hook line chaser

***

довольно странно, но он никогда не задавался вопросом, хочет ли он трахнуть джэхёна или нет. на каком-то уровне, подсознательном, полностью сознательном, но он полностью переставал думать об этом через секунду, как мысль появлялась, из-за физиологии или чего-то ещё, он знал, что хочет трахнуть джэхёна. это базовая биология — слишком упрощенная, неправильно истолкованная, но она позволяла ему лучше спать по ночам, ведь такое усвоить намного легче; санхёк альфа, а джэхён омега, обязательно были бы узлы и влага, возможно течка. было бы гораздо лучше, гораздо проще, даже спокойнее, если бы такой случай не представился — но если бы санхёку пришлось, он бы трахнул джэхёна, не задавая вопросов. не то чтобы кто-то задаёт эти вопросы. он размышляет об этом сам с собой, лишь иногда. тогда, когда джэхён внезапно обнимает его в комнате ожидания, давя своим весом, или на заднем сиденье автобуса, когда они отдыхают; просто в общежитии, пока они ждут, чтобы кто-нибудь пришёл, чтобы начать игру. пушистые волосы, щечки, чуть пухлые, бормотание джэхёна, голос хриплый, его вес, давящий на санхёка, от тебя так хорошо пахнет. как будто он сам не пахнет булочной и сладкими десертами, пустым домом и светом солнца одновременно. это самая обезоруживающая вещь в нём. внезапная и всепоглощающая, от такого невозможно защититься. кончик губы джэхёна ползет вверх, он улыбается, и, прежде чем санхёк успевает подумать, что он выглядит как идиот, или сказать ему, что он вот-вот споткнется обо что-нибудь — о ботинки унхака, о совок для мусора, который кто-то просто так оставил валяться где попало, — он думает: «я действительно хочу его трахнуть». иногда его волосы пушатся, и его голова становится похожа на шоколадную конфету, или его губы поджимаются, а щёки надуваются, и он думает: «я действительно хочу его съесть». санхёку казалось, что это совершенно нормальные мысли, хотя бы потому, что он никогда бы не стал ничего предпринимать. он был уверен, что именно так работают врожденные побуждения. как бы то ни было, без очень хорошего самоконтроля в их сфере деятельности ничего не добиться. поэтому, когда их менеджер сказал, что было бы очень хорошо, если бы кто-нибудь из них смог провести течку с джэхёном, — внезапную и незапланированную, ведь джэхён — идиот и неряха, и глупо-умилительный, но также и просто глупый, — санхёк не сразу говорит «да» или «я сделаю это», он вообще ничего не говорит. он держит лицо и кивает, слушая это, будто это таблетка, которую ему нужно проглотить, она неожиданная и шокирующая, будто он никогда об этом не думал, но сейчас задумался из морального долга перед своим сокомандником и ради общего успеха группы. когда он смотрит на сонхо, его лицо выражает то же самое. «ох», — хан донмин, всегда считавший, что в таких вещах можно быть нескромным, говорит, — «я уже предлагал ему. он сказал 'нет'».

***

сонхо очень нравятся омеги. кажется, его позиция довольно прохладная, и даже санхёк, который умел воздерживаться от суждений и также не был склонен к этой теме, — кого он любил трахать, кого он трахал, кого он хотел трахать, — поднял бровь в недовольстве, когда сонхо сказал это прям так, в упор. «ты уверен в этом?», и сонхо задался вопросом, было ли это связано с его лицом или ещё чем-то, было ли это написано у него на лице время от времени, не смотря на то, что он старается не думать об этом так часто. раз или два, он смотрел на узкие, покатые плечи санхёка, на его позвоночник, выпирающий сквозь тонкую футболку, едва заметные бугры на его спине, небольшой хребет. он задумался, не попался ли он, на лице появился вопрос. джэхён был тем, кто сказал что-то в тот момент, он вмешался, смотря на сонхо, и сказал: «ну, ему могут нравится все», как будто это был очевидный факт, или общепризнанная правда, и сонхо не выдержал, он усмехнулся, гранича рядом с истерикой, так, как меняется его голос, когда джэхён где-то рядом, и джэхён пожимает плечами, как бы вновь говоря, будто в этом нет ничего удивительного, шокирующего, слегка или не слегка обличающего. «ты ощетиниваешься, когда я рядом. знаешь, типо, вот так...» — он разводит руками. сонхо действительно не знал, что это было за вот так, но санхёк вновь поднял бровь — но сомнений стало меньше, осталось только то недоумение, которое у него случается, когда он общается с джэхёном, — так что он, очевидно, понимает. тем не менее, смотря с этой стороны, в тот день, в тот полдень, в комнате для практик под номером шесть, сонхо понял, что джэхён имел прилично опыта с альфами. санхёк довольно хорошо в этом разбирался. у него было две девушки во время стажировки, с обеими он расстался к тому моменту, как джэхён подписал контракт. первой была одноклассница, ынджи, она сильно румянилась и была на год младше их всех. хёнджин, пришедшая спустя пару месяцев после того, как ынджи ушла, была из belift, и они были вместе до выпускного. её лицо было очень нежным, взгляд острым, волосы — длинными и густыми, покрашенными в красивый оттенок коричневого, из-за которого она отчасти была похожа на иностранку. они обе были меньше него. омеги с крошечными руками и мягкими манерами, цветочными запахами, пока они с санхёком пахли пляжем; ынджи была ученицей экономического факультета, хёнджин была танцовщицей с классическим образованием. они обе легко получали синяки, о чём сонхо узнал совершенно случайно.

