to hold the extraordinary (greet the morning together)

Итак, Кагеяма Тобио, возможно, верит в судьбу. Всё было не так идеально, как он надеялся в детстве; слишком много вражды, чтобы её можно было стереть одной хорошей ночью. Но и ужасным это тоже не назовёшь. Он больше не жил с матерью, что уже было шагом в правильном направлении. Конечно, это означало, что у него больше нет Карасуно, но его старые товарищи по команде никогда по-настоящему не покидали его. Суга звонил ему дважды в неделю, один раз в воскресенье и один раз в среду, а Даичи звонил по субботам. Ямагучи и Цукишима время от времени писали ему. Он звонил Хинате почти каждый вечер. Было тяжело наблюдать, как его лучший (и какое-то время единственный) друг покидает страну. Ещё тяжелее стало , когда он снова начал слышать о Мие Ацуму, но он достаточно верил в Хинату и их отношения, чтобы не позволить себе так легко сдаться. Нет, всё было не так идеально из-за его родственных душ. Сами по себе они были хороши. Но Тобио сам всё испортил. Он чувствовал себя неловко, не на своём месте рядом с ними, но ещё больше — без них. Он словно застрял в каком-то чистилище, где ему хотелось всё отпустить, прижаться к ним, и чтобы они ответили взаимностью, но тогда его сердце начинало бешено биться, когда рядом был Тоору, или Хаджиме сначала тянулся к Тоору, а потом к Тобио. Дедушка говорил ему, что все родственные души в конце концов сложатся. Что не бывает "подходящего человека в неподходящее время", когда дело касается людей, с которыми тебе суждено встретиться. Всегда есть подходящий человек, и подходящее время никогда не истекает. Это вопрос человеческой природы, того, сложится ли все сразу, через десять лет или через пятнадцать. Он хотел, чтобы все наладилось сейчас, но как он мог этого ожидать, если сам он не в порядке? Эгоистично ли желать, чтобы все исправили за него? Он не знал. Однако он никогда не стал бы жаловаться. В этом не было смысла. Это было больше, чем он когда-либо мог себе представить, и он отказывался испортить всё, прося большего. ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· Ойкава Тоору всегда верил в судьбу, но сейчас, казалось, она его покинула. Ничего не шло так, как он хотел. Переезд Тобио из родительского дома должен был всё исправить, но сейчас казалось, что он только всё усугубил. Хадзиме был осторожен и сдержан, пытаясь понять, как помочь Тобио освоиться в их квартире. Тобио был нервным и извиняющимся, ему никогда не было по-настоящему комфортно рядом с ними. А Тоору? Тоору был бесспорно, необоснованно и несомненно зол. Он злился на весь мир за то, что тот поставил его родственную душу в такое положение, за то, что посчитал этот союз хорошей идеей. Он злился на родителей Тобио за то, что они сделали, превратив в пепел того милого, робкого мальчика, которого Тоору знал в средней школе. Но больше всего он злился на себя, испытывая горечь по отношению ко всему и ни к чему. Он злился на себя за то, что не мог смириться с поражением в старшей школе. Злился на Тобио, который всё ещё боялся его, как бы он это ни отрицал. Злился на себя в прошлом за то, что не смог отбросить страх быть замененным и забытым, и выместил его на маленьком Тобио. Он злился на то, что злится, и это только усиливало его злость . Его мать уже много раз всё это слышала, а он в третий раз за неделю плакал, роняя слезы в телефон. "Мне кажется, я недостаточно хорош", - сказал он ей сквозь слезы. "Я так занят попытками разобраться в собственных эмоциях, что даже не могу начать понимать эмоции Хаджиме, не говоря уже о Тобио". "Похоже, Аргентина - это хорошая идея", — сказала его мать, как и каждый раз, когда они вели этот разговор. "Это было тяжело для всех