Дома.

      Когда поезд разгоняется, красочные пейзажи становятся размытыми, мелькая и рябя перед глазами. Зимой, когда особенно снежно, пурга становится неразличимым белым пятном тумана, затмевая весь обзор на проносящиеся мимо ели. Силуэты деревьев, сливающихся и так с белоснежными сугробами, становились сплошной чёрной глыбой, оставаясь в памяти мимолетной картиной.       В поездах, хотя все и пытаются соблюдать молчание, редко тихо. Кто-то переговаривается между собой, разговаривает по телефону, дети что-то громко говорят, а бедные животные в переносках тихо поскуливают. Однако, сегодня была необычайная тишина в поездах – что делало поездку ещё ценнее.       В поездах все занимались разными делами, но одновременно схожими – кто-то читал классику, кто-то современные детективы, кто-то спит, смотрит сериал или фильм, а кто не отрывает глаз от мелькающих пейзажей за стеклом.       Матвей был последним типом людей. Он так много времени проводил на тренировках и в работе, что иногда забывал смотреть по сторонам. Он искал красоту везде: в поющих утром птицах, сугробах под окном, закатах поздно вечером, уличных котах у магазинов и в падающих на стол лучах солнца. От природы за окном он с самого детства не мог оторвать взгляда. Так и сейчас, наслаждаясь тишиной поезда, он смотрел на бушующую пургу и растворялся в пространстве.       Он бесспорно любил фигурное катание, но спорт часто отделял его от близких ему людей. Постоянные поездки по различным городам, шоу, соревнования, водоворот тренировок.... Но главное, никогда не забывать про родных.       Родные не значит кровные. Родные также твоя родственная душа.       С Санкт-Петербурга ехать в Москву после всех шоу было утомительно. Как только приехал в город, он сразу взял ближайшие билеты и помчался на поезд. Просто потому что хотел увидеться. Просто потому что близкие – самое ценное, что есть у человека.       Он не волновался когда набирал сообщение, что будет через несколько часов, нет, он знал, что его будут ждать. И это самое важное.       Матвей любил все времена года, поэтому его нисколько не волновал пробивающий до костей мороз, утопающие ноги в пушистых сугробах, сильный ветер и снег, летящий в лицо. Тем более сейчас, когда сердце видит только одного человека.       Подъезжая, поезд замедляется, даёт разглядеть высокие многоэтажки вблизи, посмотреть на непрекращающуюся пургу, на идущих по тротуару людей, застрявших в снегу машин. Все кругом белое – небо, земля, деревья, куртки на людях, машины на стоянках, козырьки магазинов. Все одно целое.       Когда двери откроются на конечной, пассажиры лениво выбираются из вагона, сонно растирая глаза руками, ежась и укутываясь в куртку сильнее от мороза. На перроне, как всегда это бывает, суета, не смотря на раннее утро. Вокзал – оторванное от города место, для которого нету ни дня, ни ночи. Жизнь расписана по часам.       Все снуют мимо застывшего у столба Матвея. Под навесом снег и ветер не дует в лицо, хотя даже если бы и наоборот, его это бы не волновало. Он всматривался в прохожих, пытаясь отыскать одно единственное дорогое лицо. Которое дороже всех на перроне вместе взятых.       Когда наконец знакомая фигура появляется на горизонте, ноги сами несут Матвея туда. Сквозь пестрые чемоданы и сумки, людей и детей, смех и громкие разговоры. Вскоре его замечают тоже.       Тепло распространяется по телу, когда ты с разбегу ударяешься в человека и его объятия. Смеешься взахлеб, уткнувшись в темноволосую макушку, обняв крепко-крепко. Никакой мороз не страшен, когда так тепло в объятиях любимого человека. Когда перебираешь в пальцах растепавшиеся длинные волосы, вдыхаешь такой родной запах, пока не можешь надышаться присутствием близкого человека. Когда задыхаешься. – Я скучал, Ксюша. – Я тоже, Матвей. И тогда Матвей понимает, что где бы он не был, рядом с ней, он дома.