Пустыня помнит его имя

Дождь нещадно барабанил по стеклам, отбивая в своем хаотическом плясе то ли какой-то свой ритм, то ли пытался попасть в такт беснующемуся топоту ног за дверьми. Тяжелые кучевые облака полностью закрыли собой небо, кабинет погрузился в тревожную полутьму. Нёвиллет в пятый раз вчитался в отчет о вскрытии очередного фонтейнца, умершего в припадке загадочной истерии. Отсутствие какого-либо источника света не мешало ему - он так часто вчитывался в абсолютно идентичные строки, что выучил их наизусть: «Официальный отчет о патолого-анатомическом вскрытии Номер вскрытия: 89-08-51 Пациент: Итан Леруа, 29 лет. Время смерти: 13 октября, приблизительно 19:30. Клинический диагноз: Острое психомоторное возбуждение неясной этиологии, внезапная смерть. Обстоятельства смерти (со слов свидетелей): Мужчина без видимых причин начал проявлять вербальную и физическую аргессию в общественном месте. При попытке его успокоить сила и агрессия возросли, после чего последовала внезапная остановка сердца на глазах у окружающих. Прибывшая бригада лекарей констатировала смерть...» Где-то вдали прогремел гром, раскат молнии на короткое мгновение озарил кабинет слабым светом, выдергивая Нёвиллета из глубоких раздумий. «Вывод по внешнему осмотру: Тело взрослого, физически здорового мужчины. Признаки борьбы или внешнего воздействия отсутствуют.» Разумеется, они отсутствуют. Нёвиллет кинул взгляд на целую стопку таких же отчетов, отличающихся от того, что он держал в руках только датами, номерами и именами жертв. И в каждом документе черным по белому было написано одно и то же: «На основании полного макро- и микроскопического исследования органов и тканей, а также данных токсикологического анализа, морфологический субстрат, объясняющий наступление смерти не выявлен. Все исследуемые системы и органы соответствуют норме для человека данного возраста и физического состояния. Признаки, которые могли бы объяснить внезапную поведенческую агрессию и последующую остановку сердечной деятельности (такие как острый инфаркт, инсульт, отравление), отсутствуют.» Нёвиллет даже не стал дочитывать, он небрежно отбросил листы как можно дальше от своего края стола, лишь бы их не видеть. - И снова «внезапная смерть при отсутствии признаков соматической патологии». - устало вздохнул Нёвиллет, разговаривая сам с собой. Он так и не понял, что удручало его сильнее: две тысячи таких же смертей в Фонтейне за последний год или осознание того факта, что Гидро-Архонт стала причиной возникшей массовой истерии. И вишенкой на торте стала дата, которую Фокалорс когда-то давно - еще до его рождения - сделала траурным днем. Тринадцатое октября. Национальный черный день Фонтейна, который в последствии объявили выходным для всей нации. День, когда первый житель региона оказался под влиянием этой истерии, которую потом в народе прозвали «Безумием крови». Нёвиллет помнит то утро так, словно последних двенадцати месяцев безуспешной борьбы с этим хаосом не было вовсе. Он готовился к слушанию дела о серийном убийце, орудовавшем в лесу Эриний, предвкушал, что Фокалорс соизволит посетить этот суд. Ей нравились судить такие дела. Но в итоге они оказались в эпицентре хаоса. Первый случай истерии произошел в зале «Эпиклеза». В один момент, когда адвокат подозреваемого уже разнес в пух и прах версию следствия, и Нёвиллет впервые за долгие годы не мог остаться беспристрастным и поднял взгляд на Фокалорс, чтобы убедиться, что она тоже считает подозреваемого невиновным, мужчина, сидящий на обвинительном кресле вдруг вышел из себя и начал душить адвоката. Нёвиллет моментально вмешался, но, стоило ему скрутить взбесившегося подозреваемого, как у того остановилось сердце. Остальные две тысячи случаев были выявлены в разных уголках Фонтейна, однако эти люди даже близко не были связаны с тем судом, который проводили над первым заболевшим, что только подтверждало догадки: «Безумие крови» невозможно никак предугадать или отследить, у этой болезни не было предпосылок, ее невозможно никак выявить. Люди просто сходили с ума, начиная крушить и ломать все вокруг, нападая на беззащитных окружающих, а потом внезапно умирали. И пока смертные безуспешно пытались выяснить природу этой болезни, Нёвиллет, сидя в своем темном холодном кабинете, уже давно знал, в чем дело. Не он один знал. Но едва ли ее заботила массовая истерия. Особенно сегодня. Особенно в годовщину. И в годовщину «Безумия Крови», и в какую-то другую ее личную годовщину. Нёвиллет поднялся с кресла и подошел к широкой доске, занявшую почти половину стены, к которой была прикреплена карта Тейвата. Красные нити вели из одного конца мира в другой, почти над каждым регионом были одни и те же записи: «Следов не обнаружено» или «Исследовательской группе ничего не удалось найти». Фонтейн: Никаких источников распространения заразы. Натлан и