вас. Особенно для Тобио, да, но это не значит, что это не повлияло и на вас. Тебе нужно немного времени для себя, Тоору". "Я хочу уехать", - признался Тоору. "Значит ли это, что я плохой соулмейт, если это означает оставить их здесь?" "Это не навсегда, Тоору", - засмеялась его мать. "Ты же не разрываешь свою связь. Это твоя жизнь, Тоору. Теперь дело не только в твоих родственных душах, не сейчас, когда Тобио в безопасности. Ты должен жить своей жизнью и для себя тоже". "Как думаешь… Может быть, когда я вернусь, Хаджиме окажет ему достаточно помощи?" "Что ты имеешь в виду?" "С нами тремя ничего не получится". Этого его мать раньше не слышала. Он сам только про себя так думал. "Я был глуп, думая, что получится. Слишком много всего нужно разгадать, слишком много всего нужно понять. Может быть… если нас всего двое, и эти двое уже всё продумали, то добавить третьего будет не так уж сложно?" "Это… возможно, - признала его мать, - но не гарантировано. Разве вы с Хаджиме не продумали все до того, как Тобио появился в вашей жизни? Чем это будет отличаться?" "Потому что раньше мы были уверены, что нас только двое", - фыркнул Ойкава и начал расхаживать по балкону. - "Это как когда всё готово к мероприятию, а потом в последнюю минуту добавляется ещё один человек. Если ты подготовился к большему количеству людей, то это не проблема, а если нет?" "Я понимаю." "Хаджиме всегда лучше справлялся с такими вещами. Он сможет это исправить". ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· Соулмейты Тобио не хотели, чтобы он работал и одновременно учился в университете, поэтому всё свободное от учёбы и тренировок время он проводил дома. Хаджиме успешно учился на тренера по спортивной медицине и уже имел работу после окончания учёбы. Тоору же, как и Тобио, поднимался по карьерной лестнице в мужском волейболе на национальном уровне. Они не играли в одной команде; Тоору уже был принят в настоящую команду лиги, а Тобио всё ещё играл за университетскую команду. В любом случае, играть вместе после столь долгого перерыва было бы слишком странно. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Тобио тоже был дома, развалившись на диване и ожидая возвращения своих родственных душ. Он лениво водил пальцем по лепесткам ромашки, обвивавшим его руку, переключая взгляд с метки на потолок. Хаджиме написал час назад, что уже в пути; Тоору даже не ответил ему. Квартира казалась пограничным пространством, когда в ней был только он. В гостиной его почти не было, в отличие от его родственных душ. Стены были увешаны их детскими фотографиями: снимки с детских площадок в парке, портреты и командные фотографии их волейбольных команд разных лет. На некоторых фотографиях был Тобио, но в основном были только Хаджиме и Тоору. У Тобио не было ни одной фотографии из детства. Он оставил всё это позади в ту ночь, когда съехал от мамы. Он сомневался, что у него вообще много фотографий. У его деда были некоторые, но после его смерти они разошлись среди родственников, и Тобио был слишком мал, чтобы претендовать на них. Дверь в квартиру, практически с грохотом распахнувшись, прервала его мысли. В комнату вошли две пары шагов, и тут ослепительная улыбка Тоору заслонила ему обзор. "Тобио!" "Тоору", - сказал Тобио, слегка помахав рукой. Он наклонил голову набок, наблюдая, как Хадзиме исчезает на кухне. -"Хаджиме". "Извини, что опоздали", - громко крикнул Хаджиме, перекрикивая шорох пакетов с продуктами. - "Тоору должен был убедиться, что у нас всё есть для ужина сегодня вечером, но он забыл". "Что мы будем заказывать?" - спросил Тобио, повернувшись к Тоору. Тот пересел на диван, усевшись на край, чтобы не мешать Тобио. "Я думал, мы сегодня будем заказывать