Двойной Джинчурики

Вечерний ветер шевелил мои волосы, и я чувствовал, как сердце бьётся быстрее. На крыльце появился Хаято Хьюга — старик с чёткой осанкой, взглядом, который не нуждался в словах, чтобы заявить о своей власти. Он был низкого роста, почти одного роста с моим приёмным дедом, но излучал силу, которая заставляла даже взрослых дрожать. Трость в его руках была скорее символом привычки, чем необходимостью. Когда его прознающий взгляд остановился на Неджи, воздух вокруг будто сгустился. Старик говорил спокойно, но каждое слово было как удар: — Ты позоришь имя Хьюга. И делаешь это сознательно. Оскорблять клан Сарутоби и ребёнка, находящегося под защитой Хокаге, значит оскорблять всю деревню. Неджи молчал, сжимая кулаки. Я заметил, как он дрожит изнутри — он привык скрывать эмоции, но сейчас сдерживать их было трудно. — А ты, — продолжил Хаято, переводя взгляд на Хиаши, — допустил это. Ты позволил мальчишке решить, что родство с главным кланом даёт ему право плевать на остальных. Это твоя ответственность. Хиаши стоял неподвижно, стиснув зубы. Я почувствовал лёгкий холодок: Хаято перевёл взгляд на меня. Его глаза мигнули, активировав Бьякуган. Я ощутил давление в чакре — как будто кто-то просеивал каждую ниточку моей энергии. Я попытался скрыть тревогу, но внутри всё клокотало. Даже Курама и Гьюки дёрнулись внутри меня, напрягшись под взглядом старца. — Этот старик... — пророкотал лис сквозь стиснутые зубы, но с места не сдвинулся. — Он не так прост, — продолжил Гьюки и выпустил часть своей Чакры чтобы защитить меня, но этого не потребовалось. — Благодарю за науку, Хаято-доно, — сказал Хирузен, слегка поклонившись. — Прошу, пройдёмте в дом. Чай уже готов, нам же нужно извиниться за поведение Неджи, — ответил Хаято, приглашая нас внутрь жестом своей старой руки.

---

В доме меня встретили без каких-либо церемоний – пинком в лицо от мелкой, но боевитой девчонки. Ханаби, вдохновлённая примером Неджи, решила начать знакомство с весьма дерзкого крика: — Получай, Демон! На слово "Демон", я среагировал мгновенно: уклонился в право, развернулся и ловким движением ноги прописал мелкой ведьме пинок под задни– причинное место. — Засранка! — заорал я пока Ханаби краснела и держалась за место попадания моего пинка. — Н-Не деритесь при старших! З-Здесь же д-дедушка Хаято и Т-Третий-сама! — прозвучал нежный, дрожащий девечий голос, заставив меня повернуться в его сторону. Хината стояла в стороне, вся покрасневшая и робкая. Когда я подошёл и положил руку ей на голову, она вздрогнула, но не отшатнулась. — Не бойся, — тихо сказал я. — Я хороших девочек не бью. Она кивнула, не поднимая взгляд. Мне показалось, что так и должно быть: доверие уже появилось, хотя улыбка всё ещё была робкой, прямо как во времена академии. Хотя, знакомство с Химе клана Хьюга в главном доме этого самого клана – настоящий откос от истории, ведь до этого мы с ней только после моего двухлетнего путешествия общаться начинали. Чай подали быстро. Хотя… назвать это чаем было бы ложью. Хаято, этот старый лис, почти незаметно подменил напиток на саке. Даже Хирузен понял это не сразу — только после первого глотка его бровь едва заметно дёрнулась. Разговор постепенно свернул к прошлому: войнам, кланам, потерянным детям. К тем самым темам, которые старики обсуждают с кривой улыбкой и шутками про «скорую смерть от старости». Хината слушала, сжав пальцы в складках кимоно. На словах о скором уходе своего дедушки она заметно побледнела. — Пора бы нам с тобой уже умирать, — сказал Хаято, делая глоток и сохраняя внешнее спокойствие. — А мир останется новому поколению. — Времена меняются, — ответил Хирузен, нагло усмехаясь с умиротворённой улыбкой на своём старом лице. — Но суть остаётся прежней. — Отец! — рявкнули Хиаши и Асума одновременно в таком грозном тоне что аж засранец Курама, который пытался открыть мою печать, вздрогнул и тут же прикинулся спящим. Походу мой приёмный папаша пугал лиса не меньше чем Мадара или Обито в прошлом. Оба старика мгновенно сменили тему — слишком хорошо они знали, чем заканчиваются подобные разговоры, если Мягкий Кулак и Ветренные Клинки оказываются слишком близко к голове. Асума и Хиаши продолжали следить за ними, словно сторожевые псы, и были на готове в случае чего. Неджи и Ханаби держались поодаль из нежелания получить ещё тумаков от меня, пока я весело играл с Хинатой в ладушки. — Ладушки? Что за ересь? — осуждающе вопрошал Курама внутри меня, раздражённо виляя своими девятью хвостами. — Они же дети, чего ты хочешь? Хотя зная нашего Джинчурики... храни Ками деревню на день розыгрышей, — вздыхал Гьюки и покачивал головой, а его неудачно ляпнутая реплика разожгла во мне очень озорника. Ну, Коноха, держись! Я тебе на неделе такую художественную работу над лицами Хокаге устрою. Но мои мысли прервал внезапный возглас Хиаши: — Отец, во имя Ками! — кричал глава Хьюга, пытаясь остановить Хаято от снятия с себя кимоно из-за того что старик явно перепил. — Эм... а это точно чай был? — Сомневаюсь, Нару— ОТЕЦ! — вскрикнул Асума, заблаговременно останавливая Хирузена от финальной дозы этого особо крепкого Саке. Я, Неджи, Хината, Ханаби, Курама и Гьюки в один голос лишь вздохнули: — Взрослые...