***

джэхёну было хуево в самолёте, потом ему было хуево в машине, и потом — потом его тошнило, реально тошнило к моменту, когда они оказались в лобби отеля, и все поместились на один диван, и он ощущал свой собственный пот, то, как одеколон донмина начал выветриваться и неприятно смешиваться с застоявшимся запахом кофе, который принёс унхак; сонхо пах резко, санхёк тоже; донхён пах получше, нейтрально, всем их менеджерам необходим был душ, джэхёну нужен был душ, джэхён, вообще-то— он отвернулся от плеча донхёна, подпихнув локтём монсун-хёна: «тут есть уборная? можете посмотреть за моими вещами?» — его тянуло блевать. и выглядел он тоже хуево. проблема была в свете, слишком белом, что отбрасывал нелестные тени, но он не спал в самолёте, он не расчесывался, он не чистил зубы — его только что вытошнило всем, что он съел за последние десять часов, что заставило его почувствовать себя лучше, но всё то время, пока он опирался на раковину — какой бы отвратительной она не была, — он продолжал думать, что он точно не залетел, ведь он на противозачаточных, и у него не было секса уже несколько месяцев. просто эта мысль преследовала его каждый раз, когда его выташнивало, ведь это всегда было в пределах возможного, но никогда не было вероятным. он мог бы залететь — и казалось, что это подозрительно походит на правду, за что ему захотелось задушить себя, ведь тупое приложение на телефоне присылало уведомления, сонхо напомнил ему, типо, раза три в разное время, и на третий раз джэхён уже был готов наорать, и даже мунсон-хён напоминал об этом, и джэхён помнит, как ответил: да, ага, я упаковал их, я знаю, я даже не думаю, что это будет на следующей неделе, а затем, в более мягкой форме, потому что он ощущал себя виноватым себя виноватым, но да, я положил их. в конце концов, он забыл их положить, он уверен. «наён-нуна», он пробормотал, когда она ответила на звонок. «что? ты потерялся, пока искал уборную?», он потер глаза руками. «нуна», он продолжил, и, хоть его слова подразумевали уважение, он просто ныл в телефон, «нуна», он не хотел это говорить, он хотел, чтобы она пришла и всё починила, и каким-то магическим образом сказала, что она знала, что так случится, и каким-то образом не забыла сложить его блядские подавители, и джэхёну не придётся чувствовать себя хуево всю неделю и не испортит им всё расписание. она не говорит всего этого, когда он сообщает ей, что у него, возможно, начинается течка, она говорит: «джэхён-а, ты идиот?» и он кивает в ответ, говоря что да, он идиот. не то чтобы он любит наён больше остальных менеджеров, просто она знает четыре языка, и если ты за границей, типо, в америке, и у тебя проблемы, к примеру, медицинской надобности, и тебе нужен кто-то, кто решит всё за тебя, например, поможет во всём разобраться на английском в ближайшем кабинете врача, и потом поможет на английском разобраться ещё и в ближайшей аптеке, и потом поможет с незнанием языка, ведь «извините, нет» — это пиздец универсально. также, как и «тебе пиздец.» в любом случае, джэхён разбирается с этим так, как он разбирается со всеми своими проблемами: он плачет по этому поводу в машине.

