Прощай, Рери..

Вернёмся во времена, когда ещё существовал Каэнри’ах. Рерир Рэйчер, обычный человек, без особенных отличительнных способностей. Является поддоным последнего царя. Выполняя все его приказы. Самой главной являлось уничтожение потомком Алой Луны. Как бы тот не протестовал в своей голове, не желая лишать жизни невинных взрослых, пожилых людей и детей, приказ есть приказ. В случае ослушания, того ждало бы наказание. Все время, через которое проходит Рерир, сквозь окрававленные руки и меч, сквозь крики и вопли о помиловании и душевные сожалении о наличи одной крови потомков Луны. Все те, кто были стёрты с лица земли, в поселений миг видели перед собой не Рерира Рэйчера, обычного человека, а Лунного Мстителя, пришедшего за их последним мигом, являясь инициатором кончины. Однажды Рери встретил высокого мужчину с длинными пурпурными волосами, на концах которых проступали бело-синие переливы, напоминающие ночное небо в часы полнолуния. Его изящно ровная осанка особенно подчёркивала белоснежную рубаху, чья ткань струилась по телу мягкими складками и, удлиняясь за спиной, спадала вниз лёгким, почти невесомым шлейфом, словно продолжение его движения. Небольшие заостренные уши особенно подчёркивали изящество мужчины. Рери словно замороженный ведьминским колдовством, не мог оторвать взгляда от мужчины. День за днём их отношения начинали расти, от знакомых до друзей. От друзей до лучших друзей. И когда казалось бы, последний этап общения завершился, оба не подозревая того, чувствовали друг к другу полыхание внутри, при виде друг друга. Первое время Рериру было нелегко запомнить полное имя Флинса, с каждым днём прокручивая в голове его слова при первом знакомстве. «Моё имя Флинс Кирилл Чудомирович, мое имя трудно произнести, так что, можно просто Флинс.» Никто не знал происхождения Флинса кроме него самого. Откуда родом Флинс, происходила смена правителя. Царя на Царицу прошедшая без звона мечей, но не без последствий. Мир остался тем же, а порядок — нет. Флинс принял решение сам. Добровольное изгнание не требовало ни приговора, ни свидетелей — лишь шаг за грань дозволенного. Он не объяснял причин, не оправдывался и не просил понять. Так уходят те, кто знает, что иначе нельзя. В ночь перед расставанием луна была особенно яркой. Её свет ложился на белоснежную ткань рубахи Флинса, вытягивая из неё холодные оттенки, а удлинённая спинка одежды колыхалась от ветра, словно тень, не желающая отпускать хозяина. Рерир догнал его у края каменного уступа. Он не сказал ни слова — лишь шагнул ближе и, будто боясь, что Флинс исчезнет прямо сейчас, поднял его за талию, удерживая на высоте. Не как возлюбленного. Как того, кого нельзя отпускать. Флинс не сопротивлялся. Лишь позволил этому мгновению случиться. Их губы соприкоснулись — не обещанием и не признанием, а прощанием, которому не нашлось слов. Лунный свет дрогнул, и очертания Флинса начали растворяться, словно он уже принадлежал другому миру. Когда его не стало, холод остался. И где-то в глубине сознания Рерира, почти неслышно, прозвучало: — Прощай, Рери… В ту ночь Лунный Мститель впервые понял: некоторые уходят не потому, что хотят, а потому, что иначе мир не выстоит. Но ушедшие, не всегда уходят навсегда.