Bring Me To Life, Bring Me To Love

                                – Том, постой..

Это была просьба.

Это было смущение.

Это было нетерпение.

Это было наслаждение.

      

Это было время.

Это была агония.

      

Это есть Ад и есть Рай.

И это было прекрасно.

       Собственный стон наслаждения заглушил слабую, такую немощную просьбу, когда губы другого коснулись его кожи на алеющей шее. Человек, который нависал над ним, давил своей властностью, которая не вязалась с его действиями, нежно проводил языком вдоль набухших от возбуждения вен, оглаживал бусинки сосков и что-то тихо нашептывал. Это были успокаивающие подбадривания: восхваления его красивого тела, завораживающих своей природной зеленью глаз, изящных рук, от самых плечей до кончиков ногтей, пухлых вишневых губ, которые были как будто созданы, чтобы их целовал именно он. Все эти слова, эти глупые на его взгляд бормотания, только распаляли, вводили в блаженный ступор перед этим мужчиной. Пока он чувствовал губы на своей коже, которая несомненно покрывалась мурашками после того, как исчезала дорожка из поцелуев; пока видел голодный взгляд, горящий щемящей нежностью по отношению к нему, и только к нему; пока сам мог смотреть в ответ. Он не мог перестать искать ответы в нём всём. И всë это казалось настолько нереальным, абсурдным, таким сюрреалистичным, что он хватался за теплые щеки его первого партнера, оглаживая сначала скулы, затем брови, и на самый конец оставлял самое сладкое — губы. Если бы Гарри знал, что будет ощущать себя с этим человеком так, то нашёл бы его как только выдался шанс, по первому зову начал бы искать, по всему миру. Все чувства обострились, плескаясь в обоих парнях непостоянным морем, рубившим попадавшиеся на пути корабли. Они сплелись, как два океана, делящие одну территорию. Это была не война — это был союз. Кем бы ни был послан этот змей-искуситель во плоти, Гарри никогда не признается, что он когда-нибудь пожалеет об этом жарком вечере. Самые потаенные желания его тела и разума открывались этому человеку, капитулировав без шанса на атаку. Все мысли отдались ему, не занимая ни грамма веса в его обычно шумной голове. Что это, спрашивал он себя, как не спрашивал других. Однако ответа не было. Как и не было места сомнению. Гарри, не колеблясь, обхватил волнистые каштановые волосы партнера, потянув на себя. На минуту они оба замолчали, всматриваясь в глаза друг друга, отчаянно желая найти там своё. Каждый искал ответы на вопросы, которые оставались невысказанными в воздухе, осторожно витая на грани сознания. Ни один не сказал ничего вслух. Это было не нужно, все и так было очевидно. Не было понятно, кто потянулся первым, скорее всего это сделали оба, но когда их губы встретились в поцелуе, мир засиял ещё более невозможными красками. Словно открылись двери в новые вселенные, недоступные до того момента, пока они не встретились. Переведя руку на шею мужчины, Гарри приоткрыл рот, ныряя в глубину чужого. Это было нечто. Шершавые мягкие языки переплетались, воспроизводя танец, понятный только им двоим. Когда становилось нечем дышать, они отрывались, однако не переставали покрывать друг друга нежными неглубокими поцелуями. Обычно думали: лишь бы это не закончилось. Один думал, что умрет, если это прекратится, другой – убьет, если прекратит это сам. Старший партнер не прекращал ощупывать со всех сторон своего хрупкого, как новый, ещё девственный фарфор, Гарри. Он выводил круги на спине, пытаясь напомнить, что он рядом, что никуда не денется, пока молодой парень цеплялся за него, как за последнюю надежду, как соломинку в море. В отчаянном порыве утешить это чудо, он проводил губами по лбу, вдыхал сладкий запах волос, и будь он проклят, если это был не вкус соспевшей вишни.. Перевернувшись на ложе, парень посадил Гарри к себе на бедра, заставив оставить его ноги по обеим сторонам от его собственных, руками прижимая лохматую макушку к своей спокойно поднимающейся груди. В комнате слышался звук дыхания, быстрого, прерывистого из-за физического возбуждения. Конечно, они были возбуждены. Иначе просто бы не встретились.       – Том, я больше не могу..       – Драгоценный, милый. Мой дорогой.. Том не переставал шептать, пуская волны нетерпения по телу Гарольда Алана Фон-Криса. Молодого, самого обычного волшебника из Греции, которую он решил посетить после своего путешествия по Мексике. И казалось бы, что он ничем не мог его зацепить, но на самом краю сознания Реддл понял, что упустить этот шанс — этого человека — будет ошибкой. Огромной и неминуемой.       – Раскрой своё сердце для меня, Алан, и я подарю тебе истинное наслаждение, – его слова шипящими стонами выходили из горла, вынуждая Гарри тереться о своего партнера в попытках освобождения от эрекции. И его сердце, как и тело, раскрылось свободной птицей навстречу Тому, посылая призрачные потоки воздуха, охватывающие их обоих. Старшему магу не нужно было дополнительных знаков, его рука скользнула вдоль бедер его милого человека, не стесняясь проводить ладонями по округлым ягодицам.       – Всë только для тебя, мой нежный, ты позволишь мне сделать тебя счастливым?       – Если это сделает счастливым и тебя, то да.. Они срослись в страстном поцелуе, срывающем крышу напрочь, когда Том вошёл внутрь. И это было всем.

