Yield to Me

Ей было холодно и липко. Джейме рыскал вокруг неё, держа меч в защите, она же описывала круги слева, надеясь нырнуть к его правой стороне, когда он потеряет бдительность. Но он не терял. Весь их мир сузился друг до друга, громадный лес за их спинами попросту перестал существовать. Угрюмый, пропахший хвоей ветер свистом швырял взмокшие пряди им в лица, но они лишь нетерпеливо смахивали их прочь. Лишь их прерывистое, неровное дыхание пробивалось сквозь барабанящий по доспехам дождь, заглушавший всё, словно львиный рык. Вскоре это нескончаемое хождение по кругу стало невыносимым. Лихорадочное хлюпанье сапог по раскисшей тропе опостылело — до тошноты опостылело, — а схватка не двигалась с мёртвой точки. Влево, вправо, влево, вправо; они так и кружили, и стоило одному шагнуть вперёд, как другой тут же отступал назад. Наконец терпение Джейме лопнуло, и он сделал выпад. Бриенна не отступила — встретив его меч в верхней позиции, она с грубой, неистовой силой прижала его клинок к земле, переплетая сталь со сталью, пока пальцы Джейме невольно не разжались. В то же мгновение Джейме выхватил из-за пояса кинжал и, прикрывшись щитом, попёр на неё напролом. Пальцы смогли уцепиться за рукоять, но вытащить меч из грязи он не успел. Бриенна, одержимая желанием обезоружить его окончательно, рванулась к нему вперёд, но сильно промахнулась...замах вышел опрометчивым и слишком яростным. Её опорная нога подскользнулась об грязь. В схватке не было ни капли изящества. Она взмахнула свободной рукой, пытаясь удержаться, ноги разъехались едва ли не в шпагате, и она всем телом рухнула вперед, врезавшись плечом в Джейме. Со всплеском оба рухнули в грязь. Приняв это за личное оскорбление — будто она и впрямь всё подстроила, — Джейме тут же ринулся в бой. Повалить её на землю было преимуществом, пускай грязь вокруг была густой и скользкой. Обхватив её ногу своей, он подтянулся и встал на колени, а затем мёртвой хваткой вцепился в её меч — всё ещё зажатый в руке — намереваясь вырвать его силой. Бриенна стиснула рукоять; оправившись от шока, она свободной рукой заехала ему в челюсть. Удар вышел не слишком сильным, но достаточным, чтобы на мгновение выбить его из колеи. Именно тогда схватка превратилась в грызню. Никаких больше приёмов, отступлений и выжидания удара врага. Отбросив честь и благородство, Джейме и Бриенна яростно возились в грязной жиже. Оба напрочь забыли, что это был лишь утомительный учебный бой, который всем уже опостылел, теперь каждый хотел только одного — победить раз и навсегда. В ход пошли подлые пинки и затрещины, Джейме раз за разом пытался вжать её лицо в грязь, но лишь заработал укус на ладони. Кувыркаясь, они оба с ног до головы перепачкались в грязи. Волосы облепили щеки, грязная вода стекала с кожи одного на кожу другого. От её прикосновений его бросало в лихорадочный жар, и пускай некоторые его удары были болезненны — это лишь давало ей право бить в ответ безо всякой пощады. Но тут Джейме внезапно вскрикнул и сполз с неё прямо в жижу, и впервые за всё время ею овладело нечто похожее на тревогу. — Что! — вырвалось у неё. Она приподнялась и уставилась на него сверху вниз. Левую щеку Джейме залепило грязью, на губах запузырилась кровь — она чувствовала, как кровь из её носа капала на губы, но боли в пылу драки она не чувствовала — наверняка и он ничего не чувствовал. Не должен чувствовать. Она положила руку ему на бок. — Что? Его глаза были закрыты, но стоило ей коснуться его, как он распахнул их. Боли в них не было и в помине. Лишь ухмылка скривила его губы, а