Он, многоликий

      Больно было всего секунду — потом Гарри открыл глаза и, почти не щурясь от яркого белого света, огляделся.       Он был на вокзале Кингс-Кросс, и если бы небо не казалось белоснежным, легко можно было бы спутать это странное место с настоящим вокзалом. Здесь тоже дымил яркий паровоз, здесь были слышны и громкие голоса, и ароматы — казалось, даже воздух вибрировал точно так же, как далеко в Лондоне.       Вот только людей здесь не было.       — Он последний? Почему он выглядит таким маленьким?       Гарри торопливо обернулся.       Этому человеку было на вид лет тридцать. Он был невероятно красив — той идеальной красотой, какую прежде Гарри видел лишь в музеях. Такими были античные статуи: идеальными, пропорциональными до кончиков пальцев, бледными. Разве что у статуй не бывает угольно-чёрных волос и красных глаз.       А ещё на шеях у статуй не висят уничтоженные медальоны.       — Откуда у тебя это? — рявкнул Гарри, делая шаг к незнакомцу.       Его перебил голос из-за спины:       — Так, стало быть, ты — «мальчик»?       Гарри обернулся и обомлел. О, это лицо он не мог забыть.       Том Марволо Риддл. Такой же, каким он когда-то хотел вылезти из дневника… Только у воспоминания в дневнике не было такого жёсткого взгляда убийцы.       — Риддл! — зарычал парень. — Какого…       — Риддл — это я. Только будь повежливее, я не люблю грубиянов, — раздался третий голос.       Теперь уже Гарри не мог не понять, что и первый, и молодой, и этот — все они были Томами Риддлами. Просто разного возраста.       — Не кидайся на нас.       Чёрт возьми, четверо?       — Ты нам всё равно не навредишь.       Пятеро?!       Шестая фигура молча отволокла его в сторону и помогла сесть на скамью.       — Я ведь умер, — пробормотал Гарри. — Точно умер…       — Умер, — кивнул первый.       — Тогда… почему я вижу вас? И где я?       — Ты в лимбе. Ты мёртв, но как бы не совсем, — с шипением произнёс шестой. — Ты скоро вспомнишь.       — Вспомню? Что вспомню?       — Какой же ты дурак, Мальчик, — закатил глаза самый младший, из дневника. — Как ты думаешь, что нас объединяет?       — Вы все — Волдеморт?       Шестеро рассмеялись.       — Я — Том, — сказал Дневник.       — Я — Волдеморт, — представился второй по старшинству.       — Лорд Волдеморт, — значительно добавил третий, тот самый, который требовал быть повежливее.       Приглядевшись, Гарри заметил вышитую золотом чашу Хаффлпаффа на его манжете.       — Мистер Риддл, — сказал ещё один, на чьих тёмных волосах царственно покоилась Диадема.       — Мистер Гонт, — тот, кто первым обратился к Гарри, надменно усмехнулся.       — Тёмный Лорд, — прошелестел последний. Только сейчас Гарри понял, что он говорил на парселтанге.       — Вы все — его крестражи!       — Мы, мальчик, мы, — сказал Лорд Волдеморт. — Ты такой же крестраж. Поэтому ты и здесь.       — Я здесь… навсегда?       — Да. Но ты хотя бы не один, — поморщился Том. — Твоими стараниями я пробыл здесь пять лет. Впрочем, тебе повезёт больше — твой разум пожрёт частичка нашей души, и ты станешь новой ипостасью меня. Так было с Тёмным Лордом.       — Ты… змея?       Когда мужчина кивнул, Гарри почувствовал, что его тошнит.       — Нагайна умерла минут за десять до тебя. Звериный мозг поглотить легко. Человеческий — в сотни раз труднее.       Гарри задрожал, зарылся пальцами в волосы.       — А что… там? Волдеморт побеждён?       Оба — и Лорд, и просто Волдеморт — дёрнулись на звук своего имени.       — Потом узнаем, — буркнул Лорд.       — Я требую сейчас!!! — Гарри аж вскочил со скамейки. — Вдруг моим друзьям нужна помощь!       — Сядь, мальчик. Ты никому не поможешь — ты умер.       Гарри словно током ударило. Да. Умер. И что бы он ни делал здесь, на его друзей там это не окажет никакого эффекта.       Мордред!       Все крестражи уничтожены, Волдеморта больше ничто не защищает. Он точно труп. Всё будет в порядке, Дамблдор бы не позволил злу победить. Он всё просчитал, и самопожертвование Гарри точно должно было спасти остальных.       Всё будет хорошо.       Гарри метался по вокзалу, как раненый зверь.       — Сел бы ты, успокоился, — хмыкнул Гонт.       — Отвали! — зарычал Гарри. — Почему я вообще обязан здесь сидеть?!       Волдеморт с тяжёлым вздохом посмотрел на наручные часы. На лице его появилась лёгкая улыбка, показавшаяся Гарри оскалом. Волдеморт поднял голову и с всё той же улыбкой осмотрел товарищей.       — Двадцать минут прошли. Он победил.       Гарри заледенел.       — О чём это ты?       — А ты про клиническую смерть не слышал? — Волдеморт рассмеялся. — Мы выжидали двадцать минут, чтобы твоя душа не смогла вернуться в тело.       — Теперь самому старшему из нас — ему, — Том улыбался, — уже не помешать.       — Спасибо, мальчик, — прошелестел Тёмный Лорд.       Голову Гарри сдавило болью. Он держался лишь пару секунд — и закричал.