Веди меня в бой

Она уже и не вспомнит, сколько времени прошло с момента её пробуждения. Помнит лишь, каким резким, обжигающим и дезориентирующим оно было. Воспоминания обрушились на неё мощным потоком, погрузив в глубокий шок, пока её психика не смогла справиться с этим. Но теперь она уверенно заявляет, что попадание в другой мир — это действительно жёстко! А без знания местного лора вообще пиши пропало. Но начать нужно по порядку. Девушка росла обычным ребёнком в обычной семье, как ей казалось, в обычном обществе, до пяти лет, пока однажды не столкнулась с влиянием причуды. Ребёнок, ходивший с ней в один детский сад, чей дар проявился именно в тот день, случайно использовал его на ней. Его способность влияла на воспоминания, заставляя человека переживать все те моменты, которые ушли глубоко в память. Так получилось, что она вспомнила не только, как училась ползать и лежала в люльке, но и как умерла в своей прошлой жизни, будучи застреленной грабителем. Для её детской психики это событие оказалось слишком тяжёлым: мозг просто-напросто не смог справиться с таким объёмом информации, и она отключилась. С тех пор её личность начала меняться. Прошлая «Я» постепенно оказывала влияние на новую, ещё не окончательно сформировавшуюся личность. Сейчас, вспоминая об этом, она испытывает лёгкую грусть, потому что с тех пор ощущение, будто она в этом мире лишняя, не покидало её. Хотя со временем воспоминания тускнеют, чувства всё ещё остаются яркими, хотя она и думает, что в будущем они тоже потеряют яркость. — Ёсида, ты вообще меня слушаешь?! — возмущённо пищала высоким голосом её одноклассница. — Между прочим, у меня тут горе, а ты опять витаешь в облаках! Ёсида сдвинула светлую чёлку с глаз и перевела взгляд на Мидзуки. Последняя выглядела, вероятно, самой милой девушкой снаружи, однако фактически являлась настоящей дьяволицей, полностью оправдывающей свою причуду — козьи рожки и копытце вместо ноги. — Ах, ну спасибо, что удосужилась обратить своё драгоценное внимание на меня. — Не ворчи, я всё прекрасно слышала, — пальцы девушки начали осторожно крутить тонкое кольцо на левой руке, последний подарок матери. — Я поняла, что тебя раздражает Ясиро, но это уже давно не новость. Ты бы уже давно могла подойти к нему и признаться в чувствах, а не терялась в сомнениях и догадках. — Усталым голосом произнесла Ёсида. Этот старый разговор уже даже перестал действовать на её нервы, оставив лишь всепоглощающую скуку. — Как ты можешь такое говорить!? — вскрикнула белоголовая. — Ты моя лучшая подруга, как ты можешь меня предать! — театрально приложив руку ко лбу, завершила Мидзуки, прикрыв один глаз, а другим, прищурившись, следя за её реакцией. — Это пустой разговор, и ты это знаешь, — с лёгкой улыбкой ответила девушка. — Но если тебе так это важно, то он идиот, и ты абсолютно права. — Подняв руки вверх, она сдалась в этом шутливом конфликте. — Нуу, Хошии, что же мне тогда делать? — Перестань растягивать моё имя, а совет, который я дам, ты и так знаешь. И вообще, мне уже пора идти, дорогая, тренировки не подождут. — Девушка развернулась на пятках и махнула рукой на прощание подруге. — Хоши!! Это нечестно! — копытце звонко стукнуло об асфальт, но девушка быстро сменила гнев на милость. — Хороших тренировок! И не переусердствуй! Увидимся завтра перед школой! На это Ёсида лишь показала большой палец и побежала домой, где её уже ждал отец для очередной тренировки контроля. Ёсида довольно быстро преодолела расстояние до дома. Открыв калитку, осторожно вошла во двор, где с разбега прыгнул на неё крупный чёрный пёс, радостно виляя хвостом и громко лая. — Сири! Ну хватит, уже. — Смеясь, она попыталась освободиться из объятий пушистого друга. Дом встретил привычными ароматами выпечки и свежезаваренного кофе. — Звёздочка! — Высокий мужчина вышел из кухни, протирая руки, покрытые шрамами, о фартук. — Там обед готов, мойте руки и проходите к столу, тренировку перенесём на вечер. — Мужчина завершил фразу с улыбкой. — Да, отец! — Быстро собрав