Имеет ли член семьи Убояшики право на любовь?

С каждым днём Каната всё больше ловила себя на мыслях о том, что Генья ни в какие время суток не покидает её. Даже когда она спит. Его силуэт, голос, привычки, жесты — всё как назло повторяются у других и Каната снова видит его. Что это? Почему? Почему мозг не может подумать о ком-то ещё? Времяпровождение с сёстрами больше не интересовали её так, как раньше — она хотела всё свободное время проводить с новым другом. ... Интересно.. а он считает их друзьями? А если нет!? Почему от этой мысли у неё все похолодало в груди? Почему её так волнует отношение Геньи к ней? Вопросы без ответов не давали ей абсолютно никакого покоя, тем более искать на них ответ ей приходилось одной, хотя это было бы проще, если бы она решилась поговорить с Геньей, но смелости хватило только на то, чтобы начать к нему свой путь.

***

Куина: сестра, почему ты такая.. молчаливая..? Каната: ... не знаю. Просто.. думаю. Куина: ... о чём? Каната: о.. нашей судьбе Куина: ..ясно. Каната: ..скажи.. если я не могу.. перестать думать о.. человеке, это нормально? Куина: о ком? Мальчик или девочка? Почему-то признать, что это мальчик было довольно стыдно и смущающе, но может сестра разберёт ситуацию? Каната: это.. один истребитель.. Куина: .. это мальчик?! Тебе.. Каната: я не могу перестать о нём думать, я всё время слышу его голову, да он мне во сне покоя не даёт! Куина: ... ты влюбилась.. Каната: ..что? Куина: клянусь, ты правда влюбилась! А кто это? Скажи кто это?! Каната: ... Раскрасневшая Убояшики, спотыкаясь, выбежала из комнаты и сверкая пыьками побежала в сторону сада. Тут можно было отдохнуть. "Как!? Неужели? Она влюбилась? Правда!? В Генью? Он симпатичный, очень сильный, да и впринципе.. как же сердце быстро стучит" Каната села под глицинией. Сердце и вправду билось очень быстро, особенно при мысли о Шинадзугаве. Всё, о чём она могла думать, это о Генье. Его образ занял весь её мозг и сердце, вытисняя больше не нужную информацию. Девушка невольно сорвала цветок — это была ромашка. Когда-то она слышала от сестёр, что на ней можно гадать на любовь. Любит. Не любит. Любит. Не любит. Любит.. Каната начала принимать к себе стебель от цветка и про себя повторять — "любит" Симпатия грела изнутри и хотела вылезти наружу. Весь пир стал ярче и прекраснее, будто зацвёл вместе с её сердцем. Птицы пели громче, цветы цвели ярче, а мир стал добрее. Амане занималась вопросами о корпусе. Её не покидали мысль того, что муж вскоре может умереть от болезни. Она правда его любила и была готова умереть с ним, но нужно было позаботиться и о детях, так? Их она тоже любила, покинуть их, означало оставить этих маленьких птенчиков на произвол судьбы. Пока она наслаждалась временем, когда ничего сильно катастрафического не происходит. Каната: матушка, позвольте войти — младшая дочь поклонилась на коленях и с надеждой в глазах посмотрела на мать. Амане: входи. Ты с поводом или без? Каната: скорее без повода, но.. — девочка слегка занялась и посмотрела на своё кимоно — я собираюсь зайти в поместье каменного столпа, вам нужно что-то ему передать? Амане: ... скажи ему, что я хотела бы с ним увидеться. А зачем ты к нему идёшь? Каната: да так.. весело у него — беловолосая неловко улыбнулась и поспешила покинуть мать.