***

когда санхёк в четвертый раз следует запаху джэхёна по коридору и натыкается на унхака, он понимает, как хочет придушить этого мальчишку. рациональной частью мозга он понимает, что джэхён не собирается бродить по лестнице или ожидать возле спортзала отеля или где-то ещё, он заперт где-то на четырнадцатом этаже, несчастный и выпивающий шестую таблетку подавителей, он видел, как наён-нуна заходила в лифт с пакетом — просто его инстинкты заставляют его идти по следу запаха в любом случае. он повернёт за угол и это окажется унхак, до тупого высокий, с ошеломительно широкой улыбкой, слишком счастливый, чтобы заметить его и попытаться не засмеяться по этому поводу. это, кстати, санхёка бесит. конечно, унхак практически всегда пахнет джэхёном, ведь только хирургическое вмешательство поможет джэхёну не душить унхака от любви, или же с любовью? — но обычно унхак также пахнет собой, и донмин тоже, и донхён, ведь они перебрасывают его между друг другом, как собаки игрушку для жевания. но сейчас санхёк чувствует только запах джэхёна. не стискивая зубов, он рассуждает: «всё плохо, да?», и унхак кивает, как болванка. если джэхён нормальный, без гормонов, которые всё только ухудшают, он итак довольно навязчивый — а унхак в основном ненавидит это только на камеру, — а перед течкой он, каким-то образом, становится ещё ужаснее. обычно санхёк становится его самой любимой жертвой. обычно джэхён непрерывно гладит его по волосам, или проводит ногтями по его затылку, лишь слегка, и почему-то это расслабляет; спит в его кровати, или будит его резким тычком и давлением в грудь, когда подбородок упирается в место между ребрами, рука на его животе, под футболкой, и концепция личного пространства напрочь отсутствует, руки распущены настолько, что санхёку стоило бы предпринять что-то по этому поводу; расстёгивает свою зипку, чтобы свесить её на санхёка, или обжимается с ним чересчур близко, прижимаясь к спине, будто они стали ложками в наборе, и санхёку даже тяжело уговаривать его оторваться, почему-то он уверен, что это невозможно, медленно и уверенно принимая тот факт, что он умрёт от гипертермии. как-то вот так это и случалось. «о, ну, знаешь», — унхак отвечает, — «он хорошо пахнет, не так уж и плохо», — в его голосе чувствуется подтон, в котором есть удовлетворение. он бы не стал говорить плохо о джэхёне, вообще никому, даже если с его чрезмерным собственничеством было трудно справляться — вплоть до того, что унхак соблюдал уважительную дистанцую в три метра между ними, даже если они все вместе возвращались по комнатам — он должен был помнить о санхёке и о каких-либо его чувствах альфы, которые он может вызвать. не то чтобы он их вызывал, думал санхёк, но унхак, даже не смотря на всё и ужасное желание санхёка разбить ему коленные чашечки, был хорошим парнем. в любом случае, на этот раз джэхён не хотел, чтобы рядом с ним был кто-то кроме унхака или донхёна, в основном он хотел, чтобы рядом был унхак. очевидно, они все нормально с этим справлялись. не то чтобы вести себя по-сучьи и быть чувствительным не было в характере джэхёна; он вспыльчивый и может разозлиться из-за чего угодно, точно также, как может ощутить себя виноватым по любому поводу и простит всё спустя пару минут после инцидента. на самом деле вся суть характера джэхёна заключалась в том, что сначала он раздражающий, а потом внезапно становится умилительным настолько, чтобы это можно было компенсировать. это то, к чему они привыкли, пока существуют рядом с ним; странно сладкое послевкусие после невкусного. холодная вода, текущая по лёгкому ожогу. первый кусочек круассана с маслом после того, как за него была отвалена немыслимая сумма. что и было — на завтраке санхёк пошёл, чтобы налить воду в стакан джэхёна, и джэхён заставил их с унхаком обменяться чашками. в другой день санхёк увидел, как он сидит на скамейке у бассейна, и он пошёл к нему, и джэхён сгримасничал, выражаясь довольно очевидно, и потом отвернулся. санхёк сделал шаг назад, подняв руки вверх, и даже не был удостоен извиняющейся улыбки за это. пока они собирались в поездку в лос-анджелес, джэхён смотрел, как он выбирал серёжки, и в процессе того, как он рассказывал, какие ему нравятся, он небрежно сказал: «ты ведь трахнул бы меня, чтобы помочь мне с течкой, да? типо, я был бы не против, но тебе не обязательно». как будто бы это ничего не значило, и санхёк ничего не ответил, но самодовольная волна удовлетворения прошлась по его телу. он был доволен до конца вечера и, в конце концов, упаковал всё то, что понравилось джэхёну. так что, вполне возможно, что альфа-ощущения санхёка, или же просто его чувства, были обострены. он привык получать внимание джэхёна, даже не прося об этом; он привык, что джэхён хочет быть рядом с ним без какой-либо важной причины или без поощрения; его волновало, совсем немного, что ему отказывали в попытках, хотя это было понимаемо. его волновало, совсем немного, что ему нужно это пробовать. ему казалось, что это не то, как оно работает. наверное, это был первый раз, когда он стал объектом гнева джэхёна, и это совсем слегка задело его самолюбие. хан донмин насмехался над ним за столом на завтраке, ведь санхёк строил морду. хан донмин. это его бесило. потом, осознав это, донмин сказал, пытаясь казаться милым и звучать снисходительно: «ты привыкнешь к этому». типо, какого хрена? нет, ни за что.

