эмпатии повышен. Есть риск отказа от протокола, будет скорректирован средой. А теперь перейдём к десерту. Переменная "Колян". Усталость материала. Предел прочности близок. Рекомендован вывод... или утилизация. Молчание.. Ничто так морально не давит в присутствии толпы людей, как молчание. Человек А (будем его называть так для упрощения) развернулся и сел в вертолёт. Пару секунд - и лопасти уже набирают скорость вращения. Вертолёт начал подниматься и улетать. Мы стояли. Минуту. Другую. Звон в ушах от стихшего гула медленно сменился оглушительной, давящей тишиной. Первым двинулся Колян. Он медленно, с каким-то почти ритуальным спокойствием, достал из-за пазухи смятую пачку сигарет, выбил одну, закурил. Пламя зажигалки не дрожало в его руке. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул дым в сторону, где исчез "стервятник". -Ну что ж, мои поздравления. Теперь ты не просто пушечное мясо, а переменная с аномалией. Почётно. В его словах не было ни страха, ни злости. Была лишь усталая, леденящая констатация факта. Хуже, чем приговор. Приговор можно обжаловать, а это как закон природы. Ржавчина ест железо. Война перемалывает людей. Аналитики в балаклавах ставят диагнозы переменным. Внезапно я услышал голос. -Чт.. Что это было? - голос новобранца, того самого, что сжимал автомат, прозвучал сдавленно, почти шёпотом. Колян спокойно посмотрел на меня, потом медленно перевёл взгляд на него. -Экзаменатор. Или аудитор. Похер как называть. Они всегда появляются, когда уравнение начинает буксовать. Из-за таких, как наш лейтенант. Они думают, что можно спасать, щадить.. Возникает сбой. А таких сбоев здесь не любят. Я попытался что-то сказать. Возразить. Но что? Он был прав. Каждое моё сомнение, каждый приступ жалости, каждый приказ "не стрелять" - всё это было отклонением от "протокола". Я ощутил это кожей: за мной не просто наблюдают. Меня изучают. И ставят прогноз. -А что он имел в виду под утилизацией? - вновь спросил новобранец. В этот раз решил ответить я, сразу уловив смысл. -Как думаешь, пацан? Артналёт по нашим же координатам? "Случайная" мина на пути? Или просто шальная пуля в спину в следующей атаке? Прозвучало это жестоко, но только так новобранцы понимают суть бытия здесь. Новобранец не ответил, он лишь опустил голову и задумался, но я уловил одобрительный взгляд Коляна. Другие бойцы переглянулись, но в их глазах был лишь страх перед будущим. Перед тем, что их ожидает завтра. Мои слова они приняли буквально. Колян бросил окурок и раздавил его каблуком, втирая пепел в трещины асфальта. Он снова посмотрел на меня. В его взгляде не было вызова. Было что-то вроде усталого ожидания. -Твой ход, переменная "Гранит". - сказал он с усмешкой. Будешь дальше подставляться, или же предпочтёшь стать идеальной и незаменимой цифрой. Я серьёзно задумался. С одной стороны, подставляясь, я рискую всем отрядом. Все эти ещё живые, но уже уставшие лица.. Посмотрел на мёртвые окна домов, на чёрные глазницы выгоревших квартир. Процесс. Уравнение. Переменные. Внутри всё сжалось, но это был не страх. Решимость. Второй выбор - это стать почти что наёмными убийцами, выполнять приказы без разбора, кто прав, а кто виноват. Опять же это грозит смертями. Так больше продолжаться не может. -Я так больше не могу! Четвёртый год убийства, смерти, разрушения! Должен же быть сука какой-то выход из этой блядской ямы и вальса смерти! Я почти сорвался на крик, внутри меня всё сильнее сжималось новое чувство, которое ещё мне неизвестно. Колян не моргнул, он смотрел на меня так, будто ожидал этих слов с первой нашей встречи в том самом подвале. -Выход? Выход тут только один, и ты его назвал. Прекратить вальс. Новобранец поднял голову, другие бойцы замерли. -Прекратить? Ты хочешь сложить оружие и пойти под трибунал или в дезертиры?! ЧТОБЫ НАС СРАЗУ КАК СОБАК ПОХУЯРИЛИ?! Эмоции внутри меня вскипели и вылились наружу. Колян слишком спокоен, я не понимаю этого. Вдруг он начал говорить тише. -Нет. - его глаза наконец ожили и в них вспыхнул тот самый уголёк. Он продолжил: "Это тоже часть уравнения. Дезертиры - предсказуемая переменная. Их уже посчитали, они будут утилизованы чтобы процесс шёл дальше. Надо сломать сам процесс. Не убежать с поля боя, испортить его так чтобы уравнение дало сбой, который они уже не смогут исправить. От его слов по спине пробежал холодок. Это была уже не философия отчаяния. Это был план. Безумный, самоубийственный, но план. -Что ты предлагаешь? - спросил я так же тихо, это новое чувство внутри меня обрело форму. Форму мятежа, который так давно копился во мне. -Они следят за тобой, за твоими действями. Ты - Аномалия. Значит твои действия являются их слабым местом, Они ждут, что ты либо сломаешься и станешь винтиком, либо полезешь на рожон и будешь утилизирован. Они просчитали оба варианта. Значит надо сделать то, что они не просчитали. То, чего нет в их протоколах. -И что это? -Не стать константой, стать "вирусом". Заражать других своим сбоем. Не просто отказываться убивать. Убеждать других отказываться. Не просто сомневаться в приказах. Ставить под сомнение саму систему, которая их отдаёт. Тихо. Незаметно. Пока их идеальное уравнение не начнёт давать погрешность не в единицах, а в десятках. В сотнях. В целых подразделениях, которые вдруг начнут задавать вопросы. Я смотрел на него, и всё внутри замирало. Он говорил не о военной победе. Он говорил о бунте безмолвия. О самом страшном для любой машины - о потере управления. О массовом отказе от роли переменных. -Они убьют нас быстрее. - констатировал я. -Возможно, но если вирус распространится быстрее, чем они успеют его локализовать.. - он не договорил. Этого и не требовалось. Я обернулся, глядя на своих бойцов. На их испуганные, но внимательные лица. Они слышали шепот. Они ловили смысл. И в их глазах, рядом со страхом, я впервые увидел нечто иное - не звериный инстинкт выживания, а человеческую жажду альтернативы. Даже самой безнадёжной. -Значит, - выдохнул я. Мы начинаем свою войну. Войну внутри войны. Не за метры земли. Не за победу. За саму возможность остаться людьми. -Добро пожаловать в сопротивление, "Гранит". Теперь ты уже угроза системе. И да поможет нам Бог, потому что они явно это так не оставят. Мы шли обратно на базу старым путём, только уже без машин, развалины вокруг больше не кажутся мёртым полем боя. Они стали полем для новой, невидимой битвы. А в кармане моей формы лежал не просто жетон. Теперь это была первая карта в игре, правила которой мы только что решили нарушить.