Повелители Ночного Ветра: Пиро Архонт Мавуика лично говорила с умершими, но никаких результатов не добилась. Сумеру: Бригада Тридцати обыскала всю территорию пустыни. Лесные Стражи обошли всю тропическую зону Сумеру в поисках схожести «Безумия Крови» с Элеазаром. Дендро Архонт предупредила о новом пророчестве. Поиски возобновились в районе Ностой, но досрочно завершились из-за вспышки «Безумия крови» среди исследователей. Ли Юэ: Один из адептов почувствовал присутствие древнего Бога недалеко от Чивана. Внизу судья дописал: В Районе Ностой заметили подозрительного мужчину, говорящего о какой-то симфонии. Дополнительные исследования не дали никаких результатов. Нёвиллет поднял взгляд на самый верх доски, где своей рукой написал новое пророчество, которое записал Ирминсуль: «Фальшивой смертью своей Гидро Архонт избежал пророчества. Цена обмана слишком высока, что не забрала вода - то исторгнет ярость. И смолкнет хор безумных голосов, когда Гидро Архонт заплатит своей кровью.» В целом все эти «ничего не найдено» складывались в одну единственную версию: Фокалорс пятьсот лет наполняла Оратрис, в который поместила Сердце Бога, своей силой, назвав Оратрис Гидро Архонтом. Она умудрилась представить уничтожение машины за казнь Гидро Архонта, вернула Нёвиллету его истинные силы. Они вдвоем смогли избежать растворения фонтейнцев в Первозданных водах. Однако судьбу так просто не обмануть, за все нужно платить. Появилось новое пророчество. Вот только оно теперь требует жертвы Гидро Архонта. Нёвиллета радует, что геноцида можно избежать, вот только Фокалорс в этот раз действительно должна умереть. Убивать ее Нёвиллет не собирался, да и Фокалорс не спешила совать голову в гильотину. Фокалорс жила свою лучшую жизнь: триста шестьдесят четыре дня в году проходили в празднествах и управлении государства. На скромный взгляд Нёвиллета - справедливым управлением. Новое пророчество они побоялись озвучить перед смертными. Неизвестно, какая реакция последовала бы, узнай люди, что их убивает новое проклятье, нависшее над Фонтейном по вине их лидеров. Нёвиллет снова взглянул на доску, где мелким почерком в нижнем правом углу приписал: «Один из бардов, выступающий в «Доле Ангелов» в Мондштадте, по пьяни рассказал, что некогда одна волна безумства охватила древние фонтейнские племена, из-за чего пала некогда процветающая Ремурия. Бард сказал, что только солнечная регентша могла противостоять такому безумству.» Нёвиллет сначала сам пытался разобраться с этой солнечной регентшей. Он дни и ночи проводил в самых старых библиотеках плато, выискивая хотя бы крупицу информации об этой регентше. Но данных о Ремурии было так мало, что Нёвиллет только больше запутался. Когда же он спросил о солнечной регентше у Фокалорс, то едва не лишился головы. Буквально. Фокалорс впервые за тысячу лет знакомства достала Гидро клеймор и направила его в сторону Гидро Дракона. Она запретила ему говорить о регнтше. Потом они не виделись неделю, Архонт заперлась в своей спальне и отказывалась выходить. Уже после того, как она успокоилась, она наведалась к нему в дом. Нёвиллет как сейчас помнит: влажные дорожки от слез на щеках, покрасневшие от лопнувших капилляров глаза, трясущиеся руки и тремор в голосе. Он никогда не видел ее такой. На расспросы Фокалорс не отвечала. А Нёвиллет вдруг понял, почему тринадцатое октября. Не сразу, но понял. Эта дата была как-то связана с этой регентшей. И Фокалорс явно что-то скрывала. Именно после упоминания регенши Фокалорс возобновила поиски источников «Безумия Крови» в Петрикоре. Объясняться с Нёвиллетом она не стала - они в целом почти не разговаривали. Искать ответы в месте, которое больше не существует, невозможно. И пугало его то, что «Безумие крови» и новое пророчество так же как-то тесно связаны с падением Ремуса и той самой регентшей. Неужели в источниках не сохранилось ни одного упоминания об этой женщине? Сохранились имена ближайших советников и друзей Царя Рема. Сохранились имена сторонников Сциллы, предыдущего воплощения Нёвиллета. А имя второй по значимости в Ремурии персоны не сохранилось. Нёвиллет думал, что всему виной Фокалорс. Уж как-то болезненно она относилась к этой загадочной регентше. Но это были лишь догадки, которые не имели под собой доказательств. В дверь его кабинета постучали. Единственная женщина, которая была допущена к данным разведывательных групп, и которая выносил несносный характер своего начальства, вошла в кабинет, не дождавшись приглашения. - Как она? - спросил Нёвиллет. - Безутешна. - ответила Клоринда. - Отказывается есть и мыться. Служанки уже за головы хватаются, чуть ли не зайчиками прыгают возле нее, чтобы как-то отвлечь Архонта. Клоринда подошла к карте и пристально всматривалась в каждую надпись и отметку. - За год мы лишились двух тысяч по вине «Безумия Крови». - покачала головой она. - Навия