***

Гёмей всегда отличался особенно радушными приёмами. Чай и всякие вкусности уже были на столе. Несмотря на свою слепоту, он достаточно хорошо ориентировался в своём же поместье. Он и вправду был талантлив, он быстро анализировал незнакомую ему территорию и вскоре адаптировался к ней. Он чем-то занимался, а Каната вертел головой по сторонам, желая увидеть предмет своего обожания. Гёмей: вы кого-то ищите? Каната: а? Да.. Генью. Я ему обещала.. э.. Гемей: он где-то в моем поместье, его стоит поискать. Каната: большое спасибо! — не дозвониться предложенное пирожное, девочка почти полетела по коридору здания. Гёмей сопроводил её многозначительным взглядом и повернулся обратно, чтобы заняться своими делами. Поместье столпа камня и вправду было большим, но девушку это не останавливало. Она вновь и вновь открывала двери, натыкаясь на очень разные комнаты. В конце концов она наткнулась на одну из самых дальних комнат, откуда слышалось тяжёлое дыхание. Каната: Генья? Это ты? Это я, Каната. Я хотела.. предложить погулять или.. Генья: нет, уходи отсюда. — голос прозвучал слишком грубо, почти нечеловечно. Сердце Канаты забилось в страхе. Каната: Генья..? У тебя всё хорошо? Тебе нужна помощь!? Генья: НЕТ! Просто.. просто уйди! — этот звериный рёв бросил даму в холодный пот. Она держала руку на сёдзи, но так и не решалась открыть их. Нежное тёплое солнце освещало её лицо через окно, выделяя её нежные черты. Поступок, который она хотела совершить, был безрассудным и глупым, но и оставлять Генью без понятия, в порядке ли он не могла. Сёдзи резко открылись и Убояшики почти упала в ужасе. Вместо недовольного лица истребителя, которое странно менялось при её виде, сейчас было больше похоже на рожу голодного демона — из рта текли слюни, кончики волос стали жёлтыми, появились клыки, а глаза.. белки стали чёрными, а зрачки жёлтыми, но самым ужасным в них было то, что они утратили свою человечность. Каната: Г-Генья.. — хоть и девушка никогда не видела этих тварей, она не была глупой, чтобы не понимать, как они выглядит. И возможно сейчас она увидит своего первого и последнего демона. Его губы ужасающе задвигались. Генья: ..зачем..? — он стоял в темноте и его глаза ужасающе сверкали. Казалось бы, от такого вида Каната должна в ужасе бежать и звать Химеджиму. Да, но её тело словно облили холодной водой и теперь оно отказывалась куда либо бежать. Мозг кричал: беги! Нужно спасаться! Он тебя убьёт! Но давно ли сердце стало слушаться мозг. Почти инстинктивно, Убояшики начало медленно заходить в эту тьму. Раз. Два. Истребитель продолжал стоять и внимательно следить за её аккуратными действиями, будто она боится его спугнуть. Наконец она подошла вплотную. Два взгляды встретились — один животной ярости, а второй животного ужаса. Оба не пытались ничего сделать, только следили за действиями друг друга. Но дама не стала долго стоять и положила обе ладони ему на щёки, прикосновение было очень нежным и приятным, а потом послышался еле слышный голос: Каната: что с тобой..? Генья: я съел кусок демона.. и сейчас нахожусь в такой форме.. Каната: зачем..? Генья: чтобы.. стать сильнее. Я не могу использовать дыхание и это мой единственный выход. Каната: ... — больше ничего девушка не ответила, лишь обняла его. Этот жест оказался настолько странным и смущающим, что после него, они не смели смотреть друг другу в глаза. Каната: сколько ты ещё так будешь..? Генья: час..может два.. Каната: ... позволь мне.. быть эти часы с тобой. — это было глупо, но приятно. По крайней мере для Геньи. Впервые его форму.. приняли без насмешек и большого ужаса, хотя будет враньём назвать этот случай первый — у нас ещё есть Гёмей и Танджиро, но с ними ситуация другая. Юноша не мог понять — она сумасшедшая или настолько храбрая? Но теперь у них есть много времени подумать об этом. Сёдзи слегка открыты, через них проходит немного солнечного света в комнату. Каната прижать к груди Генье и слушает его сердцебиение, а он размышляет над своими вопросами и ждёт, пока снова не станет человеком.