еду на дом?" "Мы собирались, но потом ты сдал экзамен по английскому". Тоору снова засиял. "Теперь мы будем есть карри из свинины". Тобио покраснел до предела и прикрыл лицо руками, чтобы скрыть это. "Тебе не стоило этого делать. Это был всего лишь тест". "Экзамен, которого ты боялся". Одна из мозолистых рук Хаджиме легла поверх его руки, мягко потянув. "Ну же, Тобио. Не прячься". Тобио выглянул из-под пальцев. Хаджиме наклонился ближе, а в другой руке держал букет ромашек. "Мы гордимся тобой, Тобио. Пойдем на кухню?" Как он мог отказать, когда на него так смотрят его родственные души? Тоору, сияющая улыбка и сверкающие глаза, и нежное лицо Хаджиме, смягченное радостью, притянули его к себе, едва взглянув. Он принял цветы из рук Хадзиме и последовал за ними. Он последовал бы за ними куда угодно. ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· Сугавара Коуши не был глупым. Он знал, несмотря на кажущееся волшебным начало родственной связи Тобио, что всё будет не так просто. Более достойный человек сказал бы Тобио об этом при первой же возможности, но Суга не смог заставить себя разрушить этот невинный взгляд надежды на лице своего маленького связующего. Поэтому, когда на экране его телефона появилось сообщение от Ойкавы Тоору, он не был особо удивлен. "Привет?" "Привет, Суга", - Ойкава говорил напряженным тоном, тихо. - "У тебя есть минутка?" "Речь идёт о Тобио?" "Ага." "Что происходит?" "Я уезжаю из страны через месяц" Ох. ​​Этого Суга никак не ожидал. Возможно, совет по отношениям, или любимое блюдо Тобио, или цветок, или что-то еще, что можно использовать в качестве извинения. "Куда ты едешь?" "В Аргентину, для тренировок с их национальной командой", - вздохнул Оикава. "Они уже несколько месяцев просят меня приехать. Хотят меня завербовать". "Вам придётся жить там постоянно, - сказал Суга. - Вы собираетесь отказаться от своего гражданства?" "Нет, нет, - Ойкава выругался. - Не навсегда. Максимум несколько месяцев. Просто… как мне сказать Тобио?" "Просто скажи ему?" "Нет… я…"- Ойкава сделал долгую паузу. - "Я никогда не смогу сделать это правильно с ним. Ты мог, а я так и не понял, как. Я не хочу, чтобы он ненавидел меня за уход, но мне нужно, чтобы он знал, что я должен это сделать". Ах, и теперь Суга всё понял. Между ним и Ойкавой существовало негласное взаимопонимание, о котором они никому не рассказывали. Суга, наконец, добился успеха там, где Ойкава потерпел неудачу. Суга был тем старшекурсником, каким Тобио считал Ойкаву, и он легко справился. Ойкава, возможно, был лучшим игроком, но Суга доказал свой характер, когда, распознав талант Тобио, без боя ушёл в отставку. Когда-то это было предметом спора, когда Оикава был слишком озлоблен, чтобы дружить с другими командами. Сейчас всё это позади, но это не стирает недостатков Оикавы. "Тобио не любит, когда его вводят в заблуждение или когда слишком долго подводят", - начал Суга. "Мой совет по-прежнему в силе: тебе просто нужно ему все рассказать. Любые увилистые разговоры только вызовут у него больше беспокойства, чем сама информация. Хотя ты ведь это и так знал, правда?" "Да, я это сказал", - вздохнул Оикава. "Прости. Думаю, мне просто нужно было услышать это от кого-то другого". "Всё в порядке, Оикава". Входная дверь открылась за Сугой, и Даичи вышел на крыльцо. "Коуши? Кто это?" "Кладу трубку. Спасибо ещё раз, Суга". "Спокойной ночи, Оикава". Суга отложил телефон от уха и прижался к Даичи, когда тот подошел к нему. "Коу?" "Это был Оикава". "Все в порядке?" Шуга смотрел на заходящее солнце, наблюдая, как оно отражается от высотных зданий вдалеке. "Да. Или, по крайней мере, так будет". ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· "Ты едешь в Аргентину?!" Тоору чуть не уронил сумку от громкости голоса Хаджиме. Он не ожидал, что кто-то будет дома, тем более что на него накричат, как только он войдет в дверь. Он принял окончательное решение несколько дней назад, сразу после телефонного разговора с матерью, но еще не набрался смелости сказать им. Кто-то опередил его. "Клянусь, я собирался тебе рассказать". Тоору почувствовал, как в нем нарастает паника. "Откуда ты знаешь?" "Твоя мама мне сказала, Тоору", - Хаджиме скрестил руки. "Когда ты собирался нам сказать, а? Во время перелета?" "Нет" Тоору выругался. "Нет, обещаю. Просто… это сложно, Хаджиме. Я не знал, как сказать". "Ты должен был сказать нам, как только узнал", - обвинил Хаджиме. "Когда ты вообще уезжаешь?" "Не раньше, чем через месяц". "Ты не думаешь, что стоит подождать?" - спросил Хаджиме. "Мы только что вернули его, Тоору. Мы ещё даже не разобрались в этом вопросе". "Мы до сих пор не можем разобраться, потому что я сам не могу понять , в чем дело", - подчеркнул Тоору. "Я так зол, Хаджиме. Я должен был поехать на национальный чемпионат и доказать себе, что способен быть лучшим. У меня должен был быть шанс на славу, а теперь я все испортил, и большинство тех, с кем мне нужно было доказать свою состоятельность, будут играть за ту же команду, что и я. Что мне с этим делать?" Что мне делать с собой? Наступила тишина на несколько мгновений, пока они оба пытались понять, что делать дальше. Тобио должен был вернуться домой примерно через час. Хаджиме вернулся раньше. Тоору должен был начать собирать вещи сегодня. "Мы должны сообщить об этом Тобио сегодня вечером", - сказал Хаджиме. "Я знаю." "Ему будет грустно". "Я знаю." Хаджиме снова вздохнул, расправив руки. "Иди сюда, Тоору. Всё в порядке". Тоору, получив разрешение, тут же прижался к своей второй половинкой, чувствуя себя не в своей тарелке. "Я чувствую себя таким глупым. Мне кажется, я уже давно должен был это пережить". "Я не собираюсь говорить тебе, что ты не можешь пойти", - сказал Хаджиме. "Я никогда не буду тебя останавливать, если ты действительно этого хочешь, Тоору. Ты заслуживаешь того, чтобы следовать своим амбициям. Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо". В этом и заключалась суть. Как бы высоко ни забирался Тоору, сколько бы бесконечно гордых людей ни стояли у его спины, этого было бы недостаточно. Этого никогда не было бы достаточно, потому что не имело значения, сколько людей гордятся, если Тоору сам не гордится. Всё это казалось бы пустым, если бы Тоору тоже не был доволен. Хаджиме никогда не понимал, по-настоящему. Конечно, он мог сказать, что понимал, и мог принять тот факт, что этот огонь был частью Тоору, но он никогда не мог узнать, каково это – чувствовать себя так. Он никогда не мог понять, насколько больно чувствовать эту гордость, если она была в нём до того, как он раскрыл свой полный потенциал. Хаджиме не понимал, потому что его родители всегда были горды и учили его всегда гордиться собой, независимо от того, добился он успеха или потерпел неудачу. Тоору же воспитывали иначе. Его учили пробиваться на вершину, не останавливаться, пока руки не зальются кровью, и продолжать идти вперёд. Его воспитывали в убеждении, что, пока он не достигнет этого "стеклянного потолка", он должен продолжать двигаться вперёд, преодолевать препятствия, пока не сможет сказать, что он лучший. Некоторые хотели обладать чем-то необычным; Тоору хотел сам стать таким человеком. Другая причина, та, которая всё исправляла, заключалась в том, что Хаджиме не нужно было понимать. Ему не нужно было знать, каково это, потому что видеть, как это чувствует Тоору, ему было достаточно. Ему не нужно было хотеть быть особенным, потому что он был доволен тем, что может это выдержать, что сможет обнять Тоору и назвать его своим, когда наконец добьётся успеха. Он просто надеялся, что этого будет достаточно и для Тобио. ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· "Я еду в Аргентину". Четыре слова смогли пошатнуть основы всего, над чем Тобио работал со старшей школы. Конечно, было известно, что Аргентина хотела заполучить Тоору почти так же сильно, как он и Хаджиме. "Ты… что?" "Не навсегда", - перебил Хаджиме. "Начнём с нескольких месяцев. Хотя бы ради опыта". О, они оба знали. Там царило напряжение, но Хаджиме, казалось, не был шокирован. На мгновение ему снова показалось, что он оказался в средней школе, команда, которая была против него по обе стороны ворот. Он чувствовал себя расстроенным, как ребенок; он не понимал, что происходит, но знал, что это несправедливо . Тоору был его, они оба были его. Аргентина не могла их заполучить. Для этих чувств не было места, особенно когда решение было принято так очевидно. Тобио ничего не мог сказать, чтобы остановить это, ничто не могло удержать почву под ногами. Тоору должен был поехать в Аргентину, как и Шоё - в Бразилию. Они всегда были больше , чем Тобио. Более умные, более смелые, с большей силой в крови, чем Тобио мог себе представить. В них было что-то, что заставляло их гнаться за своими мечтами, гнаться за ними , пока они не могли больше, даже если это их убивало. "Мне нужно идти", - сказал Тоору, и только тогда Тобио заметил слезы в его глазах. "Я знаю, ты не понимаешь. Я знаю, ты не понимаешь, почему Шое ушел или почему я ухожу, но я должен это сделать". "Не плачь", - прошептал Тобио, хотя сам ослушался его. "Всё в порядке. Всё… тебе нужно уйти. Ему тоже. Мне не обязательно понимать". "Дорогой", - тихо сказал Тоору, подойдя достаточно близко, чтобы обнять Тобио. "Ты знаешь, что я люблю тебя? Я люблю тебя, Тобио. Я вернусь к тебе". "Лучше бы тебе так и было", - сказал Тобио, неуклюже пытаясь хихикнуть. "С другой стороны, зато Хаджиме достанется тебе целиком, да?"- рассмеялся Оикава. -"Будешь держать его в тонусе, ладно? Устроишь ему немного шалостей?" "Довольно", - сказал Хаджиме. Его закатывание глаз было почти слышно. "Это должен быть мой перерыв от тебя, Дуракава. Не подкидывай ему идей". "Ты меня любишь, - обвинил Тоору. - Ты будешь по мне скучать". "Да", - рассмеялся Хаджиме. - "Да,буду скучать". ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· "Тоору едет в Аргентину", - прошептал Тобио в телефон. Он позвонил Шое гораздо позже обычного, проскользнув на балкон сзади, чтобы его родственные души не услышали. "Он что, правда?" - спросил Шое, и на этот раз его голос звучал по-настоящему удивленно. "Я думал, вы двое будете играть вместе. Как долго его не будет?" "Всего несколько месяцев, наверное. Я думал, может, он просто захочет поиграть со мной", - вздохнул Тобио, ковыряя облупившуюся краску на перилах. "Он всегда говорил об этом в средней школе. Он…" "Как и ты" , - хотел сказать Тобио. - " Он чувствует себя так, словно горит" . "Как и я", - закончил Шое. "Всё в порядке, Тобио. Я знаю, ты не хотел, чтобы я уходил" и. "Я не хочу, чтобы кто-нибудь уходил", - пожаловался Тобио. "Я знаю, это глупо. Всё только что стало лучше. Зачем нам что-то менять?" "Дело не в том, что что-то должно измениться, Тобио, - сказал Шое. - Тоору не пытается сказать, что ваши отношения должны что-то измениться. Дело в том… вот в чём, Тобио. Ты чувствовал, что сходишь с ума, да? Жил с родителями, наблюдал, как твои вторые половинки бросают тебя, даже не подозревая об этом. Думал, что никогда не сможешь узнать, получится ли у вас что-нибудь". "Ага." "Он должен знать, достаточно ли он