боится выпускать своих людей из Пуассона. И сама не выходит. Поговори с ней. - Обязательно. - тут же отозвался Нёвиллет. - Навещу ее в ближайшие дни. На какое-то время они оба стихли, каждый думал о своем. Клоринда не знала о пророчестве, ей не положено знать, но Нёвиллет не стал скрывать от нее свои надписи. Слишком долго он живет в неведении, а от Фокалорс он ничего не добьется. Ему непременно нужна помощь. - Погоди... - Клоринда подцепила пальцами бумажку с разведданными из Пуассона. - Мужчина, говорящий о симфониях... - Ты знаешь его? - Да. - нахмурилась Клоринда. - Он местная звезда. Постоянно выступает на улицах, поет разные фольклорные песни. У него множество слушателей. Нёвиллет едва ли не подпрыгнул от удивления. Зацепка?! Спустя столько времени?! И почему он раньше об этом не узнал?! Клоринда ткнула пальцем в окно, указывала она в сторону вокзала для аквабусов, словно пыталась показать точное место. - Когда я возвращалась в Мермоний, он давал уличный концерт. Никого на вокзале не было, но он все равно стоял под проливным дождем и пел. Нёвиллет тут же потянулся к своей трости, лежащей на диванчике, он подцепил свой судейский сюртук и накинул на плечи. Они с Клориндой шли по длинным темным коридорам Мермония, Нёвиллет слушал об этом певце. - Он появился примерно месяц назад, может, чуть больше. Он просто ходит по оживленным улицам и поет. Денег не берет, хотя видно, что в обносках. Даже не заговаривает ни с кем. Он все поет о симфонии, которая свела с ума целую цивилизацию. Точнее, он поет о своей дочери, которую потерял, обвиняя в случившемся симфонию. Все думают, что он местный сумасшедший. - Дочь? - задумался Нёвиллет. - Да, как-то он назвал ее... Фу... Фу... Рино... Рина... Бездна, вспомнить не могу! - А как певца зовут? - спросил судья. - Рем. - ответила Клоринда. - Он назвал себя Ремом. Что-то в груди Нёвиллета резко и болезненно сжалось. Слишком много совпадений. Слишком. Его охватил страх, что он уснул в собственном кабинете, уткнувшись в отчёты, и теперь переживает жуткий кошмар. Двери в конце коридора со скрипом отворились. Служанки выбежали из спальни Архонта, чуть ли не в слезах, перепуганные до смерти. Вслед за ними вышла Фокалорс. Растрепанная, в одном ночном платье, со взглядом дикого зверя, готового растерзать всех подряд. Нёвиллет был готов поклясться, что даже жертвы «Безумия Крови» не выглядят так разъяренно... - Ремус... - сквозь зубы процедила Фокалорс.

***

Первое, что слетело с ее губ - сдавленный хрип. Фурина попыталась перевернуться на бок, но неподъемное тело отказывалось пошевелиться. Она хотела открыть глаза, но веки не поднимались, как бы она ни старалась. Сердце стучало в ушах, его звук отражался от стен, оглушая ее так сильно, что разболелась голова. Когда же Фурина попыталась двинуть хотя бы пальцами рук, то поняла, что те одеревенели, из-за чего попытка разжать кулак пробудила в ее теле немыслимую волну боли, прошедшую по всему ее естеству. Болел каждый микрон тела. Фурина медленно вздохнула - в кровь начал поступать кислород. Она чувствовала, как он проник в ее легкие, как насытил свежий холодный воздух ее капилляры, как вены, застывшие в ее теле, заработали с тройной силой. Она болезненно стонала на каждом выдохе. Все силы уходили на безусловные рефлексы. Она отключалась восемь раз. И каждый раз ей приходилось запускать свое тело заново. Она ненавидела это чувство. Она презирала это ощущение каждой клеточкой тела. Смерть дарила ей драгоценные годы без всяких страданий. Жизнь вынуждала ее мучиться каждую секунду. В тот миг, когда она открыла глаза, она поняла, что все это время лежала в хрустальном гробу. Из-под прозрачной крышки своей временной обители Фурина увидела до боли знакомые возвышающиеся в какую-то небесную ослепительную даль золотые колонны Храма Покоя. Золотые столбы хранили ее покой под ослепительным обманчивым солнцем, озаряющим Золотой Дом. Потребовалось время, чтобы плывущий взгляд узнал в столбах десятки гигантских флейт. Когда-то это место было эпицентром Великой Симфонии. Когда-то все мелодии мира зарождались здесь, распространяясь по всем землям Ремурии. Когда-то Фурина стояла посреди этого зала перед Ремусом, оповещая его о делах в стране. Когда-то она была здесь счастлива. Если бы Фурина чувствовала что-то, кроме всепоглощающего опустошения, она бы заплакала, тоскуя о доме. Но в памяти отчетливо прорисовывались последние секунды ее жизни: гигантская волна, навсегда разделившая ее, ее названного брата, и ее отца. Боэций исчез в глубинах воды первым. Фурина отчаянно тянула к нему руку, пока водоворот хаотичных, неимоверно сильных течений уносил ее в Небытие. Ремус был тем, кто поднял ее обратно в Золотой Дом, пожертвовав своей жизнью ради ее спасения. А дальше была Бездна. Кромешная темнота, наполненная откликами выжившего Фобоса. Фурина боролась с его