***

Время, единственное, что продолжало идти своим ходом. Тик-тик-тик. Прошла минута, десять, двадцать, пятьдесят. Прошёл час. Два. Скоро он совсем потерял счет часам. Лежа около окровавленного мёртвого тела в кровати, он искренне сожалел об этой потере. Это даже слабо сказано, он сожалел об этом до ускоряющегося пульса, до лопнувших капилляров в глазах, до потери голоса и наворачивающихся на глазах слез. Он не плакал даже тогда, когда его били ремнем воспитательницы приюта, даже тогда, когда был запрет в карцере в качестве наказания. Том Марволо Реддл не проронил и слезинки, когда убил собственных отца, бабушку и дедушку. Но эта жертва, этот солнечный парень надломал его. Он позволил трещине в груди разойтись, как нитке по швам. И это было больно. Чудовищно больно. До него не сразу дошло то, что он совершил. То, чему он позволил случиться. Казалось, что на это время, пока он пытался осмыслить произошедшее, время и вовсе остановилось. И Том как никогда желал, чтобы оно обернулось вспять. Это вернуло бы назад его счастье, его короткое, такое хрупкое счастье. Его человека, недолго, но любимого. Он потерял его в первую же ночь, которую они подарили друг другу. И поэтому он позволял сложиться в подсознании картинкам их возможного долго будущего вместе, где оба были бы довольны, ведь Том был у Гарри, а Гарри был у Тома. Но этому не бывать, и никогда не быть. Ведь он позволил себе. Позволил вкусить Запретный плод. Не только физическое наслаждение его Солнца, а еще и эти горящие силой эмоции. Он пропустил их через себя и впитал, словно губка. Снова смог почувствовать это. И это дикое, манящее чувство, эта любовь, которая сжигает все на своем пути. И он позволил огню задеть Гарри. Реддл взглянул на свои багряные руки и ужаснулся. Они были по локоть в крови, в крови его Гарри.. Затем он перевёл взгляд правее, где лежал его первый возлюбленный. Его первая любовь, которая была убита им самим. Изумрудные глаза были открыты, и невидящим взглядом смотрели прямо на Тома. Парень уже давно не дышал, он знал это, но от этого не становилось ни на каплю легче. Наоборот, с каждым ударом часовой стрелки становилось только хуже. Обнажённый, абсолютно беззащитный мальчик, был растерзан, жестоко расцарапан. На груди вырисовывалась надпись, алые капли крови все еще вытекали, хотя должны были давно прекратиться. Для многих это было бы тошнотворно-омерзительно, но Том не мог оторвать глаз от своего творения. То, на что его сподвигла любовь к этому созданию, то, что принесло ему погибель.

«Любовь слепа. И я ослеп, когда встретил тебя»

Вот, что гласили кровавые слова.

Это было признание.

Это было действие.

И эта была слабость.

Это – доказательство того, что он такой же человек, которым и был до этого. Что бы он не изучал, сколько бы не рвал свою душу, он никогда не смог избавиться от зова своего сердца. И сегодня он поддался ему, что в итоге вылилось в позорную ошибку. Поэтому он жалел. Даже для него самого останется загадкой, о чем он сожалеет больше: о том, что растерзал свою первую любовь или то, что позволил ему случиться. Но в конечном счёте надо было что-то делать. Том Марволо Реддл не был бы Лордом Волдемортом, если бы не продолжил следовать своему плану по восхождению к власти. Ведь в нём не допускалось встретить этого человека. Уже мёртвого человека. Мужчина все так же нежно оглядел юношу, тоскливо вспоминая то недолгое время, что они провели вместе. Однако как же мало нужно человеку, чтобы влюбиться, и как мало, чтобы все разрушить в один миг. Он бережно огладил его вихристые волосы ниже плеч, за которые было приятно цепляться, с выдохом прикрыл потухшие глаза. Они не должны быть открыты. Том нашептал успокаивающие слова, хотя даже не знал кому: убитому Гарри или себе. Поправив постельное белье и подушки, которые растрепались за последние несколько часов, Реддл переложил мальчика поудобнее, сложил две его охладевшие ладошки друг на друга на уровне солнечного сплетения, чтобы создалось ощущение, что его любимый просто уснул. Оставшиеся следы после горячей ночи, что они провели, он не стал убирать. Засосы, синеющие вместе с телом, были разбросаны по всему периметру конечностей. Больше всего пострадала невинная шея, которая оказалась до смешного чувствительной к его прикосновениям. Следы пролитого семени, когда они не единожды доставляли друг другу удовольствие, остались засыхать на простынях, на торсе, руках и ногах Гарри. Все это было знаком, доказательством того, что это было не видение и не сон. А самая настоящая реальность. Том пожелал, чтобы все они остались напоминанием ему о жестокой любви, которая погубила не только этого умершего человека, но и его самого. О их первой и последней ночи вместе. Прикрыв его голое тело пледом, который давно валялся на полу, Марволо нежно очертил конечности тела, словно он все еще был хрусталем, а не сломанным стеклянным стаканом. Невербально наколдовав небольшой венок из вишневого дерева, он водрузил его ему на макушку, словно корону. Приблизившись, Реддл сначала клюнул его в лоб, а потом целомудренно поцеловал в губы, прикрыв на мгновение глаза. Выходя молча из комнаты, он взглянул на него последний раз, на прощание. Ведь это оно и было. Внезапно, в этот самый момент до него донеслись жалобные стоны, которые постепенно сложились в слова голосом Гарри.       – Верни меня к жизни...