---

Мы шли по узкой улочке, тянувшейся вдоль домов Хьюга, где вечерний свет заката отражался в оконных стеклах. Пыль летела с дорог, и я ощущал её на языке, словно деревенская улица сама проверяла меня на стойкость. Ни в одной из предыдущих шестидесяти жизней небыл в квартале Хьюга, только на его окраинах когда защищал Хинату от хулиганов, и то все шестьдесят раз оставался валяться побитым в снегу. Мне нельзя допускать такого впредь, нужно начинать тренировки уже сейчас чтобы спасти Саске от Орочимару, и остальных. Но тут мне вспомнился Джирайя, а затем... Минато. При воспоминаниях о моём отце, мне захотелось очень его увидеть и как следует дать уже не в живот, как обычно, а в глаз. В этот момент было принято решение: надо уломать Асуму на тренировки! Я пытался заговорить первым, потому что не мог смириться с тем, что Асума отказывается обучать меня даже основам чакры. — Ну серьёзно, папа, — начал я, делая шаг быстрее, чтобы догнать его. — Можно хотя бы попробовать хотя бы что-то, хоть разочек? Он посмотрел на меня снисходительно, словно видел перед собой надоедливого щенка. — Рано, — отрезал он, отвесив мне лёгкий подзатыльник. — Слишком рано. Я сжал кулаки, чувствуя, как злость нарастает. Почему он всегда так со мной? Почему никто не понимает, что я могу стать сильнее, если мне дадут шанс? — мысли бурлили в голове, не давая покоя. Я пытался найти другие аргументы: — Но… я уже могу чувствовать чакру в себе! — возразил я, складывая печать концентрации, чтобы впечатлить его. — Хаято-доно дал мне пару... — Неважно! — перебил он, резко остановившись. — Ещё слишком рано. Я хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого я ускорил шаг, почти бегом, пытаясь не отставать, но внутри копилось раздражение, будто маленькая лавина готовилась вырваться наружу. Хирузен плелся позади нас, слегка покачиваясь, словно самый обычный старик, смакуя вечернюю прохладу. Он приветливо кивал проходящим девушкам, а мне казалось, что он настолько пьян что начинает походить на извращённого отшельника. Но тут на пути попалась карма пожилого Хокаге в лице Сакуры. Эта куноичи имела тяжёлый кулак даже в детстве, шестьдесят жизней соврать не дадут. — Смотри, — сказал я, указывая на Сакура, которая была готова Хирузена прибить кулаком. — Она может побить тебя, дедушка! Хирузен улыбнулся, чуть качнувшись на месте, и сказал в шутку: — Не беспокойся, мой внук. Этот старик крепок. Я фыркнул и рассмеялся, но внезапно кулак розоволосой девочки осадил моего дедушка на землю... обычно, девочек я не бью, но тут... — ТЫ, ПАКОСТЬ МЕЛКАЯ! А НУ ИДИ СЮДА! ВЫПОРЮ! — Вот же–! Это же тот Двойной Демон! — а вот эту фразу Сакура сказала зря... Асума её прогнал одним взглядом. Асума, заметив моё хихиканье, покачал головой: — А ты впредь никого не бей! Рано тебе ещё драчуном становиться, с одним Хьюга ты уже сегодня повздорил! — Ага, — пробурчал я, слегка разочарованный, но не сдаваясь. — Но я не могу стоять и ждать. Я должен действовать, а не сидеть, как Неджи! Мы шли мимо небольшого пруда, где утки лениво скользили по воде. Я отвлёкся на их отражения, на лёгкое мерцание заката в волнах. Асума заметил это и усмехнулся: — Отражение понравилось? Понимаю. Говорят что вода – это зеркало нашего мира, которое отражает истинную суть людей и их душ. — Интересно... а если дедушку в это зеркало? — спросил я за что получил кулаком по голове от своего приёмного отца. А что? Раз уж типичный порядок вещей пошёл на перекосяк ещё после моего рождения, то пускай и вся остальная история катится по склону! Хирузен шел позади, слегка покачиваясь, и вдруг крикнул: — Мальчик мой, принеси мне чего-нибудь похмелиться, пощади своего пожилого дедушку. — Деда Хирузен... — тяжело вздохнул я, опуская свои руки вниз. Интересно, они с Дазно в молодости такими же из баров после миссий выходили? Асуму вздохнул на фарс от своего старого отца: — Ты явно слишком стар чтобы пить, старик. — Разговор о тренировках ещё не окончен, папаня! — гордо заявил я, зная что тактика надоедливого дятла-мозгожуя в конечном итоге окупится. Хирузен смеялся тихо, а Асума только качал головой с раздражённым выражением лица. — Мелкий, ты меня добьёшь...