голосом так долго, что сама начала чувствовать себя Фобосом. Секунды обратились в часы. Часы в дни. Дни в годы. А годы в столетия. Она погрузила себя в бесконечно длинный сон, в котором не было ни боли, ни страданий, ни лишений. Вот только Фурина помнила, что засыпала она не в Храме Покоя. И уж точно не в хрустальном гробу. Фурине потребовалось много времени, чтобы суметь открыть крышку гроба изнутри и выбраться наружу. Сил хватило только на то, чтобы перекинуть свое тело через хрустальную стенку гроба. Фурина грохнулась на пол, издав не то писк, не то стон. Она откинулась на спину, тяжело дыша. Фурина схватилась за острый край хрусталя, помогая себе встать. До ироничного смешно было возвращаться к жизни, опираясь на собственный гроб. Волосы ее длинной белоснежной рекой струились вниз, ступни в них путались, а кончики все еще покоились в ее гробу. Фурина кинула быстрый взгляд на руки и ноги - ногти на ее конечностях обломались до мяса, пока Фурина безуспешно пыталась встать. Ее тело продолжало функционировать, пока она спала. Взгляд все еще плыл, но Фурина не давала себе времени на отдых. Кто-то перенес ее и уложил в этот гроб. Кто-то позаботился о ее покое. Кто-то создал для нее все условия, чтобы она лежала здесь одна, окруженная ослепительным светом и золотом. И этот кто-то был выжившим ремурийцем. Фурина всеми фибрами души чувствовала, что это был Ремус. - Папа! - что есть силы закричала Фурина. - Где ты? Папа?! Но крик ее заглушила слабая мелодия, струящаяся из глубин золотых флейт. Только в этот момент Фурина поняла, что больше не слышала Фобоса. - Солнечная регентша. - ласково позвала ее мелодия. - Кассиодор! - отозвалась Фурина. - Кассиодор! Ты здесь? Ты выжил? Где мой брат? Что с остальными хармостами? Где Ремус? - Боэций предал нас. - Мой брат невиновен! - рявкнула Фурина флейтам. - Фобос поработил его! Он выжил? - Он выжил. - ответил Кассиодор. Фурина облегченно выдохнула: - Хвала Симфонии! Что с остальными? - Живы только ты, Царь Богов и Боэций. Плечи Фурины поникли так сильно, что ей на мгновение показалось, что она снова упадет. - Так ты мертв? - Это лишь отголосок моей симфонии, солнечная регентша. Фурина скривила губы. Солнечная регентша? Да какая она она регентша? Чем ей править? Руинами? Бесконечными водами? - Где они? Мелодия на секунду затихла, Фурина успела испугаться, что и Кассиодор ее оставил, но золотые флейты заиграли вновь. - Покинули благословенные земли Ремурии. - ответил ей Кассиодор. - Когда? - Год назад Боэций распространил по землям Справедливости болезнь безумия. Царь Ремус ушел, чтобы его остановить. Фурина схватилась за голову: - Так мой брат все еще под действием Фобоса. Поэтому я его не слышу... Но почему только сейчас? - Пророчество Фонтейна свершилось. Но Гидро Архонт обманула Порядок. Ее действия отразились и на потомках благородных ремурийцев. Фобос воспользовался хаосом и снова выбралася на свободу. Боэций покинул Ремурию в тот день. Ремус очнулся примерно три месяца назад и ушел вслед за ним. Фурина схватилась за сердце. Только сейчас это проклятое сердце соизволило заболеть. - Мой драгоценный брат! - взвыла она. - Снова его раздирает проклятая Сифония... Кассиодор! Я отправляюсь за ними! Куда идти? Где выход? Фурина изучила нынешнее дно царства, когда Ремурия оказалась погребена под водами. Она была готова поклясться, что выхода из этих руин нет. Кассиодор молчал много минут, за что Фурина была ему премного благодарна. Когда же флейты заиграли свою мелодию вновь, Фурина прислушалась: - Недалеко от врат Януса открылся проход наверх. Отправляйся туда. Фурина замотала головой: - Я была там множество раз! Там ведь... Фурина прикрыла глаза, пытаясь собрать всю оставшуюся в ней волю воедино. Кассиодор, почувствовав всю глубину ее тоски, сказал: - Принц-Дракон сохранил свою симфонию. Он проведет тебя. Обзор застлала пелена горьких слез. Сколько проклятий было брошено у врат Януса? Сколько плача слышали те врата? Сколько раз Фурина сокрушалась над мертвой тушей предателя Царя Богов? День, когда старые друзья обратились в страшных врагов; день, когда человек, учивший ее ходить и говорить, погубил всю нацию; день, когда Фурина осиротела - воспоминания нахлынули с тройной силой. Сжав драпированную белую ткань туники у сердца, Фурина прошипела: - Помощь врага я не приму! И пускай уснула она именно там. Пускай она сама решила лечь подле останков старого приятеля, не понимая, наказывает она так себя или прощает его. - Принц давно ждет твоего пробуждения. Позволь ему попрощаться. Облегчи его ношу. Царь Богов простил его. - А я - нет! Вопреки собственным словам, Фурина нетвердой походкой направилась к подъемнику. Ей нужно было покинуть Золотой Дом. Ей нужно было покинуть родину. Все, что у нее было - Ремус и Боэций. Без них Фурина переставала быть собой. Мелодия Кассиодора следовала за