пальцы молниеносно сжали её руку. Она выругалась: он одурачил её. Тремя точными движениями Джейме подмял её под себя. Она брыкалась под ним, едва не скинув, но он перехватил оба её запястья одной рукой и вскинул их над её головой. Оседлав её и немного повозившись, он удобно устроился на низу её живота. Живот Бриенны тут же окаменел, натянувшись, как тетива лука, — она чувствовала его жар даже сквозь кольчугу и промокшую насквозь одежду. — Наконец-то, — пробормотал Джейме, когда она, наконец, замерла. — Ты сдаёшься? Она промолчала, лишь упрямо сжав губы. Вместо ответа она снова начала брыкаться, на этот раз извиваясь всем телом. Одной ногой ей удалось зацепить его голень и качнуть его влево. Хватка Джейме на её запястьях ослабла, и одна рука освободилась — она тут же упёрлась в его защищённые доспехами плечи, толкая его в сторону. Они упали лицом друг к другу, так близко, что их дыхание щекотало влажные щеки. Джейме вздрогнул, и его нога неосознанно прижалась плотнее к её ноге, которая всё еще обвивала его голень. И всё же никто не уступал. Её локоть врезался ему в рёбра, поморщившись, Джейме перехватил его и заломил вверх под неестественным, болезненным углом. Она резко дёрнула его на себя, намертво зажав его колено между бедром и икрой. На мгновение это дало ей преимущество, но в итоге такой расклад сыграл против неё. Толкнув её и слегка перекатив, Джейме добился того, что её торс развернулся, а нога вывернулась под неестественным углом, все ещё обвивая его. Боль была достаточно сильной, чтобы она полностью замерла, но терпимой. Ещё одно движение, и он, скорее всего, вывихнул бы ей колено. Он так не сделал. — Сдавайся! — потребовал он, перекрикивая шум дождя. Её плечи лишь слабо дёрнулись в ответ. Он надавил чуть сильнее, отчего она пискнула от боли. — Сдаёшься? — Нет! Хотя вывернутая нога причиняла ей куда больше боли, чем ему, его собственная тоже уже начала ныть. И ему не нравился угол, под которым изогнулось её тело, чтобы не касаться его, — помимо того, что вопреки этому, его бёдра только плотнее вжимались в её зад. Жар волной прилил к низу его живота в ответ на её ёрзанье, как она тёрлась об него, прямо об него. Он упёрся культей ей в поясницу — ему нужно было пространство, — но сильнее толкнуть её означало серьезно навредить, и, несмотря на ужасные синяки, которые будут у них обоих завтра, он хотел, чтобы они хотя бы могли ходить. Неохотно, он отпустил ее и откатился на несколько шагов. Оба с трудом встали на колени, с трудом выпрямились. Бриенна рассеянно тёрла ногу, а Джейме невозмутимо смотрел прямо в её суровые голубые глаза. Снова они мерились силами. По её стиснутой челюсти он видел ярость, досаду и непреклонность, кричащую о том, что ещё ничего не кончено. И всё это время его тело предательски жаждало куда большего, чем просто упоение битвой. Он до боли отчётливо видел, как намокшая ткань бриджей обтянула её фигуру, подчёркивая каждый изгиб её тела: сильные мышцы бёдер и манящую ложбинку между ног, где, как он знал, скрывалась влажная копна волос. Он понимал, что его бриджи облепили тело не меньше. Он был до боли твёрд, а эта скользкая, тягучая возня между ними пробудила в нём желание — ах, боги, это было просто невыносимо, и это жгло — томительным удовольствием и в то же время саднящей болью, какую чувствуешь, надавив на свежий синяк. Он схватил её, и её руки быстро, как бросок гадюки, сцепились с его руками. Напряжение пронзило его тело, и по пылающему румянцу на её щеках он понял, что она заметила, как его пах прижался к её бедру. Он ожидал, что