      

Он думал, что попал в Ад, но это было только начало. Стрелки часов переместились на цифру 12. Наступил 1953 год.

***

Му́ка. Только это приходило на ум Волдеморту, когда до его ушей снова доносился мёртвый шершавый голос его первой любви, твердящий только четыре слова. Четыре гребанных слова. Где бы он ни находился, тень парня всегда знала, где его искать. И сколько бы времени ни прошло, Том чувствовал, что каждый новый раз, как первый. Первое время было самым трудным для него, поскольку Гарри пробирался во все места, куда Лорд сбегал, лишь бы не чувствовать это леденящее присутствие некогда тёплого человека. Каждый второй сон был омрачен видениями о проклятой надписи, которую он в порыве вырезал на груди мальчика, он просыпался в холодном поту, со сбитым дыханием и бешено колотящимся сердцем. Голос появлялся и исчезал в никуда в самые разные моменты времени, говоря каждый раз разными интонациями фразу. Зачастую он был тоскливо-печальным, что вообще не помогало. Лучше бы звучал яростно и беспощадно, как иногда бывало, вот только с каждым годом это происходило гораздо реже. Эти четыре слова он слышал чаще, чем своё собственное имя. И это была му́ка, заслуженное наказание. Грецию он тогда покинул почти моментально, даже не обращая внимания на то, что прибыл туда исключительно ради исследований в одной из ветви темной магии, которую практиковали древние римляне. И только спустя время Волдеморт осознал, что даже после всего, что произошло после тех событий, он так и не решился изучить этот раздел. Это стало очередным напоминанием ему о его жалкой слабости. Том Реддл долго странствовал по другим странам, пытаясь отогнать от себя зов убитого возлюбленного, который, в конечном итоге, не отставал от него ни на шаг. Где бы он ни был, как бы глубоко не уходил в себя, его вечным спутником стал голос любимого Алана. Он вытаскивал Тёмного Лорда из своего сознания, иногда спасая за секунды до самоуничтожения. Казалось, Гарри знал, когда стоит снова появиться, напомнить, что его неупокоенный дух все еще жив и следует за своим убийцей. Убийцей, которого сам же и полюбил. В поисках утешения жажды власти и стремления отлучиться от чувств, которые до сих пор были внутри него, Лорд решил посетить леса Албании, где по словам Елены Когтевран была спрятана знаменитая диадема её матери, Кандиды. Главной целью было создать из неё свой крестраж, чтобы в очередной раз отдалить его от звания человека. И ведь он был не настолько глупым, чтобы понять, что это не только порвет его душу, от которой останется жалкий клочок, но и изуродует внешность. Возможно он станет бледнее самой Смерти, лишится уже навсегда своих человеческих глаз, рук и некоторых черт лица. Нельзя предугадать, что из этого выйдет, но явно ничего хорошего. Однако он был готов на этот шаг. И он его сделал. В Магическую Британию вернулся не тот прежний Том Марволо Реддл. Вернулся великий Лорд Волдеморт, полный амбиций по завоеванию волшебного мира, планам на Министерство и всех жителей страны. Его голова и верхняя часть тела была прикрыта огромным капюшоном мантии, а сама она была чернее копоти, и синее даже самого тёмного неба. Рядом с ним ползла длинная пятнистая змея, огромная настолько, что хватило бы двух её оборотов вокруг талии взрослого мужчины, чтобы вытолкнуть из него кишки. Тёмный маг внушал ужас, страстное преклонение коленей от его последователей и приближение перемен.