ней по пятам. Даже когда Фурина покинула золотой корабль, Кассиодор пропел: - В землях Справедливости сейчас опасно. Много воды утекло со дня наших кончин. Бездна вырвалась в мир, многие Архонты уже мертвы, земли племен объединены, в них теперь царит порядок. Но и опасностей сейчас немерено. Ты должна просить у Гидро Архонта защиты. Фурина плыла среди золотых руин, всматриваясь в родные просторы, предвосхищая, что навряд ли ей удастся сюда вернуться вновь. Если Фобос вырвался в простой мир - скорее всего Фурина погибнет первой. Только она смогла утихомирить Боэция перед тем, как их разделили бушующие волны пророчества. Только на неё не действует губительная магия Симфонии по праву рождения. Фобос не оставит ей жизнь, зная, что его сосуд предпочёл бы умереть сам, лишь бы Фурина осталась жить. - Эгерия смогла объединить племена. - сокрушенно пробормотала Фурина. - И обмануть пророчество... Воистину великая из Архонтов. Неудивительно, что отец внимал ее советам. Но я не думаю, что она примет меня. Мы были едва знакомы, да и я хочу защитить Боэция... Кассиодор подозрительно долго молчал. Только когда Фурина подплыла к Садам Эвергетии, хармпост ответил: - Эгерии больше нет среди живых. Фурина замерла в оцепенении. Владычица всех вод мертва? Как такое возможно? - Как давно? - Минуло пятое столетие. - Но кто сейчас Архонт? - Та, кто обманула пророчество и смогла закрепить устоявшийся хрупкий мир в землях Фонтейна. Кассиодор не называл ее имени, за что Фурина мысленно восхваляла старого друга. - Это было ожидаемо. - спустя время отозвалась Фурина. - Заручись поддержкой нового Архонта. Она умна и достаточно хитра, чтобы обмануть и Фобос. Царь Богов побоится приблизиться к ней, но тебя она послушает. Фурина махнула рукой так сильно, что призванная движением волна обрушилась на стоящую рядом золотую колонну, расколов ее надвое. - Ни слова о ней! Моя семья сама разберется с Фобосом. Кассиодор смиренно молчал, пока Фурина плыла к вратам. Когда перед ее взором предстал до боли знакомы силуэт Дракона, Фурина отвела взгляд. - Солнечная регентша. - позвал ее Сцилла. - Гнусный предатель. - сорвалось с языка. Сцилла проигнорировал ее радушное приветствие: - Сколько лет миновало? Тысячи две-три. Ты все еще прекрасна, точно нежные лепестки ромулеи. Фурина подавила нервный смешок. Принц сильно изменился - стал лишь жалкой тенью себя самого, но задорный тон его остался прежним. - Почему ты не возвратился? - зачем-то спросила она. - Отец и брат живы. От чего я говорю с отголоском симфонии? Сцилла подплыл ближе к Фурине, поток воды, призванный его желанием, мягко и тепло закружил Фурину. - Лицо твое больше не озаряет улыбка, но сердце твое по-прежнему любящее. - С предателями не вожусь! - Я не предавал вас, звезда моего моря. Ремус и я лишь хотели обмануть Фобоса. Но Фобос оказался на шаг впереди. Фурина закрыла лицо руками, пытаясь стереть из памяти вновь нахлынувшие образы судного дня Ремурии. - Не верю! Ни единому слову! Что-то коснулось ее сердца. Что-то мягкое и шершавое, точно краешек плавника Дракона. - Ты ведь знала это и так. Как я мог предать своего доброго друга и его дочь? - Дай ей время привыкнуть к переменам. - вмешался Кассиодор. - Не расстраивай ее еще больше, чем сейчас. - Кассиодор! - загоготал Сцилла. - Как давно я не слышал тебя? Радует, что в этой глубине я останусь не один. Фурина долгие минуты потратила на то, чтобы перестать растворять в бесконечных водах свои слезы. Когда же последний ее всхлип поглотили волны, она подняла изможденный взгляд на Сциллу: - Ты не ответил на вопрос. - Я умер, дитя Симфонии. - ласково ответил Сцилла. - Свет уже больше тысячи лет не может нарадоваться новым Гидро Драконом. Фурина покачала головой, то ли не соглашаясь с новым уставом чужого для себя мира, то ли не веря в свою глупость. На мгновение ее сердце охватила надежда, что прежний мир не рухнул, что все это - лишь длинный страшный сон. Но отголосок души Сциллы слишком громко бил по ее ушам новостями, которые она отказывалась принимать. - И как мне быть? - то ли у себя, то ли у старых друзей спросила она. - Возвратись к ней. - без промедления ответил Сцилла. - Тысячи лет не убавили ее ярости. Одна твоя слезинка и Гидро Архонт покорит Фобос. Фурине не к кому было возвращаться. Пускай на деле оно было не так. Фурина отчаянно замотала головой. - Как я найду Ремуса в этом новом мире в одиночку? Мой брат снова в плену Фобоса. Как мне не потеряться? Как мне отыскать нового Владыку Гридро и убедить его помочь? Сцилла замолчал. Фурина уже готовилась к очередной его неуместной идее, но Принц ласково ответил: - Тебе и не нужно никого искать. В каком бы виде я не возвратился, я всегда найду тебя и Ремуса. Фурина горько усмехнулась. - Не сокрушайся, солнечная регентша. Время скорби давно прошло. Отправляйся в новый мир, он непременно упадет к твоим