---

На следующий день солнце уже проглядывало сквозь низкие облака, когда Саске появился перед домом с явно недовольным на лицо Фугаку на буксире и Дазно чуть позади двоицы Учиха. Мой новый лучший друг даже не поздоровался — просто подлетел ко мне на всех парах, радужно улыбнулся и сказал привычным уверенным тоном: — Пошли играть, Наруто! У меня там такая классная вещь есть, ни за что неповеришь! — Да ну?! Пошли смотреть скорее! Я быстро обулся и едва успел захлопнуть дверь, как этот черноволосый бака уже вытаскивал меня на улицу за рукав, держась так будто боится потерять. Наше дуо на пути к детской площадке было встречено Данзо, который сопроваждал Саске сзади. Он посмотрел на нас своим правым глазом, левый был замотан бинтами, и затем лишь строгим тоном выдал: — Саске, будь осторожен с этим мальчиком. Он всё-таки Двойной Джинчурики, а не твой брат. — Дедушка Данзо, Наруто – хороший! Он дружит со мной потому что я Саске, а не какой-то там гений клана Учиха! — запротестовал Саске и надул щёчки на что Данзо лишь хмыкнул и пропустил нас вперёд. Мы с Саске добрались до песочницы, где он достал из кармана свиток с ехидной рожей как у наглого кота, стащившего со стола палку колбасы. — Что это, свиток? — спросил я, на самом деле примерно зная что это за свиток. — Где ты это взял? Свиток лежал на песке, слегка помятый, но ещё читабельный. Саске сразу начал изучать символы и инструкции, а я пытался повторять за ним, но мои пальцы дрожали от волнения и нетерпения. — Свиток моего приёмного деда, который я стащил, — сказал Саске, не отрывая взгляд от свитка. — Данзо Качо хранит такие только для себя. — Чего прости?! Ты обокрал своего деда? Он же старик! Не хорошо стариков грабить! — взорвался я, входя в режим "праведного Наруто", и начал отчитывать этого отмороженного. — А ну верни вещь на место, ты безумец черноглазый! В этот момент появился Неджи из кустов как Джуби из табакерки на войне, как его АНБУ квартала Сарутоби прошляпили я даже спрашивать боюсь. Он подошёл с издевкой на лице: — Ого, Сарутоби и Учиха вместе? Как неожиданно, но ваш союз меня бесит! Один везунчик, а другой недогений! Без взрослых вы ник... — Наруто, а это ещё что за чудик? — спросил Саске и указал на Хьюга указательным пальцем, заставляя белоглазого зависнуть на месте от шока. Ах да, они же друг друга ещё не знают, точнее пока. — Этот? Его зовут Неджи Хьюга, он меня уже второй день достаёт, — ответил я без особого страха перед вышеназванным бедствием в голосе. — А кулаком в лицо? — Пробовал, бесполезно. Он либо упёртый, либо тупой. — Ах вы! Я вас обоих обставлю в навыках! — вспылил Неджи яростно и активировал свой Бьякуган... слабый Бьякуган. Он резко выхватил свиток из наших рук и бросился бежать. — Кирпичём его прибить, что-ли? — задал я весьма уместный вопрос с угрюмой рожей, чувствуя как у меня задёргался глаз. — Нет, лучше кулаками, так толку больше, — ответил Саске и затем заорал в гневном голосе, грозясь на него кулаком. — А ну верни свиток, вор! — Не дам! Сами попробуйте отберите, неудачники! — смеялся он, но мы уже мчались за ним как два Биджу у которых украли их хвосты. По прошествию пяти минут, мы его таки догнали и загнали в угол у старого колодца, ухмыляясь как два чертёнка и хрустя костяшками пока мелкий Хьюга дрожал от страха и пролепетал: — В-Вот ваш свиток, м-может отпустите? — Ну уж нет, так легко ты не отделаешься, король-обзыватель! — Мы тебя быстро воровать отучим, а там глядишь у меня и Шаринган пробудится в процессе! Неджи после наших угроз задрожал ещё сильнее и видимо понял что попал по самые уши. Каждый наш удар был наполнен силой, каждый бросок камня — точной болью. Я чувствовал, как адреналин захватывает всё тело: страх, злость, желание доказать всем, что мы не просто дети. Саске действовал рядом со мной, и мы словно были одним целым: его Шаринган ещё не пробудился, но я уже чувствовал, что наша связь крепче любой техники. Теперь никакой Орочимару или Пятёрка Звука его не переманят. Неджи пытался увернуться, но мы были быстрее. Камни летели, кулаки били по плечам и ногам. Он кричал, я кричал, Саске — почти молча, но с такой яростью, что казалось, будто его глаза могут прожечь всё вокруг.