***

Единственное, что никогда было неизменно – одинокий голос Гарри, повторяющий фразу раз за разом, как мантру. Не было и дня, когда Волдеморт не вспоминал о нем. Это было его слабостью, его болью, его позором и его сумасшествием. Каждый день был как судный. Даже если он понимал, что его любимый не сможет достать его с того света, паранойя всегда вставляла свои два слова. И это заставляло действовать.       – Северус, скажи мне, слышал ли ты что-нибудь о голосах умерших, которые преследуют тех, кто их убил? – казалось, Лорд был недоволен тем, что задает настолько глупые вопросы своему подчиненному, однако ему больше не у кого было спросить. Все источники перерыты, дважды прочитаны и давно пылятся на полках.       – Нет, мой Лорд, но если прикажете, я выполню и найду все, что есть в доступе.       – Нет нужды, Северус. Ты ничего не обнаружишь, по крайней мере того, чего еще не прочёл Я, – шипяще произнес Волдеморт, разочаровавшись в отрицательном ответе.       – Смею поинтересоваться, вас что-то беспокоит, Господин? Тёмный Лорд удивился наглости Снейпа, но поскольку тот был в Пожирателях не так давно и был умным и верным слугой, то он решил, что простит на этот раз. Немного помедлив, перед этим смерив зельевара раздраженным взглядом, все же произнёс:       – Скажем так, некоторое время меня преследует голос человека, которого я убил, – он не упустился до того, чтобы жаловаться последователю на свои проблемы, о которых не смел даже думать. Снейп, видимо, отнёсся к словам Его Лорда абсолютно серьезно, и на долгие несколько минут задумался.       – Насколько мне известно, это достаточно редкая ситуация, но знаю, что вы поняли это Сами. Я думаю, что душа человека привязалась к Вам на духовном уровне. Она следует, потому что жаждет упокоения и спокойствия там, за Гранью, но оно ей не даровано, потому что тут её держит нечто..,– он запнулся и замолчал, – разрешите узнать, насколько долго этот дух преследует вас? Может быть, говорит что-либо? Волдеморт и без Северуса это понял.       – Верни меня к жизни... Снейпу он не ответил. На этом разговор был закончен.

***

Ровно через двадцать семь лет после случившегося Тёмный Лорд решил посетить могилу Гарольда Алана Фон-Криса. Он понятия не имел, была ли она вообще. Может быть Гарри остался гнить в доме, где мужчина оставил его лежать, словно он просто устал и уснул ненадолго. Но пора перестать обманываться, ведь прошло почти тридцать лет. Додумался ли кто-то похоронить этого невинного ребенка, после всех его страданий за последние дни жизни, о которых не подозревал никто, кроме его возлюбленного. Он прибыл сюда не как Тёмный Лорд Волдеморт, а как Том Марволо Реддл, потерявший нечто важное после того, как последний раз был в этом месте. Когда порт-ключ перенёс его у окраины Рима, Том, не задумываясь последовал к дому Гарри, который подарили ему родители на восемнадцатилетие, чтобы он смог ходить на учебу, не задумываясь о расстоянии. Не было нужды погружаться в недра памяти, чтобы вспомнить, как парень щебетал об этом. Том помнит, как буду это было вчера. Следуя зову оставшихся у него обрывков души, он шел за ним, как будто к свету в конце тоннеля. Прямо к смерти в руки. Небольшой коттедж за годы почти не изменился, похоже, что близкие люди убитого регулярно следили за его состоянием. Тот же садик, в котором росла вишня, сейчас не цветущая, именно так пах Гарри, некоторые увядшие кусты цветов. Все здесь напоминало об убитом хозяине, казалось, что даже природа до сих пор скорбит, словно все еще в трауре. С замершим сердцем и сжатыми ладонями так, что костяшки побелели, Том ступил на дорожку, ведущую на задний двор, где росло мандариновое дерево, которое тоже не спешило цвести в прохладное время года. А под ним, сиротливо и одиноко, стоял накренившийся гладкий булыжник. Могила. В этот самый момент, Реддл с усилием поборол желание подбежать и броситься на колени к ней, начать молить о сожалении и прощении. Однако он знал, что это не поможет, поэтому лишь тихо, почти не нарушая покоя усыпальницы, подошёл к ней и присел. Тёмный камень, который отдавал коричневым оттенком, был отполирован и чист. Кремень, как понял Том. Такой же сильный и непробиваемый, как человек, который похоронен под ним. У самого низа лежали несколько букетов еще свежих цветов, ясно, что кое-кто уже успел навестить это место. Все они символизировали причастность к смерти. Самый большой букет относительно других состоял из чёрных роз и гвоздик, Тому он напомнил темные вихры Гарри с пятнами его собственной крови. Ужасная ассоциация, лучше бы и не думал. Справа от роз лежали небесные хризантемы, такие же нежные и красивые. А слева белые лилии, наверное от матери или от бабушки Гарри, которую как раз звали Лили́. Он рассказывал, что очень их любил. Все это было показателем того, что его все еще помнят. Никто не забыл об этом прекрасном ребёнке, никто не перестал любить. Именно это ударило по Тому. Сколько бы не всматривался, он не мог найти венок из вишневых ветвей, что подарил на прощание своему любимому. Хотя, вполне логично, что за тридцать лет его могло не стать. Но для него это было знаком того, что и самого Гарри больше нету. Неожиданные эмоции нахлынули на него морозящей волной, и он рухнул на колени. Тихие слезы покатились из его алых глаз, и он не смел их утирать. Ужасающий Лорд Волдеморт, Том Марволо Реддл, плакал на могиле его драгоценного человека, которого он потерял ровно двадцать семь лет назад. Когда сам был ещё взрослым мальчишкой, потерял первую и последнюю любовь жизни. Скорбь стремительно распространилась по его крови, доползла до мозга, а потом и до сердца. Как бы он не старался отгородиться от человеческих эмоций, Том так и не смог их побороть до конца. И сейчас он был сломан как никогда, глядя на могилу перед ним.