она резко дёрнется и причинит ему невыносимую боль, но, пусть их руки и жаждали боя, её колено лишь слегка скользнуло по грязи, прижимаясь к нему ближе медленным движением вперёд-назад, от которого у него вырвался стон. Звук был сухой, грубый и глубокий, и туго натянутая тетива в её животе задрожала. Острый укол удовольствия пронзил его пах, и в этой вспышке он черпнул новых сил. Он подался вперед, разрывая их сцепленные руки, и сумел повалить её в грязь. Он снова попытался оседлать её, но Бриенна повернулась в сторону, ближе к нему — слишком близко, чтобы он сесть верхом, — и её бедро стало двигаться быстрее и резче, круговыми движениями по его паху. Он не знал, то ли морщиться, то ли стонать — давление было приятным, а вот грубое, колючее прикосновение мокрого белья — совсем нет. Он выгнулся назад, пытаясь уйти от её ноги, но она лишь плотнее и плотнее прижималась, пока он, раздосадованный, не перекатился на спину — и лишь спустя миг осознал свою ошибку. Бриенна уже оседлала его, уперевшись руками в его плечи. — Ты сдаёшься? — спросила она, склонившись к самому его лицу, выгнув спину, и между их телами образовался крошечный зазор — едва заметная щель, в которую всё же сумела проскользнуть его рука. Его палец скользнул по её промежности, и он уставился на её лицо, завороженный целым вихрем эмоций, отразившихся в её глазах: шок, смущение, неуверенность, удовольствие и, ярче всего — дурманящая смесь похоти, желания и сладкого томления. У неё перехватило дыхание, в груди рассыпались искры жара, и она непроизвольно плотнее прижалась к его руке. Он усмехнулся на реакцию её тела. Бриенна злилась на желания собственного тела. Она перехватила его предплечье и силой оттолкнула его руку, но Джейме резко вскинулся, начав тереться об неё кое-чем более интересным. Он знал, что если отвлечет её достаточно, то сможет вырваться. Однако то, как скользили их мокрые, измазанные в грязи тела, изрядно отвлекало и его самого. Бриенна выпустила его руку, и её тело — вместо того чтобы отпрянуть, как он ожидал, или вжать его в землю — встретило его выпад ответным движением: она сама прижалась к его груди. Он не чувствовал её груди сквозь слои кольчуги, одежды и доспехов, в которые они оба всё ещё были облачены, но отлично представлял, какой она будет на ощупь, как её соски скользнут по его влажной коже. Он даже не ощутил боли, когда Бриенна запустила пальцы в его волосы, крепко удерживая голову. Однако это начало раздражать. От её хватки он почти не мог пошевелить головой — только руки послушно легли ей на бёдра, — а он отчаянно хотел приподняться и увидеть, как её тело бьётся о его собственное. Она не позволяла. Она продолжала двигаться, практически оседлав его; он наслаждался этим напором, но чувствовал досаду: из-за одежды, из-за того, что она была сверху, и из-за того, что, имей он возможность смотреть, он бы смог воображением снять все преграды. Стоило ему попытаться поднять голову, как Бриенна, запустив пальцы в его волосы, снова прижала её вниз; её глаза на миг сверкнули в полумраке занятого тучами неба. Джейме вскинулся, сбивая её медленный ритм, превратив в борьбу их тел в борьбу одних лишь бёдер. Она всё пыталась замедлить темп, а он — перехватить инициативу. Наконец его пальцы нащупали рубаху под кольчугой и принялись возиться с пряжками доспеха — тогда она выпустила его волосы, пытаясь силой оторвать его руку от своего тела. Обретя свободу движений, Джейме рванулся вверх, но Бриенна, ожидая этого, увернулась. Она на мгновение споткнулась, а затем плюхнулась на зад, и её обдало