хорош, Тобио", - уверенно сказал Шое, опираясь на опыт, полученный им в Бразилии. "Он должен знать, сможет ли он соответствовать собственным стандартам. Неважно, считаешь ли ты его достаточно хорошим, или Хаджиме, или кто-либо еще. Он сам должен так думать". "Знаю", — вздохнул Тобио. "Я его знаю. Я тебя знаю. Но от этого легче не становится". "Всё будет хорошо", - пообещал Шое. "Это всего лишь на несколько месяцев, верно? Он не сможет чувствовать себя комфортно в ваших отношениях, пока не почувствует себя хорошо сам, Тобио. У тебя было своё время; справедливо, чтобы и у него было своё". ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· Несмотря на неоднократные телефонные заверения Тобио Шое в том, что он не собирается впадать в отчаяние из-за ухода Тоору, он действительно падал в пропасть. Хаджиме все еще привыкал к ситуации, а Тоору был слишком занят своей новой командой, чтобы это заметить, но Тобио справлялся с этим не так хорошо, как говорил. Чем больше он об этом думал, тем больше убеждался, что это его вина. Тоору чувствовал, что ему нужно уйти, только потому что Тобио испортил ему шансы на национальном чемпионате много лет назад, верно? Ему так и не дали шанса проявить себя, поэтому ему пришлось уйти и добиться всего самому. Да и кто такой Тобио, чтобы так поступать? Он был первокурсником, у которого было ещё много возможностей проявить себя. Тоору многого добился бы, если бы Тобио не появился и не затмил его. Теперь Тоору в Аргентине, а Хаджиме застрял в Токио со своим неуклюжим возлюбленным, который даже не умеет вести себя как человек большую часть времени. Хаджиме не мог знать, что тот так чувствует. Он наверняка заставит Тоору вернуться, и тогда Тобио испортит ему еще один шанс. Хаджиме всё поймёт, как только увидит его. Он поймёт это уже после одного разговора. Тобио прижал большой палец к лепестку ромашки, ближайшему к ладони, пытаясь отдышаться от нарастающей паники. Хаджиме не мог знать, и Тоору не мог знать, и здесь оставалось только одно решение: полностью спрятаться. На самом деле, если бы он подумал, это было бы легко. Хаджиме был занят работой, а Тобио, возможно, сейчас не был занят учёбой, но мог бы быть. В любом случае, Хаджиме не заметил бы разницы; он же не стал бы звонить в университет и узнавать его расписание. Если бы Тобио сказал, что занят, Хадзиме подумал бы, что он занят. Он знал, почему Тоору должен был уехать. Честно, знал, и где-то в глубине души понимал, что это не его вина в большей степени, чем уход Шое. В них было что-то внутри, огонь, паразит , который заставлял их делать такие вещи, как покинуть страну, просто чтобы убедиться, что они справятся. То же самое, что заставляло Шое отчаянно стремиться стать лучшим, то же самое, что заставляло Тоору продолжать играть, даже когда травма лодыжки становилась опасной, даже когда казалось, что его суставы разрушаются. Он знал, что это не из-за него. А что, если бы это было так? ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· Хаджиме потребовалось ровно 2 дня, чтобы заметить что Тобио избегает его. "эй, Тобио"-он позвал когда Тобио как раз пытался выбежать из дома, державшего во рту кусок хлеба и наполовину одевшего обувь."Я приготовил завтрак. Садись?" "У меня занятия" Тобио сказал пережевывая еду. "Мне пора" "У тебя нет занятий в течении еще 2 часов" Хаджиме сказал прищурив глаза."Если только ты не изменил свое расписание?" "Нет,эээ...."