ногам. Сцилла призвал мощный поток, который безудержными течениями закружился вокруг Фурины. Фурина в последний раз взглянула на Принца и позвала Кассиодора: - Я верну отца и брата. Мы снова воссоединимся. - Забудь об этой могиле, госпожа. - пропел Кассиодор. - И о здешних мертвецах. - подхватил Сцилла. - Наши ноты давно были закончены. А твоя еще продолжается. Фурина почувствовала, как ее охватила новая волна горьких слез. - Странно, мы не прощаемся, но прощаемся... - Куда бы ты ни пришла, наша симфония будет в твоем сердце. - напутствовал Кассиодор. Фурина подняла руку, коснувшись своего лба, словно пыталась удержать последние мгновения их короткой встречи, затем она опустила ладонь к груди, отдавая ей частичку души. Водяной поток закружил ее, мощным течением унося ее куда-то во тьму. Когда же Фурина открыла глаза, она слабо прищурилась, привыкая к яркому солнечному свету. Сколько лет она не видела настоящего солнца? Сколько лет ее тело не обдавало теплыми потоками ветра? Сколько времени прошло с момента, когда ее ступни касались травы? Фурина блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь шумом волн. Она не знала, где очутилась, но душа ее точно не ошибалась - воздух насквозь был пропитан Гидро магией. Фурина сделала нетвердый шаг, обходя большую скалу, трава приятно щекотала голые ступни. Камень под ладонью был нагрет солнцем. Песок ласково обжигал, пока она медленно брела по пляжу. Фурина вдыхала полной грудью свободу и жизнь, коей не было на ее родине. Недалеко от нее послышались звонкие детские крики. Фурина широко улыбнулась, услышав незнакомые голоса. Другие люди! Живые! Из плоти и крови! Дышащие! Фурина осторожно приблизилась к играющим на пляже детям, прячась в тени скалы. Девочки строили замок из песка, пока мальчишки бросали друг в друга какой-то круглый разноцветный предмет. Фурина с интересом наблюдала за ними, пока на пляже не показались взрослые. Дети сразу же бросили свои важные дела и бросились к родителям, когда те позвали их обедать. Фурина дождалась, когда пляж опустеет и подошла к игрушкам. Она подняла шар в руку, изучая его. Странная эластичная структура шара, наполненного воздухом, развеселила Фурину. Она аккуратно положила этот шар на место и пошла по следам детей. Деревня, развернувшаяся с другой стороны скалы показалась Фурине поначалу дикой. Она удивлялась каменным постройкам, думая, что у этих людей недостаточно богатств, чтобы строить свои жилища должным образом - то есть из золота и мрамора. Фурина пряталась за домами, наблюдая за смертными, которые выглядели не так, как выглядели бедные поселения варваров. Все вокруг казались счастливыми и сытыми. На улицах не было воинов в доспехах, никто не боялся нападения, словно такая жизнь - норма. Фурина завороженно всматривалась в лица людей. Внимание привлекли создания из металла - передвигающиеся металлические люди, которые не были людьми, как големы. Фурина проводила одного такого железного мужчину взглядом, как перед глазами предстало новое чудо. Дитя со странным синеватым окрасом кожи и большими аметистовыми глазами. Физиологией это чудо напоминало примесь нескольких животных, включая вишапов, но при этом это создание носило такие же темно-синие костюмы, как и некоторые женщины в этой деревне. Фурина наблюдала за этой самкой, выпучив глаза, не припоминая такого вида Драконов. Всюду слышались звонкие перекрикивания торговцев, воздух был пропитан приятным манящим ароматом еды, которую Фурина еще не пробовала. Фурина бегло осмотрела себя: на ней была ее тонкая белая туника, прикрывающая грудь и бедра, подвязанная золотым поясом. На шее висело ожерелье, тоже сделанное из золота, запястья были украшены браслетами с драгоценными камнями. А на большом пальце все еще находилось кольцо, сделанное Ремусом специально для Фурины, когда ее посвящали в хармосты. Все, что она могла бы продать было дорого ей, хранило память светлых лет. Фурина не хотела расставаться с этими подарками, ведь их делали брат и отец. Ее голова резко дернулась назад, когда кто-то запнулся в ее волосах. - Ох! Простите, мадемуазель! Я не заметила! Фурина обернулась на голос - это была та самая самка, которая поразила ее до глубины души своим видом. - Здравствуй. - присела Фурина собирая свои волосы в руки, пока кто-нибудь еще в них не запутался. Создание это тут же бросилось помогать Фурине: - Мадемуазель, у вас прекрасные волосы, но если вы будете так их волочить за собой по земле, они непременно испортятся. Фурина обхватила свою шевелюру двумя руками, бесстыдно разглядывая лицо собеседницы. - Мне просто нужно что-нибудь острое, я их срежу. Создание это подняло свой дивный взгляд на Фурину. Затем ее мордашка смешно вытянулась: - Простите, госпожа! Не узнала вас сразу! Фурина крупно вздрогнула, понимая, с кем именно ее перепутали. - Нет-нет, не кланяйся! Меня зовут