брызгами грязи. Разболтавшиеся доспехи на верхней части её тела съехали, и она, раздосадованная, скинула их прочь. Теперь Джейме отчётливо видел очертания её груди под тяжелой кольчугой. Неистовое желание твердило ему, что больше всего на свете он жаждет впиться зубами в её соски и сжать руками её бёдра — и потому, чувствуя, что она снова готова ринуться в бой, он бросился наперерез, заключая её в свои объятия. Она всё ещё сидела на земле, широко раскинув ноги, и его торс легко устроился между ними, перехватив её талию культей и прижав к себе. Пока он удерживал её, левая рука скользнула под кольчугу и тонкую рубаху. От прикосновения ладони к обнаженной коже живота она невольно вздрогнула. Сжав в ладони её грудь, Джейме зажал её ногу своими коленями, стараясь удержать её в таком уязвимом положении. Она попыталась — безуспешно — сомкнуть ноги и окончательно замерла, когда он уткнулся лицом ей в пупок. Её пальцы снова впились в его волосы. — Сдаёшься? — вкрадчиво спросил Джейме. Он повернул голову, прижимаясь лицом к лобку, и коснулся губами шва на бриджах, у самой промежности. Она не ответила. В ответ он слегка сжал её сосок. — Нет! — выдохнула она, но лишь теснее прижалась, подставляясь под его ласки. Он тихонько хмыкнул, вынимая руку из-под её рубашки. Медленно провёл пальцем вдоль пояса бриджей. Несмотря на запах хвои, глины и прочей зелени, наперебой бивших в нос, он чувствовал и её тоже; то, как его язык прошёлся по узкой полоске голой кожи между кольчугой и бриджами, лишь усилило его голод. Бриенна вяло заёрзала в его объятиях. — Сдаёшься? — спросил он снова, когда его палец скользнул в неё. Она издала тихий стон, выгнувшись навстречу, но отвечать на вопрос не спешила. — Сдашься наконец? — повторил он. Мгновение спустя, после того как он открыл эту новую ласку, кружа и сгибая палец, Бриенна оторвалась от удовольствия ровно настолько, чтобы вспомнить о необходимости сопротивляться. Она едва успела замахнуться или дёрнуть ногой, как Джейме резко вынул палец и провёл им по клитору, отчего она напряглась и застонала, и вся её борьба превратилась в чистое желание. Его губы скривились в ухмылке, когда она откинулась на грязь, а тело её полностью и благоговейно изогнулось навстречу его руке. Неловко, пока она извивалась, Джейме сумел стянуть с неё штаны, а затем снова начал блуждать пальцами по её телу, припав поцелуем к месту, где её бедро переходило в пах. Её запах дурманил, а её податливость, казалось, лишь сильнее возбуждала его. От первого осторожного касания языком Бриенна судорожно вздохнула, её пальцы вплелись в его волосы, притягивая ближе. Ему это не понравилось — её попытка брать верх, когда он сам жаждал власти, поэтому он прикусил розовую плоть и она вздрогнула, пытаясь отстраниться, но прежде чем она успела остыть, он лизнул клитор, вновь усмиряя её. Он самодовольно ухмыльнулся, рука в волосах обмякла и соскользнула по его щеке вместе с каплями дождя, коснувшись челюсти. — Сдаёшься? — пробормотал он ей в кожу, и она содрогнулась. Ещё немного поддразниваней языком и пальцами, и Бриенна судорожно выгнулась в его руках; и как раз перед тем, как она достигла пика — нарастающего, дрожащего потока удовольствия — он отпрянул. Она раздосадованно застонала и вцепилась в его волосы, пытаясь снова притянуть его, но Джейме ловко увернулся. — Ты должна это сказать, — произнёс он. — Тебе придётся сдаться, если ты этого хочешь. Он провёл языком над светлым пушком, по её бледной нежной коже; на вкус она — душистый дождь, соль и металл. Разъярённая Бриенна двигалась быстрее, чем