Тобио проглотил остатки своего хлеба, в надежде потянуть время. "Сегодня утром встреча группы. У меня снова проблемы с английским. Я обещал профессору пойти". "Хорошо". Лицо Хаджиме смягчилось, хотя он и не выглядел убежденным. "Я упакую тебе завтрак, хорошо? Съешь это, хотя бы когда учишься." "Спасибо, Хаджиме". Тобио выдавил из себя улыбку, хотя его тошнило от этой лжи. "Хорошо". Хадзиме собрал еду и отпустил его, и Тобио ни разу не вспомнил, что сказал ему, что его уроки английского на семестр закончились. ···⋆༺𓆩✿𓆪༻⋆··· Ему потребовалась неделя, чтобы что-то предпринять по этому поводу. Большую часть той недели Тобио провел в своей комнате, прячась за домашними заданиями и робкими отговорками о плохом сне и ранних утренних тренировках. Вечером Тобио почувствовал себя запертым в своей комнате, не имея возможности проводить время в остальной части квартиры, но нуждаясь в большем пространстве, чем могла предоставить его комната. После того, как он снял наушники, ему показалось, что он слышит голоса. Но этого не могло быть. Он вышел из комнаты и направился к входной двери. "Тобио, подожди". Тобио замер в прихожей, один ботинок был надет наполовину. Хаджиме был там, должно быть, он ждал его все это время. Он выглядел печальным, безнадежно печальным. На мгновение Тобио испугался, что с Тоору что-то случилось, но тут Хаджиме протянул ему руку. "Мы можем поговорить, милый?" Могли ли они? Потому что Тобио чувствовал, что во всем виноват он, что именно из-за него Тоору так сильно захотел уйти. Тобио чувствовал, что Тоору никогда бы не ушел, никогда бы не почувствовал этот огонь под кожей, если бы не Тобио, который все испортил. Он разрушил его школьную волейбольную карьеру так же, как и университетскую, и после этого Тоору почувствовал, что должен сбежать, чтобы помешать Тобио разрушить все навсегда. Но Хаджиме выглядел таким грустным . Другого слова не подобрать, никакое поэтическое выражение не могло передать эмоции, отразившиеся на его лице. В этом не было ничего прекрасного, никакой трагедии, которая могла бы это сравнить. Он просто был печален. После ухода Тоору его задачей стало это исправить. "Да", - выдохнул Тобио и откашлялся. "Э-э... Да, конечно". Тобио последовал за своей второй половинкой в ​​гостиную, его взгляд скользил по зарослям плюща и тысячелистника, покрывавшим его предплечье. Нигде отсутствие Тоору не ощущалось так сильно, как в гостиной: диван на троих, на котором помещались только двое, стол, заваленный книгами, которые ни один из них не читал, пара ботинок у стены, к которым никто не прикасался целый месяц. Казалось, его дыхание все еще эхом разносилось по комнате, словно если бы Тобио просто обернулся, он был бы прямо здесь, но его не было. Его не будет."Тобио, я волнуюсь за тебя", - сказал Хаджиме, удобно устраиваясь в углу дивана. "Уход Тоору тяжело дался всем нам, но… ты стал отстраненным. Мне кажется, я тебя почти не видел". "Прости", - прошептал Тобио. "Да. Было… я не знаю". "Я не злюсь, - заверил Хаджиме. - Я не жду извинений. Я просто… Это я что-то сделал не так?" "Нет". Тобио почувствовал, как чувство вины пронзило его, словно стрела, прямо в живот. "Хаджиме, я… я так сожалею. Это моя вина". Ему казалось, что он снова рухнул на пол спортзала Карасуно, словно достаточно было одного вопроса, чтобы Тобио выболтал все свои мысли и страхи. "Я же виноват в его отъезде, правда? Без меня он бы поехал на национальный чемпионат. Он бы не чувствовал конкуренции у себя дома. Ему бы не пришлось уезжать, чтобы от всего этого сбежать". "-Он тебе это сказал?" - парировал Хаджиме. -" Скажи мне, что он этого не говорил." "Ему не нужно было этого делать", - воскликнул Тобио. "Никому из вас. Я знал, я всегда знал, мне так жаль…" " Достаточно ." Тобио чуть не подпрыгнул от неожиданности, свернувшись калачиком в углу дивана. Он не мог поднять голову, не мог смириться с реальностью: из прихожей доносился голос Тоору. Он не мог быть здесь. Он должен был быть в