Неудачная тренировка

Зима приходила на Лофу Сяньчжоу не сразу. Сначала — тишина. Потом — холод, который не бросался в глаза, но оставался в костях. И лишь затем — снег, укрывающий мир белым покровом, делая всё вокруг чище и безмолвнее, чем оно было на самом деле. Яньцин любил зиму. Или, по крайней мере, убеждал себя, что любит. Холод не отвлекал. Снег заглушал звуки. Ошибки становились заметнее — на белом фоне любое неверное движение читалось особенно ясно. Здесь нельзя было притвориться сильным. Только быть. Он тренировался один. С каждым взмахом меча дыхание становилось тяжелее, пальцы — менее послушными. Кончики ушей и носа давно онемели, но Яньцин не обращал на это внимания. Он давно перестал обращать внимание на подобные вещи. Ещё раз. Пока не получится идеально. Меч рассекал воздух. Снег взлетал от движений, оседая на плечах и волосах. Пот давно остыл под одеждой, превращаясь в дополнительный источник холода, но Яньцин лишь крепче сжимал рукоять. Он не считал удары. Не отслеживал время. Только ощущение, что где-то впереди — предел, который он обязан переступить. Генерал говорил, что силе нужна мера. Что клинок, наточенный слишком тонко, ломается. Яньцин знал эти слова. Но каждый раз, когда он замедлялся, в груди поднималось знакомое чувство — будто он теряет что-то важное. Будто отстаёт. Будто все вокруг движутся вперёд, а он — нет. Снег под ногами скрипнул неровно. Яньцин не сразу понял, что пошло не так. Просто в один момент мир слегка накренился. Он попытался сделать шаг — и не смог удержать равновесие. Колени дрогнули, мышцы свело судорогой. Меч выпал из ослабевших пальцев и исчез в снегу почти без звука. — …нет… — выдохнул он, сам не понимая, кому это адресовано. Он попытался опереться рукой о землю, но ладонь скользнула по утрамбованному снегу. Силы закончились внезапно, без предупреждения — словно кто-то просто погасил свет. Яньцин упал на бок. Холод обнял его мгновенно. Он был везде — под одеждой, в волосах, в дыхании. Лёгкие сжались, вдох дался с трудом. Встать. Надо встать. Он знал, что нельзя оставаться лежать. Знал это слишком хорошо. Но тело больше не слушалось, будто перестало быть его собственным. Дрожь пробежала по нему волной. Зубы стучали, дыхание сбивалось. Он попытался согнуть пальцы — они не откликнулись. Сознание не уходило. И это было самым страшным. Время растянулось. Лес вокруг оставался неподвижным, как картина. Снежинки падали медленно, почти лениво, оседая на его ресницах. Он смотрел на них пустым, расфокусированным взглядом, не в силах даже моргнуть. Никого нет. Мысль была спокойной, почти равнодушной. Он был уверен, что тренируется недолго. Что успеет вернуться до темноты. Что всё под контролем. Но солнце давно скрылось за ветвями, и тени в лесу стали глубже. Глаза защипало неожиданно. Слёзы выступили сами — тихо, беззвучно. Он не чувствовал ни стыда, ни облегчения. Просто тепло, которое тут же остывало на коже. — Я… старался… — прошептал он, и голос прозвучал странно, будто чужой. Что-то тёплое скользнуло по верхней губе. Яньцин не сразу понял, что это. Лишь спустя мгновение заметил тёмное пятно на снегу. Он не испугался. Даже это казалось слишком далёким. Мысли путались. Всплывали обрывками: тренировочный двор, спокойный голос генерала, ощущение тяжёлой руки на плече. Всё смешивалось, теряя форму. Он не терял сознание полностью. Просто застрял где-то между.