Джейме успел среагировать. С её силой она легко разорвала хватку его культи на талии; одним рывком она положила его на лопатки, оказавшись сверху, так что Джейме так и лежал, оцепенев, когда её промежность почти коснулась его лица. — А теперь? Рука Джейме скользнула вверх по её спине; он активно двигал тазом, пытаясь сбросить её с себя, но под её тяжестью не мог пошевелиться нигде выше груди. Бриенна прижалась теснее к его губам — и хотя ему не нравился ни её требовательный, властный взгляд, ни само его положение, на вкус она была– Её рука нащупала его пах. Она выгнулась назад, всё ещё требуя внимания его зубов, языка и губ, одновременно проводя пальцами по всему его члену, и он застонал. Её глаза в миг чем-то загорелись. Чем-то вроде азарта, внезапно пришедшей в голову идеей и жаждой мести. Резко перевернувшись, Бриенна лихорадочно принялась стягивать с него бриджи, и Джейме лизнул её языком, поддразнивая — он надеялся, что этим он купит себе время, чтобы снова перехватить инициативу, и был разочарован, когда Бриенна лишь плотнее прижалась к нему. Ну, не то чтобы совсем уж разочарован. Он сбросил бриджи; Бриенна провела ладонью по члену, и грудь Джейме стеснило в предвкушении её мягкого, влажного и тёплого языка. Но всё было тщетно. Он чувствовал лишь её дыхание — до ярости близко, мучительно близко. Капли воды падали с её лица на его кожу, но сама она лишь дразняще нависала над ним, пока он впустую изгибался, подаваясь тазом вверх. Наградой ему стал лишь один палец, обведший ствол, когда он снова заработал ртом там, где она требовала ласки. Воодушевленный, он продолжил. Она одаривала его слишком скупо и раздражение Джейме сменилось настоящим гневом. Забава перестала быть весёлой. Ему было не до смеха: он ощущал себя в ловушке. Вцепившись в её бедро прямо у своей головы, он снова вступил в борьбу. Это не было лёгкой схваткой, дежурным трюком или простым перехватом инициативы. Он то и дело морщился: на нём всё еще были остатки доспехов, на них обоих — рубахи и кольчуга, но нагие ниже пояса, а из-за грязи на коже пальцы соскальзывали и ухватиться покрепче было труднее чем когда-либо. Попытки сплестись ногами ничего не дали, ведь кожа была слишком скользкой. В какой-то момент Бриенна обхватила его рукой, лаская, пока ему не удалось поддеть её ладонью под челюсть и резким рывком развернуть к себе — лицом к лицу, в яростной схватке губ, зубов и языков. Они оторвались и тут же снова бросились друг к другу. Джейме обвил её талию своей культёй. Бриенна вцепилась в его ягодицы, прижимая его бёдра к своим; от одного толчка она вскрикнула, а он застонал, зарываясь лицом ей в шею и лаская языком шрам. Это всё ещё поединок, подумал он, двигаясь внутри неё. Они несколько раз перекатились; её руки блуждали по его телу, впиваясь так сильно, что местами наверняка останутся синяки, в других — царапая, толкая и притягивая; он же не переставая пытался упереться ладонью о землю рядом с её головой — когда оказывался сверху, — чтобы хорошо опереться. Их грубые рывки чередовались с томительными приливами удовольствия. — Сдаюсь! — внезапно выкрикнула Бриенна, когда эта волна удовольствия наконец нахлынула и накрыла её с головой. — Сдаюсь. Ах, Боги, я сдаюсь, — произнесла она, всё ещё отчаянно двигаясь навстречу Джейме, зажмурившись и откинув голову. Её руки обвивали его плечи, и Джейме вдруг пронзило внезапное, сшибающее осознание того, что они делают — оно ударило ему прямо в лицо, словно порыв холодного, дождливого ветра. Это, движения её бёдер и его имя на её губах довели его до края.