Вечер отдыха

Что может быть лучше, чем собраться со своими коллегами после тяжелых съемок, как эмоционально, так и физически, и рвануть за город на корпоратив? Да ничего собственно, потому наши молодые актеры уже давно отдыхали в загородном домике из огромных бревен, с красивыми резными ставнями на окнах и прекрасным видом из них на речку, которая так и не смогла замерзнуть, и сказочный зимний лес…  Даня, Аля и Саша ещё отдыхали в тёплой беседке, а вот Толя с Ильей уже успели удалиться в свою комнату, потому что не понимали, что вообще может нравится в морозе, лучше сидеть дома и смотреть на это всё из окна, нежели, как те трое… Толя сходил в душ, так как хотел смыть с себя всю усталость: дорогу, которая составила ему кучу стрессовых ситуаций, розжиг мангала, помощь Але… В общем, его тонкая душевная организация не всегда могла выносить такого напора на его личность, а приятный горячий водопад прекрасно охлаждал его разум и даже придавал сил…  Белоручко вышел из ванной в одном лишь полотенце на бёдрах и решил пройти к зеркалу, чтобы поправить волосы, которые нагло спадали на лицо, а с некоторых их прядей ещё стекали уже холодные капельки воды. Он тихо подошел к предмету интерьера, начал поправлять свою шевелюру, взглядом задевая свое тело, которое пусть и было в довольно в хорошем состоянии, но шатену казалось, что оно все ещё не такое как надо, потому не стеснялся он его только при Илье, который находился сейчас на кровати в футболке и белье и который вроде как даже не обращал внимания на свой объект обожания… Хотя нет, это полнейшая ложь, как только Анатолий показался из ванной, все внимание брюнета было приковано к нему, хоть и создавалось впечатление, что кроме телефона ему сейчас не особо что-то интересно… Петровский осторожно, прямо как мышка, встал с кровати и подошел к парню со спины, когда тот рассматривал что-то в зеркале, после чего аккуратно своими тонкими пальцами обхватил чужой торс и медленно начал идти вверх к груди, нащупав которую сжал не слишком сильно, но и не нежно, не мог он сопротивляться этим формам, пусть его любимый сейчас краснел, как помидор, что даже уши его стали красными, а его тело обхватила армия мурашек, которые, если у обычного человека бежали лёгкий кросс, но у Толи явно устраивали мировой марафон, что прекрасно видел Илья, утыкаясь своей щекой в чужую накаченную спину, которая потрясающе пахла чем-то сладким после душа. — Какой же ты милый… Тебе стоит так чаще ходить — ухмыльнулся брюнет, хоть и до этого его лицо выдавало такие эмоции, которые человек выдает, когда выигрывает в лотерее миллион, хотя…Кто сказал, что для Ильи Толя не своеобразный приз? — Илюш, ты же понимаешь, что я не могу так ходить всегда — все так же смущенно отвечал шатен, после чего наконец-то повернулся к нему, увидев довольную моську, которая уверенно смотрела ему в глаза, явно зная, чего хочет. — Как жаль… А то мне было бы так удобно каждый раз подлезать к тебе и… — он не договорил, лишь положил руку на чужую ягодицу, скрытую полотенцем, и сжал её, напоминая о том, что было буквально пару дней назад между ними, но… Это не вызвало очередного прилива крови к лицу шатена, наоборот, он будто бы начал остывать. — Как раз таки это я и хочу исправить — ответил Толя своим фирменным спокойным голосом, от которого Илья, если не таял, то точно приходил в ступор на некоторое время — Я не хочу больше… В общем… Я не хочу, чтоб ты меня, а я хочу тебя — тут уже этот спокойный уверенный голос актера начал спадать, что к концу он говорил чуть ли не шепотом. Илья сначала вопросительно на него посмотрел, но все таки до него дошли мысли молодого человека, потому он снова вернулся в сознание, отойдя от голоса парня и снова хитро улыбаясь. Брюнет убрал руку с чужой задницы и переместил её на крепкую шею вместе с другой рукой. Петровский чувствовал, что Толя все не может подступиться, потому, давая понять, что он готов к такой смене ролей, утянул шатена в поцелуй, вставая на носочки, но тут же оказываясь на руках, ладони которых бережно сжимали его бёдра и будто бы переминали их. Белоручко крепко удерживал своего любимого на руках, нежно обхватывая его губы своими и увлекая в ещё более игривый поцелуй, от чего Илья явно удивился, ведь Толя обычно не позволял себя такого, хотя Петровский был абсолютно не против напора, это его возбуждало лучше любого афродизиака или виагры, потому что видеть в постоянно смущенном, неловком шатене Антона, такого наглого, самоуверенного, язвительного… Одни мысли о том, какую роль занимает Белоручко на площадке, в сравнении с его настоящим характером, вызывали в младшем ураган эмоций и часто это заканчивалось самоудовлетворением… Но Илье стоит обратить внимание на то, что сейчас юноша уже завалил его на кровать и навис сверху, начиная целовать его тонкую белоснежную шею, пока шершавая ладонь заходит под футболку брюнета, пальцами оглаживая ребра, косточки которых будто так и норовили вырваться из под кожи.  