---

Через два часа мы стояли на пороге дома Хирузена с избитым кулаками и окровавленным от брошенных в него камней Неджи, висящего за шкирку как кошак в наших руках. Асума и Фугаку застыли в шоке настолько, что первый чуть свою же сигарету случайно не проглотил. — Обалдеть можно... — единственное на что был способен Фугаку, роняя челюсть куда-то на уровень пола. — Лучше и не скажешь... вот же Два Демонёнка, — поддержал мой приёмный отец и моргал так будто перед ним сам Шинигами стоял, а не два пацана. Я с этих двоих прыснул и состроил самую ангельскую улыбку, на которую только был способен. Саске повторил за мной и тоже стал ангелочком. Хирузен и Данзо выглядели так, будто увидели нас впервые и оба осели на пол от шока, держась за сердца и слегка потея. — Я так точно в могилу слягу раньше времени, а уж с этими двумя так и вовсе на следующие утро, — прохрипел Третий, бледнея как мел для доски Ируки в будущей академии. — Вы оба... — спокойно, но с ужасающим холодом в голосе выдержал паузу Данзо, медленно вставая с пола. — наказаны! — Х-Хай, Данзо Качо! Спустя пару часов, Хиаши забрал Неджи, чтобы провести жесткое перевоспитание. Мы с Саске остались сидеть в углу, наказанные Данзо. Внутри меня кипела смесь гордости и страха — гордость за то, что мы справились, и страх за последствия. — Я всё равно с тобой, — тихо сказал Саске, глядя на меня. Это подарило мне ещё больше надежды на будущее. — Я тоже. Друзья навсегда? — Лучшие друзья навсегда! Мы сцепили мизинцы, закрепляя нашу клятву дружбы. Ну теперь этот змей точно все клыки себе в Лесу Смерти в будущем обломает! В этот момент Данзо подошёл. Его взгляд был холоден, изучал нас как лабораторные объекты. Он положил свою грубую, холодную руку на мою голову. Моя печать на животе чуть приоткрылась со стороны Гьюки, что позволило кусочку его чакре просочиться в мои Тенкецу из-за чего у меня защипало в глазах и зачесалось в волосах... нет, не зачесалось, зазудело так что хотелось голову себе открутить! Курама и Гьюки внутри меня начали сходить с ума, пытаясь стабилизировать печать ведь если умру я, умрут и они. — Хренов старик! Он что, сумасшедший?! Он же угробит пацана вместе с нами! — ругался Кьюби, вспрыгнув на все четыре лапы, и начал укреплять печать своей Чакрой. — Нужно как можно быстрее сделать поток Чакры к печати стабильным! Лис, а ну помогай! — приказал Хачиби и тоже принялся укреплять печать изо всех силы. — Интересный эффект, — дал сухой комментарий Данзо, осматривая мою реакцию через прищуренный глаз. Саске же вылупился на меня во все глаза так, будто перед ним сам Мудрец Шести Путей сидит, а не типичный дурачок Наруто, и с выпученными глазами выдаёт: — Н-Наруто, у тебя волосы и глаза стали