Фурина... - она хотела добавить Ремурийская, но решила, что это будет лишним. - Просто Фурина. Как твое имя? - Мюрн. - представилась девушка. - Я - мелюзина, служу во Дворце Мермония. - Прелестное имя. - ответила Фурина. Фурина не помнила такой расы существ, вероятно, эти мелюзины появились совсем недавно. - Вы выглядите точной копией нашего Архонта. - задумчиво произнесла Мюрн. - Но вы явно не из этих мест. У вас на поясе орнаменты, схожие с нашими национальными, но немного другие... Фурина пыталась оценить ситуацию. Скажи она, что родом из Ремурии, будет ли хаос? Навряд ли эта мелюзина устроит переполох. Врать такому созданию откровенно не хотелось, но если Мюрн служит во Дворце, то появление женщины из Ремурии дойдет прямиком до Архонта. И поиски Ремуса и Боэция немного усложнятся. Стоило ли открывать свое происхождение? Сцилла советовал обратиться за помощью к ней. Вот только навряд ли местный Архонт оставит жизнь Боэцию. Да и Ремуса она не жаловала. Фурине нужна помощь в поисках, но явно не от женщины, которая столько лет точила зуб на отца и брата Фурины. Безысходность ситуации заключалась в том, что Фурина уже знала, что рано или поздно столкнется с местным Архонтом. Это было ясно, как и солнце, возвышающееся над ее головой. Но ей лучше найти Ремуса и Боэция до того, как это сделает Архонт. - Ох, ты про эти побрякушки? - Фурина указала на свои украшения. - Я взяла их за бесценок у одного караванщика... Мелюзина сразу же активно закивала: - Так вы из Сумеру? Должно быть, вы проделали долгий путь. А зачем вы сошли с корабля в Петрикоре? Хотели полюбоваться статуями? Фурина обворожительно улыбнулась Мюрн, радуясь, что эта милая мелюзина так охотно поддается смене темы. - Да, много слышала о ваших статуях. Не подскажешь, в какую сторону мне идти? - Возле причала много каменных стражников. - пояснила Мюрн. - К слову, вы уже успели снять номер в местной гостинице? Вам бы поторопиться, скоро сюда приедет еще один корабль с туристами. Свободные комнаты быстро заканчиваются. Фурина крупно вздрогнула, услышав о каменных стражниках. Сердце в груди сжалось, но она продолжала улыбаться. - Я знаю, что мой отец и брат были здесь. Думаю остановиться где-то у них. - Ваша семья тоже приехала в Фонтейн? Как здорово! А как зовут вашего отца? Может, я знаю, где он живет? Я знаю очень много о местных жителях. И в Кур-де-Фонтейне я хорошо ориентируюсь. Мюрн уж слишком рвалась помочь, Фурина бы посчитала это подозрительным, но честные красивые глаза мелюзины ясно дали понять, что альтруизм ее был частью характера. Фурина несла в руках свои волосы, привлекая вопросительные взгляды окружающих. Кто-то из местных даже начал ей кланяться, Фурина плотно поджала губы, пытаясь скрыть нервозность. - Моего отца зовут Рем... Взгляд упал на статую. Фурина застыла посреди тропинки, уставившись на каменного воина Ремурии, гордо поднявшего свой меч в небо. Она видела тысячи таких застывших в камне мужчин на дне навечно погребенной под водой Ремурии. Но видеть своего воина в новом мире, где его оценивали как просто бездушное изваяние... - Рем... Рем... - протянула Мюрн. - Где-то я слышала... Фурина приблизилась к статуе. Она аккуратно коснулась шершавой поверхности, ласково проведя рукой. Она его узнала. Он служил в легионе Кассиодора. У него были жена, дети и свое хозяйство. А ведь он даже не сможет разделить вечность со своей семьей. - Вспомнила! - выбила Фурину из раздумий мелюзина. - Уличный певец! Фурина фыркнула: - Уличный певец? Папа себе не изменяет. На каких улицах он поет? - На столичных. - ответила Мюрн. - Сейчас очень неспокойно в Кур-де-Фонтейне. «Безумие крови» забирает все больше невинных жизней. Праздники и музыка постепенно покидают наш регион. Только ваш отец исправно каждый день поет, гуляя по улицам города. - «Безумие крови?» - А вы не слышали? - изумилась Мюрн. - Наш регион стал жертвой страшной болезни. За целый год умерло две тысячи человек. Фурина поняла, о какой заразе говорил Кассиодор. - И как проявляется эта болезнь? - Люди становятся агрессивными, теряют рассудок, а потом падают замертво. - нахмурилась мелюзина. - Мы с месье Нёвиллетом до сих пор не можем понять, откуда эта болезнь взялась. И как ее остановить мы не знаем. Фурина не удивилась такому описанию заразы. Уж сильно это было похоже на то, через что прошли ее люди. Фобос, вероятно, использует свою музыку и сводит смертных с ума. Но каким образом за год его еще не раскрыли? Осторожничает? Возможно. Он решил буйствовать в землях Справедливости. И нынешнего Архонта действительно стоит опасаться. Ремус ведь тоже недавно отправился в Фонтейн. Почему все еще не поймал Боэция? Почему отец Фурины просто ходит по улицам и поет, вместо попыток поймать? - Симфонию невозможно победить. - вслух рассуждала Фурина. - Но ее можно заглушить. Ремус - Гидро Архонт, он был певцом