Тонкие губы шатена оставляли на шее Петровского горячие томные поцелуи, будто бы Анатолий самый настоящий вампир, который высасывает из своей жертвы кровь, только сейчас парень своими поцелуями лишь выражал свою искреннюю страсть и любовь к Илье, который из-за них мог лишь чуть сжимать простынь кровати, пока мурашки и возбуждение начинали пробирать его тело, что становилось со временем не выносимо, а Толя все продолжал свои действия, наслаждаясь каждым сантиметром тела, лежавшего на кровати. Наконец-то Белоручко насытился чужой шеей, исцеловав её буквально всю, он отстранился, как-то пьяно глядя в чужие глаза, пока Илья в свою очередь уже сам покраснел, но его возбужденное тело сообразило, что нельзя терять такой настрой Толи понапрасну, потому потянулся под подушку рядом с собой и вытащил от туда пару презервативов и смазку, будто бы он прекрасно понимал, чем может закончиться их вечер, а шатену это и лучше, не надо нервничать, что ничего не подготовлено. Петровский уже сам ждать не мог, потому без стеснения стянул с себя белье, откинув его куда-то, и также легко одним движением руки уронил с чужих бёдер полотенце, которое скрывало под собой возбужденный орган, от чего у Ильи на лицо налезла неконтролируемая язвительная улыбка, которая предвещала подкол даже в таком положении: — Ты такой медлительный, может стоит уступить место человеку, который знает свое дело? — соблазнительно произнёс брюнет, но заметив чужой тяжелый, пусть и возбужденный взгляд, он почувствовал, как его улыбочка сползает с лица… Видимо, в такой момент Толя не намерен слушать эти выпады. — А может ты помолчишь и будешь получать удовольствие? — ответил Анатолий, явно сдерживая себя, чтобы просто не накинуться на Петровского и не выбить из него всю ту дурь, что он иногда несет. Шатен потянулся к презервативу, открывая его упаковку зубами, а затем, быстро, но осторожно натягивая его на два пальца, выдавил на них смазку, распределяя её большим пальцем по всему их периметру. Наконец-то Белоручко, аккуратно взяв чужую ногу под колено и приподняв её, взглянул в глаза Ильи, чтобы будто удостовериться, что тот готов, аккуратно холодными от лубриканта пальцами, нащупал колечко мышц и вошёл в него во всю длину своих пальцев, от чего Петровский рвано вздохнул и залился смущением, которое ему не свойственно, пусть и принял полностью длину, постараавшись расслабиться. Старший стал осторожно двигать пальцами внутри Ильи, то раздвигая их аккуратно в стороны, то, будто бы пытаясь продвинуться дальше, давил на стенки, а после медленно волнообразными движениями все больше разжигал желание брюнета, который старался глубоко дышать, но каждый его выдох уже переходил на тихий стон, что было даже не сколько от действий Толи, а лишь от его серьезного, сосредоточенного вида, его крепкой руки, сжимавшей  бедро парня под ним и не дававшей ему упасть, его груди, которая безумно соблазняла и кружила голову, как в последний раз. Петровский аккуратно схватился своими бледными руками, которые постепенно становились ватными от возбуждения, за сильные плечи Белоручко и, подтянувшись, смог оставить быстрый поцелуй на грудке, которая так манила. Толя же от такого действия неловко улыбнулся, но свои действия продолжил, пока низ живота его уже безумно тянуло от возбуждения, потому следовало быстрее заканчивать разминку и приступать к тому, чего парни так желали, хотя и сам Анатолий был заворожен видом своего любимого, такого хрупкого, поддатого, будто бы фарфорового… Наконец-то шатен вытащил свои пальцы из парня и стянул с них презерватив, натягивая уже новый на свой орган, который от возбуждения ныл и вызывал покалывания в паху, потому Белоручко, казалось, должен был уже войти в Илью, но он решил поиздеваться, что обычно делал младший, но…  Толя аккуратно взял другой рукой, которая была ранее занята разминкой, вторую ногу брюнета под колено и приподнял её, тем самым удобнее раздвинув ноги Петровского. Старший приблизился к аналу юноши своим органом, но вместо того, чтобы наконец-то дать тому получить удовольствие, он стал водить членом вокруг колечка мышц, тем самым вызывая у Ильи невыносимое желание, чтобы его парень уже взял поскорее, пока он не сошел с ума от этих действий. — Ты… Блять… — прошипел тот, закидывая немного голову назад и сжимая своими нежными пальцами чужие плечи.  