Бархат, Шипы и Средиземье

Эдди всегда был уверен, что для тебя его увлечение D&D находится где-то между «милым чудачеством» и «поводом вызвать санитаров». Он изо всех сил старался фильтровать свою речь, не грузить тебя терминами про THAC0, спасброски и разницу между виверной и драконом, боясь увидеть в твоих глазах скуку. Ты была для него загадкой из другого мира. Идеальная укладка, пастельные свитера, аккуратные конспекты. Нормальная. В тот вторник шум в столовой стоял невыносимый, но ты, казалось, выпала из реальности. Ты сидела за крайним столом, низко склонившись над тетрадью, и что-то старательно выводила. Твой лоб был нахмурен, а губы беззвучно шевелились, словно ты читала заклинание. Эдди подкрался сзади с грацией хищника (как ему казалось), ожидая увидеть там домашку по химии или, может быть, список покупок. — И что мы тут строчим с таким серьезным лицом? — громко спросил он, плюхаясь рядом на скамью и бесцеремонно утягивая пару ломтиков твоей картошки фри. — Любовное письмо капитану баскетбольной команды? Ты вздрогнула так, словно тебя ударило током, и резко захлопнула тетрадь, прижимая её к груди. Твои щеки мгновенно залились румянцем. — Нет! Просто... практикуюсь в каллиграфии. — Дай глянуть, — он по-хозяйски потянулся к тетради, игнорируя твое сопротивление. — Выглядит знакомо. Похоже на те закорючки, что я видел в одной книге... Он успел выхватить тетрадь до того, как ты спрятала её в рюкзак. Раскрыл на случайной странице. И замер. Картошка фри выпала из его рта на стол. На листе не было английских букв. Там вились изящные, острые, как эльфийские клинки, символы. Он узнал этот стиль. Он видел его в приложениях к «Возвращению Короля», которые зачитал до дыр. Эдди медленно поднял на тебя глаза. В них плескался священный ужас пополам с восторгом. — Ты пишешь на синдарине? — его голос дрогнул и сорвался на шепот. — Т/И... Ты знаешь Тенгвар? Ты тяжело вздохнула, опуская плечи. Скрывать было бесполезно. Маска сорвана. — Немного. Я учу алфавит. Тут написано: «Одно кольцо, чтобы править всеми». Я просто тренировала начертание гласных. Челюсть Эдди медленно стремилась к полу. — Ты... ты читала Толкина? — Эдди, — ты закатила глаза, но уголки губ предательски поползли вверх. — Я прочитала «Хоббита» в восемь лет. «Сильмериллион» — моя настольная книга, хотя я до сих пор путаюсь в именах сыновей Феанора. Я знаю генеалогию нолдор лучше, чем историю собственной семьи. Эдди выглядел так, словно сам Эдди Ван Хален спустился с небес, вручил ему свою гитару «Frankenstrat» и миллион долларов наличными. — Ты! — он схватил тебя за плечи, встряхивая. — Ты скрывала это от меня?! Все эти месяцы я пытался объяснить тебе на пальцах, кто такие хобгоблины, боясь показаться задротом, а ты, оказывается, ходячая энциклопедия Средиземья?! — Я думала, ты решишь, что это слишком... странно, — призналась ты, теребя край рукава. — Я же вроде как «нормальная» девушка в твоих глазах. Я не хотела разрушать образ. Эдди запрокинул голову и расхохотался — громко, заразительно, привлекая внимание половины столовой. — Нормальная? Детка, к черту нормальность! Ты только что официально перешла из ранга «моя девушка» в ранг «Моя Богиня». В тот вечер свидание в кино было отменено. Вместо этого вы забаррикадировались в его трейлере. Воздух пах дешевым одеколоном, старой бумагой и чем-то сладким. Эдди вытащил из-под кровати свои сокровища — старые, потрепанные тома Толкина в мягких обложках. Вы лежали на его узкой кровати, переплетя ноги, и он устроил тебе настоящий допрос с пристрастием. — Хорошо, вопрос на миллион, — он прищурился, нависая над тобой. — У Балрога есть крылья или нет? — Это метафора тьмы, Эдди, — невозмутимо ответила ты, перелистывая страницу. — Толкин писал: «тень распласталась подобно двум огромным крыльям». Физических крыльев нет, он дух огня и тени, он не может летать как дракон. — ДА! — заорал Эдди, вскакивая и ударяя кулаком по потолку трейлера. — ДА! Скажи это Хендерсону! Этот кудрявый засранец выел мне весь мозг, доказывая обратное! Он рухнул обратно на подушки и посмотрел на тебя. В его темных глазах исчезла привычная бравада, уступив место