Гарольд Алан Фон-Крис

31 июля 1932 – 31 декабря 1952

А ниже была эпитафия:

Иногда любовь не ослепляет, а помогает открыть глаза навстречу будущему.

Том Реддл потерял дар речи. В самом буквальном смысле этого слова. От количества влаги, накопившейся в глазах, он с каждой минутой сидения терял способность видеть четко, будто ему поставили диагноз близорукости со значением "-10". Даже холод от земли не заставил его подняться. В мыслях тихо тикали внутренние часы, постепенно успокаивая нервы и израненную душу мужчины. Спустя, казалось бы, дологое пребывание на холоде, мороз все-таки ударил в голову и пришлось вставать. Это место было родным его сердцу, его человеческому сердцу. Монстру тут не было места. Тихо достав палочку, Том наколдовал идентичный прошлому венок из веток вишни. С достоинством поцеловав его в край, там, где было большое скопление листов, Реддл положил его в центре могилы, на свободном от цветов месте. Ему было больно прощаться, ведь он знал, что скорее всего больше не появится здесь. Это было действительно последнее прощание. Прощание Гарольда Алана Фон-Криса и Тома Марволо Реддла. Неожиданно подул тёплый ветерок. Стрелки часов в доме доплыли до числа 12. Закончился 1979 год. А через несколько недель, Тёмный Лорд Волдеморт узнал, что будет рожден ребенок, которому суждено стать его погибелью.

***

Сколько Гарри помнил себя, ему всегда везло попадать в жуткие передряги, которые никогда хорошо не заканчивались. Начать хотя бы с того, что с самого его рождения ему не свезло очутиться на попечении его единственных родных людей, дяди и тёти. И сколько он помнил их, они никогда его не любили. Не считали его человеком, достойным хорошей жизни. Ему доставалось все самое худшее, если так можно выразиться. Если быть точнее, у Гарри не было ничего своего. Все, что было передано ему, когда то принадлежало его кузену Дадли. А если нет, то он соорудил это из того, что попадалось под руку. Ребенком был ужасно низким и слабым, без всякой мышечной массы и дополнительных физических сил. Он голодал, и голодал долго. Все это, несомненно, отразилось на его дальнейшем развитии. Если бы семилетнему Гарри Поттеру сказали, что он волшебник, он бы не поверил в это никогда в жизни. Зато одиннадцатилетний Гарри еще и смог двигаться дальше с этим знанием. Это было удивительно. Чего он действительно не ожидал, навалилось на него, как кошка придавила свою добычу – мышку. Он узнал много чего нового, например о гоблинах и волшебном банке, получил в подарок белоснежную полярную сову, представьте себе!, познакомился с хорошим человеком, Хагридом, который очень добр к нему, и его палочка выбрала его своим хозяином. Этому можно было радоваться, да и только. Однако узнать предстояло и плохие вещи: его родители, о которых он так мечтал, погибли не в авиакатастрофе, как говорила тётя, а от рук злого тёмного волшебника, имени которого не называют, потому что он внушает ужас и панику среди народа. Но именно он, Гарри Поттер, победил его в возрасте полутора лет, когда только учился самостоятельно ходить. Хагрид рассказал, что 31 октября 1981 года, Тот-Кого-Нельзя-Называть пришёл в дом семьи Поттеров, а когда остальные пришли на подмогу, там было два трупа, горстка пепла и плачущий ребенок, на лбу которого был шрам в виде молнии. Так, спустя одиннадцать лет жизни Гарри узнал, откуда у его появился этот причудливый шрам. А также то, что из-за этого весь магический мир знает Гарри Поттера, как победителя Тёмного Лорда Волдеморта, имя которого не произносят. Дни в школе проходили гораздо интереснее, чем его обычная жизнь у Дурслей. Их даже сравнивать нельзя. Гарри не был особо прилежным учеником, поэтому частенько хулиганил в школе со своим новым другом Роном Уизли. Хоть и знакомы они не так давно, но он уже понял, что Рон хороший человек, не такой, как тот белобрысый Малфой, с которым у них происходят постоянные перепалки. Вскоре после инцидента с троллем к их компании присоединилась девчонка Гермиона Грейнджер, которую они знали еще с Хогвартс-экспресса. Ужасная зазнайка. Но все же им было весело втроём и это было главное. Так, подходил к концу первый год в Хогвартсе, и чем же он закончился? Конечно, новым приключением. Именно так Гарри первый раз в здравом уме и твердой памяти очутился один на один с Темным Годом лицом к лицу. Что бы он ему не говорил, он не попался на его попытки уговорить его присоедениться к нему. Гарри Поттер не станет предавать память его родителей. И так, Квиррелл с Волдемортом на затылке был повержен.