белыми! — Стоп, чего?! — восклинкнул я и начал ворошить свои волосы, тут же соскакивая с места и чуть ли не подлетая к зеркалу. — Да что за цирк здесь происходит?! — ДАНЗО! — громогласно пронёсся голос разьярённого Хирузена, который был не хуже моей мамы Кушины в гневе. — Что во имя Рикудо ты сделал с моим внуком?! — С-Сару, погоди! — дрожа и пятясь назад, скулил глава Корня и взглотнул слюну, явно впервые видя своего друга в подобном состоянии. — Ну теперь готовься! — прорычал старик, призывая свой гигантский сюрикен и готовясь пошинковать Данзо салатиком. Я же лишь вздохнул, желая этому любителю Шарингану котёл да по больше в аду.

---

В течение ближайших часов печати дома Хирузена начали вести себя странно. Одна активировалась сама, другая искажалась, третья разрушилась полностью. Я чувствовал каждый сбой на своём теле: дрожь, резкую боль в висках, перепады температуры, слабость в руках и ногах. Внутри меня происходил резонанс между Курамой и Гьюки. Курама пытался уменьшить выбросы чакры, Гьюки — стабилизировать их. Это вызывало провалы в сознании, потерю координации, резкие скачки Чакры. Иногда я падал на колени, чувствуя, как тело будто не принадлежит мне. Каждый такой приступ сопровождался ощущениями будто мои кишки скручивало в морской узел. Я же лишь мог тихо материться и дрожал на полу, хватаясь за живот обеими руками. — Наруто, ты как? Жар, головокружение или боль в костях чувствуешь? — спросил взволнованно Асума, внезапно беря меня на руки и прижимая к себе в страхе потери видимо. — Ничего из этого... только живот болит ужасно... — тихонько прохрипел я, пока боль внезапно не ушла, а в голове зазвучали два голоса: — Всё закончилось, пацан, тише. Успокойся и подыши, — тихонько говорил Гьюки, прогоняя по моему телу потоки своей чуть прохладной Чакры которые снимали остатки боли и помогали остановить тошноту. — Мы стабилизировали печать, и теперь она больше не будет причинять тебе боль, но бреши закрыть не смогли. Наши Чакры будут частично просачиваться в твои Тенкецу, так что будь осторожен и невыпускай хвосты! — строго на строго запрещал мне лис использовать Покров Биджу, словно суровый папаша. Как будто это моих силах... — Т-Теперь всё хорошо, папа... мне уже лучше, но всё ещё немного тошнит, — уже с большей бодростью в голосе сказал я что заставило Асуму прижать меня к груди ещё сильнее и тихонько всплакивать: — Слава Ками... слава Ками... ты будешь жить... — взрослый Сарутоби сейчас больше походил на отчаявшегося отца, чем на сильного воина Шиноби. — Папа, мне дышать тяжело, отпусти, — прохрипел я и начал стукать моего приёмного отца своими кулачками по груди. — Д-Да... сейчас... дай мне пару минут... Кажется Асума будет любить меня больше чем Шикамару в этой жизни.