чему-то теплому и уязвимому. — Знаешь, кто мы? — вдруг спросил он совсем тихо. — Кто? — Берен и Лютиэн. Ты улыбнулась, чувствуя, как сердце пропускает удар. Это была самая красивая и трагичная история Легендариума. Смертный человек, изгой, бродяга — и бессмертная эльфийская дева, отказавшаяся от вечности ради любви. — Ты считаешь меня эльфийской принцессой? — ты ласково провела рукой по его растрепанным волосам. — Посмотри на себя, — он обвел рукой твой аккуратный наряд, твою чистую кожу, твой «правильный» вид. — И посмотри на меня. Я грязный бродяга, изгнанник, которого боятся приличные люди. Я не достоин даже держать твой плащ. Но ты почему-то выбрала меня. Прямо как она. — Потому что ты смелый, — прошептала ты, наклоняясь к его губам. — И ты украл Сильмариль моего сердца. Эдди простонал, закрывая лицо ладонями, сквозь которые виднелись красные уши. — Прекрати. Если ты скажешь еще что-то настолько романтичное на гиковском языке, я расплачусь или сделаю тебе предложение прямо сейчас. С кольцом от банки колы. Конечно, в следующую пятницу он потащил тебя в «Hellfire Club». Парни — Дастин, Майк и Лукас — встретили ваше появление настороженной тишиной. Девушки (кроме Нэнси, когда-то давно, и Макс) здесь не появлялись. Это была священная территория. — Эдди, — пробурчал Майк, скрестив руки на груди. — У нас вообще-то кульминация кампании. Мы не можем отвлекаться на... романтику и воркование. — Заткнись, Уилер, — ухмыльнулся Эдди, усаживая тебя на стул рядом со своим местом Мастера, словно на трон. — Она здесь не для романтики. Она здесь как приглашенный эксперт по лору. И поверьте, она знает больше, чем вы все вместе взятые. Игра началась. Эдди вошел в роль, его голос стал ниже и загадочнее. — Перед вами древние врата, высеченные в скале. Лунный свет падает на камень, проявляя серебристую вязь. Надпись на дварфийском, но диалект старый... Парни начали спорить. Дастин предлагал взорвать дверь, Майк искал рычаги. — Это загадка, — тихо сказала ты. Все головы резко повернулись в твою сторону. — Что? — переспросил Дастин. — Это классическая ловушка в стиле Мории, — пояснила ты, поправляя идеально отглаженную юбку. — Эдди описал лунный свет. Значит, это врата Дурина. Пароль — это ответ на вопрос, а не сложный механизм. Скажи «Друг» и войди. Ты повернулась к Эдди и четко произнесла: — Mellon. Повисла тишина. Эдди сиял так ярко, что мог бы осветить все Подземелье. Он выглядел как гордый папаша и как владелец самого редкого сокровища в мире одновременно. — Вы слышали Леди? — провозгласил он, театрально раскидывая руки. — Врата с грохотом отворяются! К концу вечера ты покорила их всех. Ты спорила с Дастином о тактике, помогла Майку с критическим броском и даже подкинула Эдди идею для финального босса, основанную на Унголиант. Когда вы выходили из школы, Эдди нес твой рюкзак, перекинув его через плечо поверх своей косухи. — Ты понимаешь, что теперь ты почетный член клуба? — спросил он, открывая дверь своего фургона. — Я закажу тебе футболку. Нет, к черту футболку. Я нарисую тебе личный герб. Однажды он действительно подарил тебе кольцо. Не от банки колы. И не золотое с бриллиантом. В маленькой коробочке лежало серебряное кольцо, сплетенное из гитарных струн и тонкой проволоки. Оно выглядело грубовато, но невероятно изящно — переплетение ветвей, напоминающее эльфийские узоры. Он сделал его сам в гараже дяди. — Оно не дает невидимости, — сказал он, надевая его на твой палец; его руки, обычно такие уверенные на грифе гитары, слегка дрожали. — Но оно показывает всем оркам и гоблинам этого города, что ты занята. Ты занята Бродяжником. — Спасибо, — ты поцеловала его, разглядывая подарок. — Моя прелесть. Эдди тут же сгорбился, выпучил глаза и прохрипел голосом Голлума: — Голлум! Голлум! Вы рассмеялись в темноте фургона. Для всего Хоукинса вы были самой странной парой года — Фрик и Принцесса. Но в своем маленьком мире вы были союзом, скрепленным самой могущественной магией на свете. И теперь он точно никогда тебя не отпустит. Девушка, которая любит Iron Maiden и Толкина — это критический успех. Это натуральная двадцатка на кубике судьбы Эдди Мансона.