***

их довольно часто спрашивают, какие запахи имеет каждый мембер. обычно, говоря о джэхёне, сонхо пишет что-то вроде печенек, иногда он пишет более точно, что это похоже на печенье с придорожной стоянки с орехами, иногда он пишет что-то типа бисквитного торта, если мемберы говорят поменять ответ. но, первое, что приходит ему в голову, это «вкусный». зачастую джэхён до странности съедобный. сонхо, в отличие от донмина, со своими знаниями никогда ничего не делал. так что странно иметь полное официальное разрешение что-то с этим сделать. типо, мунсон-хён отдал им ключ от его комнаты и всё такое. предложил купить им презервативы, но потом вспомнил, что имеет дело с двумя альфами и течной омегой. сонхо хотел обратить внимание, что во многих других ситуациях он бы ими воспользовался, и он знает, как ими пользоваться, и он уже пользовался ими. но он не уверен, упоминал ли он когда-то, что он больше не девственник, и, по какой-то причине хотел оставить это предположение без возражений. и, каким-то образом, в глазах руководства и в его контракте выглядело бы лучше, если бы он трахался с омегой только по крайней необходимости или по какой-нибудь другой причине. хотя, это не совсем так. он взглянул на санхёка, что поднял брови наверх, на его лице всё ещё та самая бесстрастная, вежливая невозмутимость, и постучал, просто чтобы предупредить джэхёна, что они заходят. из-за двери послышалось невнятное бормотание, подтверждение, согласие, поэтому сонхо провел картой-ключом и открыл замок. совершенно неудивительно, что комната выглядела словно пережила катастрофу. течка даже не была причиной такого беспорядка, просто джэхён имел врождённую способность превращать номер отеля в место, выглядящее так, будто он там жил уже три недели, всего за пол дня; практически все одеяла разбросаны по полу, зарядки комком брошены на прикроватном столике, вещи из чемодана раскинуты на каждой поверхности. пиджак на стуле, футболки на подоконнике, небольшая куча спортивных штанов могла бы послужить ковром, его обувь разбросана повсюду, как и носки, как и браслеты, как и аптечка, полностью вывернутая, из нее вывалились обёртки от таблеток, детские влажные салфетки и пластыри с миорелаксантами, разбросанные на кресле и по полу. джехён, что неудивительно, выглядел несчастно. он лежал на кровати, скрестив ноги, почти голый, за исключением большой простой футболки. выглядел так, будто плакал: глаза опухли и покраснели. всё его лицо, в целом, было покрыто пятнами, розовое. покрыто жаром. «почему вы оба здесь?» — особенность джэхёна заключалась в том, что сонхо, хотя и неосознанно, знал, что его бейби-фейс, — что-то из тех качеств, которые отходят на второй план, но иногда он делал лицо, как сейчас, хмурясь, губы по-детски выпучились, и его голос слабый, раздражённый и капризный, и сонхо, без участия важных областей его мозга очень, очень хотел его съесть. его щёчки тоже на это влияли. санхёк сказал: «ну-у», — и замолчал. он скользнул взглядом в сторону сонхо, что пытался остановить себя от желания сжать свои ладони, ведь он не хотел произвести не то впечатление, его рот иссох, поэтому когда он ответил: «ох», — вышло сухо, немного грубо. если честно, он был довольно невинным, именно тем типом неудачника, который никогда раньше не оказывался в одной комнате с омегой в период течки. к такому просто не привыкаешь. «ах». джэхён перевёл взгляд с одного на другого: «что? вы оба собираетесь меня трахнуть? да?» «эм», — сонхо сказал, настолько элегантно, насколько он смог. он не знал, как объяснить, что они не решили, кто хочет быть здесь сильнее всего, а кто — меньше, что это было действительно неопределенная дискуссия, и они оба согласились, что пойдут, и что не пойдут, и что оба использовали пассивную агрессию и пытались быть вежливыми и непрозрачными по этому поводу. было достигнуто общее соглашение, что они оба не против этого, ведь они альфы и общепринятой истиной было то, что секс в течку — фантазия последней инстанции, и, поскольку донмин уже предлагал и был отвергнут, было бы безопаснее предложить джэхёну выбирать? всё же, он не знал, как сказать хоть что-то из этого. «ага», — сказал санхёк, наконец-то громче, — «мы подумали, что для повышения эффективности можем действовать по очереди». после этого комментария сонхо уставился на ковер и толстовку, пристально разглядывая. толстовка, вроде как, принадлежала донхёну. в любом случае, джэхён не рассмеялся. из-за этого сонхо понял, что всё просто ужасно, или будет ужасно, и течка действительно превращает джэхёна во что-то ужасное, ведь обычно он смеётся со всего. сейчас он слегка выглядел так, будто вот-вот зарыдает. «ах, нет», — сонхо продолжил, пытаясь взять себя в руки, — «эм, я могу уйти, если хочешь. или санхёк может уйти. или мы... оба можем уйти?» «и прислать кого? хан донмина?» — джэхён ответил, в его голосе прокрались нотки сомнения. сонхо понял, что он не настолько разочарован ими, сколько разочарован их недальновидностью. «я уже сказал ему 'нет'.» именно тогда сонхо понял, в особенности по тому, как санхёк моргнул и оглянул его, что джэхён представлял, что будет легче, если кто-то из них трахнет его в течку, потому что они собирались это сделать, потому что секс в течку действительно жаркий и не требовал так много жертв, как, к примеру, что-то типо влечения. донмин, к примеру, не смотря на все нежные, ранимые чувства, что у него были, не был бессердечным и намного лучше всё разгребал, в отличие от них, и, скорее всего, был единственным, кто предлагал это из чистого чувства самоотверженности. сонхо не мог сказать ему, что иногда, практически всегда, в периоды стресса, его влажные сны включали джэхёна, практически без одежды, и там было много секса, поэтому он ничего не говорил. дело в том, что джэхён — правда хороший человек, и он не может беситься по какому-то поводу больше четырёх минуты, и, среди них всех, у него повышенное чувство ответственности. не включая тот факт, что кто угодно, реально кто угодно мог бы забыть свои подавители, или что организм был действительно неконтролируемым, и что не его вина заключается в том, что он не может получить никакой рецепт на таблетки здесь, и никакой доктор не собирается выписать ему другой бренд подавителей, ведь он идёт по тропинке неизбежного зла — контроле своей фертильности, что, в любом случае, не особо влияло на его течки, а ещё он на диетах, и он в поездке, и он уже несколько месяцев работает в бешеном темпе, без перерывов, так что, очевидно, его система довольно хрупка, и общая рекомендация заключалась в том, чтобы не ебать себе мозги и не вмешивать во всё это новые таблетки; он думал, что это его вина, и его проблема, и он собирался её решить. и, несмотря на мысль, что они собирались играть в горячую картошку, решая, кто будет его трахать, он сказал, довольно мило, нежно и мурчаще, и немного уставши, со слабой ноткой разочарования: «ну ладно, оставайтесь оба».