---

На следующий день произошёл первый серьёзный всплеск чакры без контроля. Я как обычно игрался с Саске в песочнице с лопатками и выдёрками, когда внезапно из неоткуда перед нами вырос... он: — Эй, голубки! Непротив если я съем? — нагло спросил Киба, уже уминая наши Бенто на пару с Акамару. — ВЫПОРЮ! — рявкнул я, выпуская волну Чакры Курамы которая опалила брови, волосы и лицо Инузуки, а его пса и вовсе едва не сварила. — Обалдеть... — выдохнул Саске и уронил челюсть вниз, моргая своими зеньками с удивлённой рожей. — Чего? Как это я так? Ну, так или иначе. Верни наши Бенто, вредина! — сказал я, легко отберая у всё ещё застрявшего в прострации Кибы наши с Саске обеды. АНБУ зафиксировали событие, а слухи о «нестабильном двойном джинчурики» начали распространяться по деревне. Таким образом, от меня в ближайшие несколько дней начали шарахаться люди, убегать дети, а АНБУ и вовсе стали следить за мной человек по десять, а то и по пятнадцать иногда. Обнаруживал я своих наблюдателей только благодаря тому что два биджу внутри меня были отличными сенсорами.

Вечер Того Же Дня, Квартал Сарутоби

Один из АНБУ Песка попытался похитить меня тихо пока мои два сенсора биджу то-ли спали, то-ли опять спорили между собой что было мне не на руку. Он подошёл сзади, применил сдерживающий захват и взял оба моих запястья в свои руки. Я начал паниковать, закричал от боли и стал пинаться как гиперактивный кот, ругаясь благим матом со страху: — А ну пусти, чёрт поганный! Ай! Мои руки! Вот когда мой дедушка об этом узнает–! — А ну цыц, паршивец! Никто ничего про это не узнает, всем в деревне плевать на тебя! — каким-то знакомым голосом заговорил Песчанник, ввергая меня в шок. Это же Яшамару, тот кто по идее должен сейчас с Гаарой сидеть, и Правая Рука Казекаге. Что он тут делает вообще?! Но мои размышления прервал кунай этого самого Каруры, что оставил мне глубокий порез на животе. Курама моментально начал лечить меня, а Гьюки – гасить боль. — Ого, и вправду два биджу... да ты же настоящее сокровище! Я просто обязан тебя забрать с собой в Суну! — с каким-то двинутым восторгом улыбался АНБУ Песка и попытался перелезть со мной через стену квартала Сарутоби. Но тут как гром среди ясного неба, в стену над рукой Яшамару врезается метнутый кем-то кунай, да с такой силой что по стене пошли крупные трещины и от неё отвалился кусок, заставляя АНБУ Песка спрыгнуть вниз и приземлиться обратно на землю. — Ты чёртова крыса, а ну верни моего лучшего друга сейчас же! — раздался знакомый голос, полный гнева и желания защитить. Саске, гулявший видимо неподалёку, услышал крик и помешал АНБУ Песка забрать меня тем самым брошенным кунаем. Он перевёл взгляд чуть вниз и увидел меня окровавленным, в ужасе и боли, и вот тут обалдел уже я: — УБЛЮДОК! Я ТЕБЯ ЗАРОЮ! — за кричал Саске, впадая в дикую, которой я раньше ни в одной из жизней не видел, ярость, и у него пробудился Шаринган с одним томое. Я не успел понять, что происходит, но почувствовал мощь Чакры, исходящую от него, и внутреннюю поддержку вместе с надеждой. — Я дам тебе немного своей Чакры, чтобы отбиться от этого АНБУ, но это будет стоить тебе большой боли, — предупреждал меня Гьюки, и его Чакра начала курсировать внутри моих Тенкецу. Она конечно не такая мощная как у Курамы, но сойдёт и так. Получив мощный прилив сил, вырываюсь из лап Яшамару, чем удивляю его, и приземляюсь рядом с Саске в пафосной позе. Учиха кидает мне кунай, который