Но не успел Илюша сказать что-то ещё, съязвить, как он почувствовал, что Толя наконец-то вошёл в него, пусть и не полностью, но все равно уже довольно глубоко, от чего Петровский своими короткими ногтями впился в чужие спину, а пальцы на его ногах сжались. Да и сам Толя, как только совершил действо, с дрожью в голосе вздохнул, чувствуя, что руки, которые держат эти шикарные ноги, сжались, но раз брюнет ничего не сказал, то ему все нравиться и можно не расслаблять хватку. Анатолий аккуратно стал входить все глубже, вместе с тем, набирая темп и как-то грубо выдыхая воздух, прямо так, что этот самый воздух долетал до солнечного сплетения парня под ним. Илья же уже просто таял с тем, как возбуждение охватило все его тело, он перестал смущаться, прямо опьянел от напора и начал выдавать протяжные соблазнительные стоны, ради которых Толя был готов сделать всё, лишь бы услышать их ещё раз и довести до экстаза эту прелесть под собой. Когда старший наконец-то смог войти полностью, его уже нельзя было остановить: точные, неравномерные толчки, которые заставляли парня под ним сходить с ума; быстрый темп сменял медленный и наоборот; шершавые широкие ладони сжимали чужие бёдра, приподнимая их так, чтобы найти самый удачный угол для движения, что доставит Петровскому больше удовольствия. Наконец Толя перестал сдерживаться, он выдавал то, что раньше считал безумием. Он брал Илью с таким удовольствием, каждый толчок в это худое бледное тело сопровождался стоном с двух сторон. Возбуждение буквально захватило их головы и они не могли больше останавливаться. Илья чувствовал, как его тело постепенно рассыпается на мелкие частицы после каждого движения Белоручко в нём. Из его уст вылетали сладкие стоны, руки уже давно царапали спину, а тело само поддавалось тому на встречу. Ранее младший никак не мог представить, что такой парень, как Анатолий сможет довести его до экстаза настолько легко, но видимо… Это было так. Он хотел больше, быстрее, и не мог сдерживать свои желания, потому дрожащим голосом буквально умолял того не останавливаться, что кончено же его любимый и делал, выливая в свои движения всю свою страсть, которую он испытывал к Петровскому. Парни не знали насколько была хорошая звукоизоляция тут, но они и не скрывали того, чем занимаются, у них даже мысли не проскочило, что могли прийти ребята и надо быть тише. Весь их мир в этот момент были лишь они вдвоём на этой кровати, которая предательски скрипела и ударялась об стену своим изголовьем, звуки того, как их тела в ритм ударяются друг об друга, их стоны, которые составляли сливались в один прекрасный звук, пот, который был на их лбах и капельками спадал на белоснежную простынь.  — Толя… Я… Скоро… — кое-как проговорил Илья перебивчиво со стонами, чувствуя, как его тело уже охвачено возбуждением полностью и сдерживаться ему все труднее и труднее, а глаза буквально на мокром месте, и скоро из них потекут две кристальные слезинки удовольствия. Анатолий не ответил ничего, но явно услышал, потому что толчки стали глубже и быстрее, даже грубость в них могла считаться, но это все было лишь из-за безумного желания довести брюнета до оргазма и доставить ему то самое удовольствие, которое он бы мог испытать только с шатеном… Последние несколько движений в парне были глубже всех остальных, но медленнее, от чего те смогли излиться практически одновременно, что заставило шатена аж дрожать от внутреннего экстаза и того, что он наконец-то сделал то, к чему никак не мог подступиться…. Толя осторожно вышел из парня, который все еще приходил в себя после излияния, снял и завязал контрацептив, который закинул в мусорку сразу же, после чего наконец-то лёг рядом с брюнетом, своей сильной рукой обхватив это ослабленное бледное тело. Илья тяжело дышал, как и его возлюбленный, взгляд которого был расфокусирован, в принципе, как и у Петровского, но это не помешало ему через время переместить вес своего тела полностью на Белоручко и прикрыть глаза, тихо прошептав с улыбкой: — Толя… Решайся так почаще… После на его темной, как ночь макушке, появился новый поцелуй от шатена, который был так доволен, что смущения он уже не чувствовал…