***

месяцами ранее, где-то в их второй камбек, в один из дней их расписание закончилась довольно рано, и ничего не было запланировано до следующего полудня — четверо из них пошли на ужин. донмин отказался, ведь он довольно привередлив в еде, и ему не хотелось барбекю, и у него не было настроения выпивать, как обычно, отозвавшись обо всём этом в довольно грубой форме; унхак не пошёл с ними, потому что ему надо было готовиться к экзамену, на этот раз — реально, он пообещал, хотя им всем не было особого дела до его обещаний; джэхён, к удивлению, или к не удивлению, согласился, ведь это было групповой активностью, и оно того стоило, сколько бы времени, которое он мог бы провести в студии, он бы не потерял, и, не взирая на дефицит калорий, он пошёл ради их братства и общей поддержки их связи. или же ради того, как один из них позволит ему придвинуться поближе после четвертого шота и не скажет ничего, когда он нырнет руками в их карманы. ужин был хорошим, просто они все были недостаточно трезвы, пока ехали на машине обратно, хотя сонхо продолжал рассматривать профиль водителя, он был среднего возраста, альфа, с нормальными отзывами; донхён сел спереди, и он продолжал оборачиваться, чтобы поговорить, его лицо чуть порозовело от алкоголя. джэхён помнил диалог, его часть. он был зажат посередине, между санхёком и сонхо, наклонившись вперёд, потому что он был единственным, кого не смущало отсутствие личного пространства или то, что его зажали между двумя парнями, или что-то в этом роде. санхёк положил ему руку на поясницу, просто так, что джэхён запомнил как очень милый жест, поэтому он не особо обиделся, когда санхёк сказал: «это уже чересчур», немного язвительно, когда донхён упомянул свою бывшую, которая хотела провести её течку с ним спустя несколько месяцев после начала отношений. он не собирался ничего говорить, но потом сонхо замычал в согласии, и донхён сказал что-то типа: «реально? я не думал, что это настолько серьёзно». и кто-то добавил: «да, но, типа, ты бы не провёл гон», — пауза, которой джэхён опасался, они сделали жест в его сторону, и он сделал вид, что не заметил, — «или течку с каким-то случайным партнёром». и ему нужно было что-то сказать по этому поводу. донхён улыбался ему так, будто бы мог прочитать возражение на его лице: «ну, я имею ввиду». джэхён помнит, что сказал что-то такое, а потом не сказал ничего вообще, протест повис в воздухе, водитель кинул на него взгляд через стекло заднего вида, джэхён помнит, как поймал его. он понял, практически сразу, просто основываясь на взглядах сонхо и санхёка, которыми они его одарили, что ему не стоило это говорить, ему не стоило говорить вообще ничего. он помнит, что думал, что да, это тупые альфа-рассуждения, и ему не стоит злиться по этому поводу. просто позже, когда джэхён сунул голову обратно в машину, чтобы поблагодарить водителя, прямо перед тем, как машина отъедет — этот мужчина, где-то возраста его отца, сказал: «отвратительно». он начал гнуть ему лекцию о морали и плохом поведении и надлежащем воспитании, достаточно громко, чтобы все остальные слушали, и донхён сказал, ещё громче: «ах, хён, пойдём уже», и потянул его назад, и джэхён обернулся на сонхо и санхёка, ожидая какой-то защиты от них или нападения — а сонхо, тем временем, выглядел смущенным. и, он хорошо помнит эту часть, санхёк одарил его натянутой улыбкой, будто он считал ситуацию неловкой, и он не мог на самом деле... «что?» — джэхён сказал, и он ответил, чуть тише, чем обычно: «ну, ты же понимаешь». и джэхён сделал всё только хуже, потому что повел себя довольно агрессивно, он освирепел; это был не тот человек, не та цель, и он надеялся, что санхёк всё это поймёт и простит, потому что обычно он так и поступает. санхёк, в конце концов, совсем не очень вежливо: «тебе, наверное, не стоит афишировать подобные вещи». что лишь вновь разозлило джэхёна: «что, например?». он продолжил: «я сказал, что трахал своего парня в течку? я не говорил ничего такого. почему он смеет так со мной разговаривать?». и никто из них ничего не сказал, и в итоге это осталось тем, что джэхён вспоминал, когда чувствовал себя виноватым или неправильно понятым. вот