длинные светлые волосы в пучок, Хоши побежала в ванную, где сменила школьную форму на домашнюю серую одежду. Обед прошёл в привычном молчании, им никогда не требовалось много слов, но обычно эту пустоту заполняла мать. Отложив палочки в сторону, Ёсида поблагодарила за еду и собралась убрать грязную посуду. — Я помою, отец. — Хорошо. Буду ждать вас на заднем дворе. Закончив с бытовыми делами, Ёсида выбежала через стеклянную дверь и поспешила к небольшому пруду, окружённому кустами роз, где они с отцом проводили медитации каждый вечер вот уже больше трёх лет. Это было их особое место силы. Здесь время словно застывало, а мысли плавали подобно безмятежным облакам в лазури неба. Учитывая их причуду, это место идеально подходило для тренировки контроля. Аквакинез, безусловно, являлся относительно простым даром, понятным на первый взгляд, но при ближайшем рассмотрении становился поистине ужасающим по своему потенциалу. Ведь вода — это буквально сама жизнь. И хотя Ёсиде подвластна лишь малая толика её силы, даже это вызывало восторг от открывающихся перед ней возможностей. — Звёздочка, ты уже подумала, куда будешь поступать? — спросил отец, всегда служивший для неё образцом. Высокий, мужественный, сильный и заботливый, он был настоящим героем. Правда, сражался он не со злодеями, а с самой смертью, неизменно выходя победителем и спасая очередную жизнь на хирургическом столе. Ёсида часто бывала на его работе, искренне восхищаясь каждым его движением и мечтая однажды стоять рядом не как дочь, а как равноправная коллега. Мечтала об операционной, о скальпеле в твёрдой руке и запахе лекарств. С детства она совершенствовала движения, надеясь приблизиться к идеалу. Отец видел её старания и никогда не отказывался помочь с новыми швами или сложными темами. Ёсида была полностью готова вступить в этот мир, стать достойной дочерью и наследницей его дела, но… — Я поступлю в U.A., — глаза девушки устремились на поверхность пруда, внезапно ставшую тревожного тёмного оттенка. Она понимала, какие эмоции вызовет её ответ, какую боль принесёт, но уже не могла поступить иначе. — Должно быть, я ослышался. Хоши, куда ты планируешь поступать? — голос отца звучал спокойно, как течение реки, но его сковал лёд, а голубые глаза заволокло метелью, лишившей их всяческого блеска. — Я… — слова давались трудно, но предложение она завершила с неожиданной твёрдостью. — Я поступлю на героический факультет в U.A. — Я не дам разрешения, — сказал мужчина, она ожидала этого, но слышать эти слова всё равно было неприятно, несмотря на полное понимание нежелания отца отпускать её в этот огромный жестокий мир, забравший у их небольшой семьи уже слишком многое. — Мне не нужно твоё одобрение, — глупая, глупая ложь. — Я приняла решение и не сверну с этого пути. В мгновение ока самое безопасное и спокойное место в её жизни стало невыносимо холодным, обжигающе холодным. Мороз казался проникающим внутрь её тела, минуя мышцы и кости, приближаясь всё ближе к самому сердцу. Ёсида слышала шум в ушах и казалось, сердце вот-вот остановится, замёрзнув навсегда и прекратив свой ход. — Что ж… Если так, то больше ничего не проси у меня. Я не собираюсь помогать тебе в этом деле. Ты уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения, я больше не буду направлять тебя, — приглушённый голос отца выдавал отчаяние, которое он тщетно пытался скрыть под покровом льда. «О, мой бедный папа, прости свою глупую дочь, но я не могу поступить иначе, я обязана это сделать.» Ёсида не нашла, что ответить, и просто продолжила медитацию. Капли воды поднялись из пруда и закружились в танце вокруг неё. Глаза были закрыты, но она видела каждую каплю, ощущала их движения, контролируя пространство. Прошло неизвестно сколько времени, но когда транс завершился, отца рядом уже не было. Вода продолжала танцевать в лучах заходящего солнца. А Ёсида почувствовала себя как никогда одинокой. Одинокая слезинка скатилась по покрасневшей от стыда щеке. Теперь пути назад нет, а борьба обещала быть долгой.