***

Похожим образом прошёл и второй год обучения, только был там Василиск, огромная змея, которую он заколол в конце концов, и окаменения, разведывания о Наследнике Слизерина, потом и встреча с этим самым наследником. Тайная Комната. Джинни. Том Реддл, что показался странно знакомым. Меч Гриффиндора. Клык Василиска. Уничтожение дневника-воспоминания. Спасение. Вот в целом и все, что было интересного. Это был второй раз, когда Гарри столкнулся с Волдемортом, который раньше был всего лишь парнем по имени Том Марволо Реддл.

***

На третьем году обучения Гарри Поттер узнал, что у него есть крестный отец, который то ли предатель, то ли нет. В этом смогли разобраться только в самом конце. Снова обучение новому в школе, новые знания и предметы. Участившиеся пророчества Трелони о его смерти. Гримм. Профессор Люпин и обучение Патронусу. Питер Петтигрю. И сотни дементоров на десерт. Ещё и Маховик Времени, чуть ли не забыли. Если бы Гарри был старее, то у него бы точно появилась пара седых волос в его бурной шевелюре. В этом году Гарри не встретил Волдеморта.

***

Четвёртый курс выдался самым отвратительным, можно сказать. Было весело в самом начале, да, но когда Кубок выбирает тебя, не повинного ни в чем Гарри, то становится совсем наоборот. Травля, игнорирование от лучшего друга, с которым были неразлучны три года, ещё и испытания, где его не раз подвергали смертельной опасности. Чего только стоили одни драконы. На самом деле для Гарри было частью участвовать от своей школы, но если бы ему был предоставлен выбор между турниром друзьями, он, несомненно, выбрал бы второе. Финалом этого всего стало возвращение Лорда Волдеморта к жизни и физическому телу с помощью крови Гарри спустя тринадцать лет отсутствия. Смерть Седрика Диггори. 1000 галлеонов, которые он вручил Фреду и Джорджу Уизли для их светлого будущего бизнеса. Это был первый раз, когда Гарри столкнулся с живым Волдемортом, но третий раз в своей осознанной жизни.

***

Если сказать, что пятый курс начался хорошо, вы поверите? Лично Гарри нет. На него и Дадли напали дементоры, из-за чего ему пришлось использовать магию Патронуса вне Хогвартса, чтобы защитить свою и жизнь другого человека, а тем более маггла, от опасности. Чертово слушание, Дамблдор, который начал его игнорировать. Дом Блэков. Становление старостами Рона и Гермионы. Фестралы. Осадки с прошлого учебного. Все это навалилось так внезапно. Амбридж! Вот, что действительно выводило из себя. Слова «Я не должен лгать» отчётливо вырезались на коже его левой руки, как клеймо. И это было ужасно. Отряд Дамблдора был, есть и будет радовать его изо дня в день. Лучшие друзья, хорошие знакомые. Ему нравилось учить их Защите, и многие делали успехи. И чертовы видения. Спасение Артура Уизли от змеи. А затем и операция по «спасению» Сириуса из Министерства, что опять же, ничем хорошим не кончилось. Пророчество. Арка. Смерть. Гарри пережил потерю ещё одного близкого человека, и это снова ударило по нему, но уже в двойной мере. Круциатус. Битва Дамблдора и Тёмного Лорда. Объявление правды в Пророке. Гарри все таки не лгал.. Так он столкнулся с Волдемортом в четвёртый раз.

***

Шестой курс был сплошным квестом. Нападения Пожирателей на волшебников и магглов. Чёрная метка в небе. Снова школа, учёба, знания. Учебник Принца-полукровки. Игра от Дамблдора: добудь правильное воспоминание от Слизнорта. Сам Слизнорт. Джинни. Чертова пещера и чертов медальон. Смерть Дамблдора в конечном итоге. Пожиратели неистовствуют в школе. Это провал. Тёмный Лорд как никогда близок к победе, но теперь у Гарри есть знание, которое поможет победить его.             

***

Где седьмой курс? А нету его! Весь седьмой курс школы, вместо того, чтобы учиться, они то и дело гонялись за крестражами Сами-Знаете-Кого. Один за другим. По началу это было не легко, особенно в бегах, но ничего нельзя было поделать. Дневник. Кольцо. Медальон. Чаша. Диадема. Все они были уничтожены. Осталась только змея. К которой не подберешься, хоть убейся. Смерть Снейпа. И то, к чему он не был готов. Гарри, Гарри Поттер, крестраж Тёмного Лорда. И ему нужно умереть. Только чтобы спасти других и дать им шанс на выживание. У него не было выбора.