что джэхён вспомнил прямо сейчас, всё ещё в ясном сознании, его кожа сверхчувствительна, ощущая себя не в своей тарелке, очень, очень желая, чтобы внутри него всё успокоилось, смотря, как санхёк присаживается на край кровати, слушая, как сонхо спрашивает: «ты... ты уже делал это, да?», не слишком хорошо скрывая свою реакцию, когда джэхён кивнул. они были более вежливые в этом вопросе, чем другие альфы — они в целом были вежливее остальных, джэхён знал, потому что их обоих хорошо воспитали и их родителей очень заботили правильные манеры. он был более груб в сравнении с ними; но, также, в сравнении с ними, у него практически не было тупых ожиданий об относительной девственности или обрядов обращения или ещё чего-то. это — одна из многих этих вещей — это причина, почему они говорили, обсуждали или что-либо делали сейчас, вместо того, чтобы просто потрахаться — как будто был какой-то правильный и уважаемый способ трахнуть члена своей группы в течку. как будто им надо утвердить, что они делают это с благими намерениями, или же имеют на это причину, и они следуют логике и этике, или чему-нибудь ещё, вместо того, чтобы просто признать, что они все возбуждены. «у вас уже был секс в течку, да?» — спросил джэхён, просто для того, чтобы процесс пошёл побыстрее. всё это странно, он взмок ещё до того, как они сюда пришли, пока он ждал — из-за предвкушения или чего-то подобного, и теперь не то чтобы он всё ещё не мокрый — просто, блин, разговоры обо всём этом. санхёк кивнул, движение небольшое, резкое. сонхо ответил, немного с натяжкой: «эм, да». и красиво наклонил подбородок. «ну так?», — джэхён продолжил, — «нам нужно по шагам всё разбирать? это ведь не сложно, а?» самое ужасное, что засело в голове джэхёна, это мысль, что они оба выглядят очень мило. зажатые от неловкости, оба не знающие, что им делать с их руками, плечами и чем-либо ещё, так что сонхо просто стоит прямо, не сутулясь, что лишает его какой-то индивидуальности; санхёк пытается сжаться в комок, что он всегда пытается сделать, когда ему некомфортно, закрываясь, и никто из них не мог хорошо прятать свои эмоции. джэхён уже понял, он не будет против трахнуть кого-нибудь из них. он уверен, что довольно прямо говорил об этом ранее, как минимум санхёку. между делом, или как-то так; чтобы сделать это очевидным. не то чтобы такие вещи можно сказать сонхо, по крайней мере, не так прямо — он ужасно деликатный в таких вопросах. и, всё же, ему нравилось флиртовать с ними, больше с санхёком, конечно, но только потому, что он чаще отвечает, или менее смущается этому; в любом случае, довольно очевидно, что ему без разницы. джэхён думал, что у них никогда не было проблем с этим, ведь многие этого и ожидали — омеги должны вести себя так, а альфы должны вести себя круто и принимать это. они оба думали, что он хорошо пахнет, и это было, пожалуй, самым открытым предложением, которое они могли получить. секс— «просто...» — сонхо начал, а затем прикусил губу, и санхёк уставился на простыни на секунду, уже смятые из-за того, что шея джэхёна уже покалывала от тепла и раздражения, и он уже на грани того, чтобы начать ёрзать, ведь это ужасно — быть запертым в комнате с двумя альфами, которые даже не пытаются... «не то чтобы у нас когда-то был секс в гон до этого», — санхёк добавил, — «разве это не что-то более личное? не стоило бы тебе быть, типо, не знаю, более осторожным?» «меня такое не смущает», — ответил джэхён, ведь он не хочет указывать на то, что у них обоих уже был секс в течку, что значит, что они оба трахали омег в течку, так что, какие бы комплексы у них ни были по этому поводу, они на самом деле были совсем не связаны с ним. он знает, что они готовы его трахнуть, и они знают, что он не против, если они его трахнут, но он не знает, как заставить их признаться самим себе, или ему, или друг другу, что они хотели бы трахнуть его. и, по правде говоря, его больше заботит мысль о том, чтобы его трахнули в любой момент, но кажется, будто это не произойдёт в ближайшее время. но это нормально, со временем привыкаешь, что альфы — мудаки. кажется, они ненавидят тот факт, что они не могут удержаться от желания кого-нибудь трахнуть.