оазисов на своей родине. Вся его жизнь строилась вокруг музыки. Вполне очевидно, что он смог найти способ заглушить влияние Фобоса своими песнями. И он поет прямо под боком нынешнего Архонта? Голова Фурины начала гудеть от вереницы мыслей, она тяжело вздохнула, уже чувствуя, что ничем хорошим эта история не закончится. - Что, простите? - озадаченно спросила Мюрн. Фурина тут же отбросила ненужные мысли: - А кто этот Нёвиллет? Ваш коллега? Мюрн так быстро изменилась в лице, что Фурина ненароком повторила ее теплую улыбку. - Месье Нёвиллет замечательный! Он верховный судья, практически второе по важности лицо после Архонта. - Регент? - рассмеялась Фурина. - Можно и так сказать. Он очень сильный и очень заботится обо всех мелюзинах. Он недавно подарил нам всем очень много подарков! А меня пару дней назад угостил кусочком пирожного... Пока Мюрн перечисляла заслуги этого судьи, Фурина в последний раз взглянула на каменную статую некогда бравого воина Ремурии. Если бы можно было повернуть время вспять... Подумала она, коснувшись лба кончиками пальцев, а затем своего сердца. Но ей оставалось только идти вперед к причалу, куда подплывал небольшой деревянный корабль с зеленым парусом, на котором виднелась эмблема в виде лотоса. - Если я сяду в этот корабль, я доплыву до своего отца? - спросила Фурина. - Боюсь, что вас могут не впустить на борт. - ответила мелюзина. - Это торговый корабль Сумеру, он выгрузит здесь ковры и специи и отправится в ближайший порт. Фурина могла бы подождать, когда к берегу причалит другой корабль, но на душе ее было неспокойно. Ей нужно было поскорее добраться до столицы региона Справедливости. Мюрн не стала ее отговаривать или как-то препятствовать, мелюзина провела ее к кораблю, где на вымощенной деревом дорожке сама заговорила с торговцами, спрашивая, не смогут ли они отвезти Фурину прямиком на плато. Фурина окинула недоверчивым взглядом многокилометровую высокую стену водопада, не зная, каким образом этот скромный маленький кораблик сможет забраться на плато. Когда разговоры зашли в тупик, Фурина заметила, как Мюрн потянулась к маленькому черному кожаному мешочку, который висел на ее поясе. Услышав звон монет, Фурина сняла с себя один из золотых браслетов, украшенный сапфирами: - Я заплачу. Увидев драгоценность, голоса торговцев почти мгновенно стали доброжелательными. Фурину согласились провести на борт. Она повернулась к Мюрн, поправляя волосы в руках. - Спасибо за все, Мюрн! - крикнула Фурина, когда корабль отчалил с берега. - Еще увидимся! - помахала ей мелюзина. По мере того, как торговый корабль из Сумеру приближался к краю плато, Фурина чувствовала, как сердце в грудине заходится в бешеном темпе. Она и раньше бывала по ту сторону империи Ремуса, где не было ничего, кроме вражеских племен. Но сейчас, в новом мире, который для нее был чужим, а для всех ее спутников он был старым и понятным, Фурина ощущала первобытный страх перед неизвестным. Отец где-то в столице. Брат где-то бродит и отравляет разумы смертных. На этом плато Фурина неизбежно встретит Архонта. И мысль эта заставляла кровь стыть в жилах. За столько лет, она, должно быть, уже позабыла о Фурине. Это и к лучшему, рассуждала Фурина. Ей нужно было придумать, как поймать Ремуса и Боэция, сделать так, чтобы Фобос покинул тело ее брата, и... А что будет дальше? Они вернутся в Ремурию? Править руинами? Жить втроем вместе с отголосками симфоний их погибших друзей? Или они будут жить в чужом регионе, привыкая к новому миру, мирясь с новыми порядками? Фурина тяжело выдохнула, хмурясь своим мыслям. Какая разница, где они будут, если важнее всего, что вместе. - Кумари желает чаю с питой или пахлавой? - осторожно поинтересовался один из торговцев. - Питу еще готовят? - лицо Фурины озарила слабая улыбка. Торговец посмотрел на нее с негодованием, явно не понял, о чем говорила Фурина, но расценил ее слова за выбор блюда. - Что-нибудь еще? Через часа два прибудем в Ромарин. Фурина кинула взгляд на свои волосы, которые длинной белесой полосой свисали с ее головы и заняли практически все пространство возле нее. - Что-нибудь острое. - кивнула она. - Кинжал или ножницы. Торговец вернулся через пару минут с серебряным подносом и поставил его на палубу. Ароматный запах травянистого чая и питы разбудил в Фурине забытое чувство голода. Века немного изменили оригинальный рецепт питы - или это тесто и наполнение другое - ведь Фурина не узнавала вкус овощей, но было так вкусно, что она попросила добавки. Когда торговый корабль прибыл в порт Ромарин, Фурина с изумлением рассматривала длинную каменную башню, достигающую вершины плато. Фурина с силой сжала кинжал, который ей одолжил один из попутчиков, собрала густые волосы в кулак, одним резким движением срезая почти всю длину. Голова стала ощущаться легче и телесно, и мысленно. Фурина сбросила волосы за борт.