Аргентине, выздоравливать, чувствовать себя лучше и оставить все это позади. "Тобио, посмотри на меня". Он подошел ближе, вероятно, стоял над ним. Но даже после всего этого, после недель молчаливой боли, как он мог сказать "нет"? Как он мог отвернуться от единственного человека, который, возможно, мог бы все исправить, исправить его ? Он поднял глаза. Тоору не выглядел сердитым, хотя по голосу это было похоже. "О, Тобио, - вздохнул он. - Я знал, что мне следовало подождать. Иди сюда, милый". Возвращайся домой, милый. Он потянулся навстречу. Тоору обнимал его так, как всегда, словно и не уходил. Он был весь из мягкого камня и загорелой кожи, словно в нем было что-то безопасное, что могло исходить только от него. Он обнимал Тобио так, словно никогда не отпустит, так же, как обнимал его, когда они стояли в шумном аэропорту, прощаясь. Хаджиме тоже был там, его грубые, словно камень, руки вырисовывали узоры на коже, не прикрытой Тоору. Он нежно ласкал его плечи, шею и волосы. "Прости, что я ушёл, когда ты так себя чувствовал", - пробормотал Тоору, когда плач Тобио утих. "Хаджиме велел мне подождать, а я не послушался. Это моя вина, да? Никогда не была твоей, Тобио". "Ты ему первым сказал", - со слезами на глазах обвинил Тобио. "Он узнал раньше меня". "Да, - признал Хаджиме, - но это была не его вина. Мне рассказала его мама, и именно я с ним поговорил". "Мы сообщили вам об этом в тот же день, когда он узнал, если это поможет", - пообещал Тоору. "Я не хотел скрывать это от вас или кого-то из вас обделить вниманием". "Я испортил тебе шанс", - прошептал Тобио. "Ты должен меня ненавидеть". Его голос был слишком похож на тот, что он говорил, когда его метка была обнаружена, слишком отчаянным, чтобы ощутить отвержение, которого он ждал всю свою жизнь. Тоору притянул его к себе. «Я тебя не ненавижу, Тобио. Я ни в чём тебя не виню. Я сам виноват в том, что мне пришлось уйти, дорогой. Ты же меня знаешь, да? Я никогда не остановлюсь. Я так злился на себя, Тобио, за всё. За то, что подвел тебя, за то, что подвел Хаджиме. За то, что подвел себя. Мне нужно было уйти. Мне нужно было посмотреть, смогу ли я реализовать свой потенциал". "Ты меня не подвел", - прошептал Тобио. "Ты спас меня. Ты выбрал меня". "Да, - заверил его Хаджиме. - Мы выбрали тебя. Это никогда не изменится, Тобио. Куда бы мы ни пошли". "Куда бы ты ни пошел, Тобио, - сказал Тоору. - Именно поэтому ты и приезжаешь в Аргентину на несколько недель". "Я?" - пискнул Тобио. "Я думал, что, возможно, время, проведенное с Хаджиме, поможет тебе почувствовать себя комфортнее", - объяснил Тоору. "Я думал, что проблема во мне. Но это не так, не правда ли?" "Проблема во мне", - прошептал Тобио. "Я знал это". "Наша единственная проблема - это время", - поправил Тоору. "Мы втроем сделали все возможное, чтобы все исправить. Теперь нам нужно только время и пространство, чтобы побыть вместе". "Не беспокойся обо мне, - сказал Хаджиме. - Здесь со мной все будет в порядке. Тебе и Тоору больше всего нужно время. Мы не сможем двигаться вперед, пока прошлое полностью не останется позади". "Мы можем обсудить это подробнее завтра, а?"- промычал Тоору. "Тебе нужен сон, милый Тобио. Нам всем он нужен". Конечно, время не исправит всё. Всё никогда не бывает так просто. Но время и слова, время и компания, время и любовь могут всё исправить. Возможно, Тобио не нужно чувствовать себя виноватым. Возможно, Тоору тоже. Возможно, они смогут уйти утром и вернуться к Хаджиме целыми и невредимыми. Но всё это будет завтра. А пока они вместе забрались в постель, Тобио нежно обнимал своего любимого человека, сонно бормоча что-то себе под нос во время телефонного разговора с Хинатой. Они могли встретить утро вместе. ✿