***

однажды, в те времена, когда они ещё делили комнаты общежития, будучи трейни, санхёк подумал, что сонхо поедет домой к родителям на выходные и привел кого-то к ним в комнату. и это закончилось настолько хорошо, насколько могло закончиться: он их застукал, она поехала домой, они украли пачку пива у старших трейни и пошли на верхний этаж покурить. хан донмин был там, каким-то образом он застал их и пошёл с ними, ненавязчивый и молчаливый, пока сонхо пытался построить диалог с двумя самыми тихими людьми, которых он только знал. к тому же, как ни странно, он вел себя порядочно: не пытался взять банку пива или затянуться, или ещё чего-нибудь. был неловкий момент, когда сонхо стряхивал пепел указательным пальцем настолько аккуратно, что сигарета едва двигалась, неловко спрашивая короткими, обрывистыми предложениями, как будто он не совсем понимал, как об этом говорить. «она, она — была — она твоя девушка? та, минджон», — он сказал, наконец-то вспомнив её имя. «она легко синяки получает?». и санхёк сразу понял, о чём идёт речь. «ох», — донмин добавил после этого, читая, что написано у них на лицах. «простите, это нормально?» каким-то образом, после этого они начали говорить о сексе. или, вообще-то, это хан донмин начал, говоря что-то типа: «думаю, я хотел бы заняться сексом с джэхён-хёном, это нормально?». в своей обычной, прямолинейной манере, пока санхёк пытался делать вид, что он не слышал ничего из этого, и сонхо пялился на него, сбитый с толку, а донмин добавил: «я не хотел говорить об этом с отцом, и вы, ребята— вы же знаете о всём таком, да?» бездушно, но, всё равно, санхёк почему-то почувствовал себя тронутым, и сонхо ответил: «оу, мило с твоей стороны». и, спустя момент, донмин сказал: «я не собираюсь ничего предпринимать, но из-за этого из-за этого жить в общежитии с ним неуютно». что заставило санхёка переглянуться с сонхо, двухсекундный взгляд, в котором они оба признали, что в донмине нет ни капли очарования или невинности старшеклассника, проходящего свою первую любовь, и после этого, несмотря на все, или ничего, они сказали ему всё то дерьмо, о котором они только могли подумать. большую часть времени донмин выглядел не впечатлено, на его лице читалось смутное сомнение, и, в лучшем случае, небольшая благодарность. не прошло и минуты с его ухода, как сонхо повернулся к нему, и они оба потеряли самообладание. «ну так», — санхёк начал, — «с кем же ты по-секрету хочешь переспать?» лицо сонхо напряглось, покраснело под лунным светом, санхёк сказал: «оу, блять, да ни за что». и сонхо ответил: «нет, нет-нет, всё не так, совершенно не так». и следом: «я даже не— типо, они нормальные, я люблю омег, просто я не—». и санхёк сказал: «ты уверен? потому что кажется, будто ты хочешь... даже не знаю. толкнуть его? поиздеваться над ним?». и сонхо выглядел шокировано, лицо исказилось так, как санхёк раньше никогда не видел, удивительно новая эмоция. он сказал: «эй! я не такой зверь, как ты». и санхёк лишь ахнул в ответ с небольшим смешком, ему действительно не было чем ответить на это. «просто я...» — он не закончил предложение, но санхёк понял. они понимали друг друга, как альфы, или типо того: джэхён был выше их обоих, он всегда стремился угодить, хорошо пах. он наклонял голову и внимательно слушал, а потом кивал, когда сонхо просил его что-нибудь сделать. сонхо — невротик, более импульсивный, чем могло показаться, и он плохо прятал, настолько ему важен контроль. эта ситуация слегка давила. «о боже», — сказал сказал, пряча лицо за руками. он смотрел на санхёка сквозь пальцы, глаза расширились, потемнели, и практически светились: «ты должен сказать мне что-нибудь компрометирующее сейчас, иначе это будет нечестно.» «э-э», — санхёк сказал, не понимая, что он когда-либо делал в своей жизни. он сказал первое, что пришло в голову: «эм, моя девушка всегда была инициатором всего этого.» сонхо лишь моргнул, услышав это. ну, санхёк решил, что это не его дело.

