Звёзды для двоих

Весна. Высокая статная девушка с двумя длинными хвостами возвращалась в общежитие после никого не щадящих тестов и скучноватых контрольных. Весна вокруг будто жила своей жизнью, но её алые глаза не отражали никакого тепла. Маки Харукава выглядела пугающе уставшей — тёмные мешки под глазами, дрожь в пальцах, ощущение холода, которое не проходило даже под лучами солнца. Тяжело вздохнув, она открыла дверь своей скромной, но уютной комнатушки. Свежий аромат цветов из вазы на столе и резкий запах дорогих духов смешались в странный, почти удушающий коктейль. Цветы стояли уже несколько дней — вода в вазе давно помутнела, но Маки так и не нашла в себе сил их выбросить. Приняв освежающий душ, который почему-то не принёс облегчения, она села за рабочий стол. Страницы тетрадей расплывались перед глазами. Учителя продолжали пугать экзаменами, но Маки ловила себя на мысли, что ей становится всё равно. Внезапный стук в и без того полу сломанную дверь заставил её вздрогнуть. Насторожившись, Харукава распахнула дверь с привычной резкостью. На пороге стоял Кайто Момота — шумный, живой, словно чуждый её тихой усталости. — Привет, Маки Ролл, — жизнерадостно сказал он. — Что-то случилось, Кайто? — спросила она, сжимая дверную ручку чуть сильнее, чем нужно. — Чего ты такая мрачная? — усмехнулся он. — Ближе к делу. — Пошли гулять. Маки хотела отказаться. Тело ныло, в груди было странно пусто, будто что-то медленно выедало её изнутри. Но после недолгого молчания она всё же взяла чёрную классическую сумку и закрыла дверь на ключ с брелоком в виде беленькой кошечки — подарком Кайто. Пальцы задержались на нём чуть дольше обычного. — Не ожидал увидеть у тебя мой брелок, — поддразнил он. Она ничего не ответила, лишь посмотрела на него с наигранной злостью, будто пыталась запомнить этот момент. Город встретил их прохладным ветром. После долгих блужданий Кайто остановился у небольшого парка вдоль реки. Вода в реке была тёмной и неподвижной — слишком спокойной. Они сели на траву. Кайто, оживившись, начал показывать на звёзды, рассказывая о созвездиях. Его голос был тёплым, уверенным, полным жизни. Маки слушала молча, иногда поправляя его или добавляя короткие комментарии, но внутри неё росло странное чувство — будто это прощание, о котором никто не говорил вслух. Когда он закончил рассказ о Большой Медведице и Орионе, Кайто полез в карман. Интерес взял верх, и Маки наклонилась ближе. На его ладони лежали маленькие пиксельные наклейки с космическими мотивами. — От сердца и почки дарю тебе наклейки, — улыбнулся он. Маки улыбнулась в ответ — впервые за долгое время искренне. Это была редкая, почти хрупкая улыбка. Она редко позволяла себе быть такой, и потому люди держались от неё на расстоянии. Но Кайто всегда оставался рядом. Они сидели в тишине. Ветер усилился, и Маки вдруг почувствовала, как сердце пропускает удар. — Кайто… — тихо начала она и замолчала. — А? — В следующей жизни… — её голос дрогнул, — я не позволю тебе умереть. Он рассмеялся, не придав словам значения. А Маки смотрела на звёзды, чувствуя, как внутри что-то окончательно надламывается. Слёзы подступили к глазам. Она крепко сжала наклейки в ладони, будто они могли удержать её здесь. На следующее утро Маки Харукава не проснулась. Весна в тот год была холодной — почти как зима в душе юной Абсолютной Воспитательницы (Убийцы).