***

      – Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, пришёл умереть. Последний вздох.       – Авада Кедавра. Блаженное неведение.

***

Гарри хотел бы никогда не знать этого, но он все вспомнил. И прожил эту жизнь заново, словно в первый раз. Прошёл через тяжёлый путь, дорогу его первой жизни, о которой у него беспощадно забрали воспоминания. И это было долго. Они возвращались, как возвращаешься домой после тяжелого дня, чтобы отдохнуть от социальной жизни. И в этом доме тебя должны ждать родные люди, тепло очага и спокойствие. Однако память о жизни, в которой он полюбил того Тома Марволо Реддла, который ещё был человеком, была чудовищно больной и в то же время сладкой, словно мед. Но он был убит им в свои двадцать лет. Это была его счастливая концовка.

***

Гарольд Алан Фон-Крис родился 31 июля 1932 года в Греции, в тихой деревушке недалеко от Рима. У него была любящая семья, состоящая из отца, мамы и бабушки. Его детство было наполнено солнечным светом, детским счастьем, прогулками по деревне, дружбой и свободным воздухом. Его любовью было старенькое пианино, которое ещё дедушка Килиан подарил бабушке Лили́. Мальчик рос достаточно умным и образованным, но не был закрыт для общества. Он действительно любил людей, какими бы они ни были. Он ещё не знал, что это сыграет с ним плохую шутку. Но несмотря на все это, из него вышел хороший внук, сын, друг и ученик. Подростковые годы наполнили его жизнь сумасшедшими приключениями вокруг не только его оси, но и всего Рима. Гарри посетил множество красивых мест в своей стране, ища новые знакомства и знания, виды и ощущения. Это было прекрасное время. Полностью переехав в Рим после своего восемнадцатилетия, Алан посвятил себя тому, чем будет заниматься в будущем. Он решил стать композитором, чтобы нести в мир искусства что-то особенное и своё. Музыка всегда была тем, что присутвовало в его родительском доме. Она окружала его голову, тело и характер. Поэтому, поступив в училище, он продолжал жить. Переломным в жизни Гарри Алана Фон-Криса стала встреча с Томом Марволо Реддлом. Тот самый молодой человек, с обворожительной улыбкой, каштановыми кудрявыми волосами, голубыми глазами, в которых иногда плескались отражения спелой вишни. Он всегда умел поддержать диалог и поддержать в нужный момент, понимал и принимал, даже если был не согласен. Он был именно таким с Гарри. Том рассказал, что путешествует по миру с целью познать на что способна Магия. Его было не заткнуть, если он начинал говорить об этом, но Гарри и не пытался. Ему нравилось слушать глубокий, но приятный тембр голоса, иногда он позволял себе заглядеться на чужие губы, и он терял концентрацию, из-за чего Том на это лишь тихо посмеивался. Реддлу тоже нравилось рядом с ним. Этот тёплый парень занял все его мысли. Все свое свободное время он отдавал именно ему. За короткое время их знакомства они привыкли встречаться за двором дома Гарри и сидеть часами на лавочке, либо болтая ни о чем, либо о чем-то таком, что было понятно лишь им обоим. В последний день своей жизни, 31 декабря, Гарольд наконец выпытал от Тома дату его рождения. Он был безмерно удивлен, что это оказалось именно сегодня. Однако подарок он бы никак не успел приготовить, поэтому был вынужден импровизировать.       – Что бы ты хотел получить от меня на твой какой.. Э-э..?       – Двадцать шестой.       – Почему я вообще узнаю это именно сейчас? – он смутился от того, что не додумался спросить об этом раньше, костеря себя за то, что либо, не прекращая, болтал о своей жизни, либо слушал о путешествиях Тома.       – Я хочу тебя. Будь моим подарком. Даже не успев подумать над тем, что Реддл сказал ему, Гарри почувствовал, как его за талию обхватили сильные руки, бережно притянули к себе, а голову положили на плечо, а после воронка аппарации утянула его из сада. Открыв глаза, когда его переложили на простыни кровати, он встретился с пылающим взглядом Тома. Если бы ему дали возможность, он утонул бы в этом чистом океане. И возможно, его глаза говорили сами за себя. Мужчина потянулся к его шее и ключицам, аккуратно оттянув край льняной рубашки. Не встретив сопротивления, он стал нежно посасывать кожу, затягивая её в рот то в одном месте, то в другом. И это было восхитительно. Изо рта Гарри вырвался, не сдержавшись, стон наслаждения, а потом еще один, а за ним два других более развязных. Это было то, чего так хотели они оба. Отдача, подарок, полная капитуляция.       – Том, постой..