я легко ловлю правой рукой. Песчанник же, поняв что всё серьёзно, достаёт свой кунай и пару сюрикенов из подсумка. — Как погляжу захват Двойного Джинчурики Конохи пройдёт не без проблем! — выдохнул враг и понёсся на нас, а мы с Саске ринулись в бой с удвоенной силой. Мы сознательно действовали вместе впервые за все шестьдесят жизней, если не считать ту самую битву с Кагуей, после конца которой моя жизнь каждый раз начиналась сначала. Я выпускаю нестабильную чакру Гьюки в качестве хвостов по которым, будто по мостам между кунаями со взрывными печатями, которые в нас метает Правая Рука Расы, бежит Саске и использует Шаринган для точного отражения последних. Движения совпадали идеально, будто мы были одним существом. — Огненный Шар! — с имитировал технику Саске, выдохнув только воздух что поставило Яшамару в ступор, а мне дало шанс приложить его рукой из Чакры осьминога по голове. Отшатнувшись, этот подрывник метнул в нас три десятка сюрикенов в три волны. От первой я уклонился довольно легко, вторую Саске отразил чёткими блоками своего куная благодяра Шарингану, а вот на третью мы несмогли среагировать так как сюрикенов резко стало больше, и они таки прибили нас к стене одного из клановых домов. — Ай! Чёрт, больно же! — Не ной, Наруто, сейчас я нас вытащу! — уверенно сказал Саске и начал быстро накачивать чакрой мышцы, из-за чего те взбухли и стали больше. Где он этому научился, и почему я раньше за все шестьдесят жизней до этого так ни разу и не додумался?! Став раза в два больше и сильнее, юный Учиха с лёгкостью вырывается из хватки сюрикенов и рвёт себе одежду, но это его несобо заботит. Он подходит ко мне, но я уже выдираю проклятые железки из стены своими руками из чакры. — Я аж воспылал, — с усмешкой говорю я, чувствуя покров Гьюки что сейчас обволакивает моё тело синей аурой перед глазами. — Ага, я тоже, — отвечает Саске, выпуская всю влитую в мышцы чакру назад в общее тело и формируя вокруг себя красный ураган силы. Не уж то его гнев так влияет на цвет чакры? Интересно. АНБУ Песка пытался использовать всё, что знал: скрытные приёмы, ловушки, яды, но наша слаженность, хаотичная мощь чакры Восьмихвостого и бушующая ярость Шарингана Саске сделали своё дело. Похититель получил серьёзные травмы, окружающая местность была разрушена в хлам взрывными печатями, а мы еле стояли на ногах от истощения чакры, тяжело дышали, но живып и невредимые. — Ч-Чёртовы монстры... нет, вы не монстры, вы хуже их! Два Демона, вот кто вы! — прохрипел с кровью в горле Яшамару, из последних сил используя технику замещения и испаряясь из виду. Силы Конохи прибыли, как всегда, вовремя — мать их. Не красиво и не героически, а тогда, когда всё уже было кончено, когда оставалось только смотреть на последствия и делать выводы. АНБУ вышли из теней квартала почти одновременно, оцепили улицу, быстро и молча фиксируя разрушения: вывороченные камни, следы взрывных печатей, трещины на стенах домов. Я стоял, прислонившись к искорёженной ограде, и чувствовал, как ноги едва держат, а внутри всё ещё дрожит чакра Гьюки, которую Курама изо всех сил прижимал, чтобы меня снова не накрыло. Саске был рядом. Он тяжело дышал, кунай сжимал так, будто тот был последней опорой в этом мире. Когда один из АНБУ сделал шаг в мою сторону, Саске резко встал передо мной, выставив руку. — Не приближайтесь, — сказал он хрипло, не оборачиваясь. — Он и так еле стоит. АНБУ остановился. Не потому что испугался — потому что услышал, кто перед ним стоит. В этот момент по улице быстрым шагом подошёл Асума. Без сигареты, с лицом, в котором не осталось ни капли привычной ленивой иронии. Он обвёл взглядом улицу, разрушения, меня, кровь на одежде Саске — и голос у него сорвался: — Что здесь произошло… и кто, чёрт возьми, это устроил? — АНБУ Песка, — ответил я, стараясь говорить ровно. — Попытка похищения. Он ушёл живым. Асума резко выдохнул, сжав кулаки. Следом появился Хирузен. Без посохов, без тростей — просто старик в форме шиноби, от которого шло такое давление, что даже АНБУ машинально выпрямились. Он внимательно посмотрел на меня, задержав взгляд на животе. — Ты ранен? — спросил он негромко, но так, что вопрос нельзя было проигнорировать. — Был, — ответил я. — Сейчас печать справляется. Он понял, что я недоговариваю, но кивнул — разговор был не для улицы. С другой стороны квартала подошли Фугаку Учиха и Данзо. Фугаку молчал, его взгляд сразу нашёл Саске, и в нём было не облегчение, а сдержанная, ледяная ярость. Данзо же опирался на трость и рассматривал улицу с неподдельным интересом. — Вот как выглядят последствия отсутствия контроля, — произнёс он задумчиво. — Любопытно. Очень любопытно. Фугаку положил руку Саске на плечо. — Саске, — сказал он спокойно, — ты идёшь домой. Немедленно. Саске дёрнулся и повернулся ко мне. — Я не уйду, пока не буду уверен, что с ним всё в порядке. — Он под защитой Хокаге, — ответил Фугаку. — А ты под моей ответственностью. Саске стиснул зубы. — Я вернусь, — сказал он мне. — Я знаю, — ответил я. Фугаку кивнул мне один раз — коротко, но уважительно — и увёл сына. Данзо задержал взгляд на мне дольше, чем требовалось. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — произнёс он. — Слишком интересный ты экземпляр, Наруто. — Главное, чтобы разговор был без трюков с печатями, — ответил я. — Мне одного раза хватило. Его губы дрогнули в подобии улыбки. Так инцидент получил имя — «Два Демона». На следующее утро кабинет Хокаге был наполнен тяжёлой, вязкой тишиной. Я стоял рядом с Асумой, он скрестил руки, а я сжимал кулаки, чтобы не выдать напряжение. Хирузен сидел за столом напротив Хомуры Митокадо и Кохару Утатанэ, между которыми расположился Данзо. — Мы не можем игнорировать случившееся, — начала Кохару сухо. — Двойной джинчурики проявил опасную нестабильность. — Его пытались похитить в самом центре деревни, — резко ответил Асума. — Это вы тоже предлагаете игнорировать? — Факт похищения не отменяет масштаб разрушений, — вмешался Хомура. — Деревня не может рисковать. Данзо постучал тростью по полу. — Поэтому ультиматум прост. Либо мальчик немедленно начинает обучение контролю чакры под личным надзором, либо он будет изолирован как потенциальная угроза Конохе. Я поднял голову. — Я согласен на обучение, — сказал я спокойно. — Я не отказываюсь от ответственности и не собираюсь быть бомбой замедленного действия. Но если вы думаете посадить меня в клетку — этого не будет. Асума резко посмотрел на меня, но промолчал. Хирузен выдохнул. — Ответственность беру на себя, — сказал он твёрдо. — Лично. И за обучение, и за последствия. — Мы будем наблюдать, — холодно заметил Данзо. — Следите сколько угодно, — ответил Хирузен. — Главное — не мешайте. Когда мы вышли из башни, солнце резало глаза. Я стоял на улице, вымотанный, с ноющим телом и странно спокойной уверенностью внутри. Моё детство закончилось. Теперь начиналось настоящее обучение.