***

Следующие несколько часов Гарри прожил, словно в замедленной версии. Как бы ни было стыдно признавать, он не хотел, чтобы это когда-то вообще заканчивалось. Его тело все еще помнило прикосновение жарких губ к своей шее, плечам, рукам, волосам и губам. Это выжглось, словно татуировка на коже, метки, на которые он добровольно согласился. Гарри помнил все до каждой мелочи. То наслаждение, которое получал, когда отдавался во власть рук Тома, и когда он отдавался в ответ ему. Щемящие слова, и не менее нежный тон голоса, шепчущий парню о том, как он прекрасен. Он не переставал говорить почти ни на минуту, пока доставлял ему удовольствие, будь то язык или член. Это был его первый и последний мужчина, который подарил ему убийственно незабываемую ночь. Это была его счастливая концовка. Всë, произошедшее дальше, Гарри видел словно со стороны. Иногда картинка приобретала четкие границы, а иногда размывалась, что ничего невозможно было разглядеть. Одно он мог сказать точно — это было зверство. И ему было страшно до дрожи во всем теле. Молодой человек, почти ребенок видел, как на его собственном теле расцарапывают слова предложения, которые заставили его еще больше трястись. Если бы он мог плакать, то выплакал бы целую ванну. Руки Тома Реддла были почти полностью в крови мёртвого тела Гарри, он невидяще смотрел на них, словно пытаясь осмыслить сделанное и ответить на вопрос: что он натворил? Они оба не сказали ни слова. Том потому, что явно был где-то далеко отсюда; Гарри потому, что больше не мог говорить. В попытках сделать хоть что-нибудь, неупокоенная душа Гарольда Алана Фон-Криса билась в конвульсиях по всей комнате, метаясь из одного угла в другой, словно находится в глубинах Ада. Хотя, может быть так и было. Ничего уже нельзя было понять. Спустя неопределённое количество времени, Гарри наблюдал, как Том Реддл начал подавать признаки сознания. Он видел, как мужчина бережно поправил кровать, прикрыл его тело пледом, наколдовал венок и поцеловал. Алан почувствовал, что его сердце растоптали еще сильнее, чем было до этого. Ведь он прощался. Уходил навсегда. В последней попытке удержать этого человека на месте, душа с комом в горле выдавила:       – Верни меня к жизни... И после этого поменялось всё. Только отрывками Гарри видел, как следовал за Тёмным Лордом всюду, где бы он ни был. И куда бы ни пошёл Волдеморт, его тянуло за ним. Неупокоенный дух следовал за своим убийцей, своей тюрьмой и любовью. Он говорил с ним, но у него вырывалось лишь четыре жалких слова, которые он был способен выговорить. Это действительно было неизменно.

***

Гарри Алан Фон-Крис спустя двадцать семь лет наконец получил свою свободу. Когда прошло достаточно времени, чтобы он смирился со своей участью быть молчаливым компаньоном Лорда Волдеморта, произошло действительно чудо. Они вместе, хоть Том и не знал об этом, посетили его могилу, в которой лежало уже давно разложившиеся тело. Это было достаточно тяжело. Тяжело было не рухнуть рядом с Реддлом и сказать ему, что он здесь, рядом, как когда-то давно он сам говорил ему. Тяжело было смотреть на слезы горя, которые тихо катились по болезненно бледным щекам. Тяжело было быть неупокоенной душой, у которой не было воли, чтобы уйти, когда только захочет. В тот день они оба простили друг друга. Стоя у своей могилы, он на последок поцеловал Тома в лоб, напутственно проведя ладонью по щеке. Он казалось бы и не заметил этого даже. Душа Гарольда Алана Фон-Криса упокоилась и пошла в долгую дорогу. А спустя 8 месяцев родился Гарри Поттер.

***

Пробуждение не было медленным и растянутым. Гарри вскочил так быстро, словно в место, где он лежал, сейчас прилетит атомная бомба. Он узнал место, где сейчас находился. Это была опушка Чёрного озера у подножья Хогвартса, которую он частенько посещал на четвёртом курсе, когда желал побыть один. Спустя некоторые секунды промедления, мальчик обернулся на школу и увидел, что Солнце встает над башнями и крышей Большого зала. Значит, уже рассвет. И он жив. У него в голове пробежалась лента всего, что он видел до этого. Гарри охватил шок. Целая жизнь, его жизнь, которую он вспомнил только тогда, когда умер в этой. У берега стоял Волдеморт. Поттер не видел его лица, но тот явно был в курсе того, что его, даже не знаю, кто, очнулся. Гарри не был связан, не ощущал, что его тело истерзано чем-либо, поэтому пришёл к выводу, что все в порядке. Теперь точно всë в порядке. Или будет, но просто не сразу. Для всего нужно время. Гарри Поттер поднялся, стараясь не обращать внимания на прежние раны, доковылял до Лорда. Он поймал его вишневые глаза своими и сказал:       – Я смог вернуться к жизни, Том.

The end