***

«ну», — начал санхёк. он сидел со скрещенными ногами на кровати: тихо, но, тем не менее, его реплика разрядила напряжение в воздухе. это ужасно, джэхён теперь на коленях, ноги голые, на его голени синяк, поблекший и сероватый. тонкая линия костей санхёка выпирала из под его футболки, настолько он сгорбился. «с чего хочешь начать?» «не знаю», — ответил джэхён. его ладони лежат на коленях, руки более загорелые, чем ноги, сонхо чувствует что-то, похожее на тошноту. джэхён наклонил голову: «хочешь оральный секс?» как ни странно, сонхо не казалось, что в том, что происходит сейчас, есть что-нибудь смешное, он знал эту историю. они были в коридоре перед тренировочным залом, скорее всего, в японии, они сидели напротив автомата с четырьмя баночками кока-колы, донхён о чем-то спрашивал — сонхо помнит, что у него побаливала голова, и он прижимал холодную жестяную банку к лодыжке. джэхён тогда сказал, что его бывшему нравилось начинать с орального секса, чтобы задать настроение, но в основном для того, чтобы дольше продержаться во время самого секса. сонхо был практически шокирован тому, как спокойно он об этом рассказал, и джэхён рассеянно похлопал его по колену. он отвёл руку сонхо с банкой в сторону и прижал свою ладонь к его лодыжке. как бы то ни было, мораль такова: всем нравится оральный секс, этот план всегда в выигрыше. санхёк поднял брови, говоря: «если ты предлагаешь». и это буквально всё, что он сказал, и джэхён перевёл взгляд на сонхо, ещё раз наклонив голову, как будто ожидая разрешения, и сонхо, чувствуя себя сбитым с толку и обезумевшим, кивнул. они все расселись по своим местам: сонхо примостился на краешке кровати, санхёк вцепился в край матраса, стоя ногами на ковре, пока джэхён встал на колени между ними, смотря вверх; голова довольно близко, но не касается, где-то на уровне колена. его движения теперь стали плавными, замедленными, лицо румяным, всё ещё светло-розовым. сонхо протянул руку, и джэхён двинул головой к ней, лоб слегка влажный под его ладонью, кожа горячая. «ах», — сказал сонхо. он не хотел говорить очевидное, поэтому на мгновение замолчал, прежде чем сказать: «хочешь, чтобы я что-нибудь сделал?» санхёк взглянул на него, но сонхо не смог посмотреть на него в ответ, так что перевёл взгляд на джэхёна, который моргнул и ласково сказал: «всё, что захочешь». что было пугающе широкой перспективой, так что сонхо воспринял это как предложение остаться там, где он сейчас находится, положив руки себе на колени, выглядя нервозно, но на самом деле он просто не был уверен, что ещё может сделать. джэхён ничего не сказал в ответ и повернулся к санхёку, который снова смотрел на него сверху вниз и терпеливо, сосредоточенно наблюдал, как он опускал его спортивки вниз вместе с боксерами, пальцы джэхёна, обхватившие его пояс, выглядели, что странно, как никогда изящно. после этого сонхо не был уверен, куда ему стоит смотреть: на стройную шею санхёка, на его медленно вздрагивавшее горло, на голову джэхёна, на его тёмно-каштановые волосы, сквозь которые скользнула бледная рука, или слушать непристойные звуки, которые он издавал: влажные, шумные глотки, и тихие вздохи санхёка, шуршание их одежды, тихий стон, заглушенный занятым ртом, когда санхёк толкнулся вперёд. линия его предплечья, родинка, которая исчезает, когда он морщится. запах в комнате, джэхён на полу, его разведённые ноги, то, как он ёрзал, будто он очень влажный, всё больше с каждой секундой. санхёк сказал: «ах, я, возможно—». сонхо не был уверен, быстро это произошло или медленно, время не шло нормально, джэхён лишь двинулся вперёд. сонхо положил руку на плечо санхёка, отстраняя его, лишь слегка. его ресницы дрожали, щёки были вздёрнуты румянцем. затылок стал почти персиковым. «всё, всё», — произнёс сонхо, наклоняясь ниже. джэхён выглядел ошеломлённо, медленно моргая, его рот был мокрым от слюны, предэякулята, красным по краям, и он тихо захныкал: «ах, а можно— я хочу, чтобы—». это было по-странному успокаивающе, не смотря на непривычную ситуацию. «да, конечно», — ответил ему сонхо. он знал о чём его просят, хотя и не был уверен, что именно он делает. он затащил джэхёна обратно на кровать, его конечности обмякли, двигаясь так, как решал их двигать сонхо. рука санхёка расположилась на его шее, поглаживая затылок с кудряшками. сонхо развел его ноги, проводя руками вверх по горячей коже, приговаривая: «вот так». и джэхён застонал даже до того, как кончит, да, секс в течку, его внутренняя сторона бёдер вся липкая, его влага потекла прямо вниз. сонхо взял его прямо вот так, пальцами. не то чтобы ему нужна была растяжка, — не было никакого сопротивления, он принял два пальца сразу и начал просить о большем, и сонхо поднял взгляд наверх, смотря, как санхёк гладил его волосы, он сказал: «он может принять ещё». его пальцы обогнули рот джэхёна, толкнувшись вовнутрь, играясь с зубами. сонхо откинул футболку джэхёна наверх, оголив задницу, смотря на изгиб его спины, на то, как он толкался обратно на пальцы сонхо, на то, как пот собирался в ямке его позвоночника. он посмотрел на санхёка и кивнул. ещё одно шуршание; санхёк мягко сказал: «мог бы ты», — и хлопнул по талии джэхёна, — «встать на колени». и джэхён послушался, повернувшись лицом к сонхо, воротник его футболки низко провисал, и через эту щель было видно всё. его кожа была медовой, мягкой, неудивительно, но потной и лишь немного красной. «ох», — сказал джэхён, нахмурившись, его руки вцепились в футболку сонхо, оттягивая, — «тебе надо— мог бы ты». сонхо поднял брови, но подчинился. руки джэхёна снова на нём, неуклюжие, тёплые, на его голых плечах, бицепсах, сжимающие мышцы, опускающие его вниз. «а можешь», — он не заканчивал ни одно из своих предложений, но было не так трудно догадаться, чего он хочет. сонхо смотрел на санхёка, который наблюдал, как он наклоняет голову, наблюдал, как джэхён целует его, с открытым ртом и полный желания. ресницы сонхо задрожали, пока он отвечал на поцелуй, закрыв глаза, его затылок пылал. джэхён положил туда свою мокрую ладонь, и это стало ещё одной горячей точкой. джэхён дернулся, застонав ему в рот, когда санхёк вошёл в него. дальше всё стало только беспорядочней. джэхён продолжал кусать его за губы, или же задыхался, голова опустилась вниз, по линии его шеи, лоб прижался к плечу, слегка кусая, оставляя мокрый, размытый поцелуй. сонхо, не имев особой храбрости, но полагая, что это не было совершено без каких-либо оснований, потрогал его спину, бока, вдоль рёбер, мимо соска, и джэхён заскулил из-за этого. он раскачивался под ритм, с которым вбивался санхёк, размеренным и непоколебимым, его руки впились в бедра джэхёна, лишь иногда они спускались ниже, сжимая мягкую кожу, прежде чем вернуться к исходной позиции. его рука скользнула ещё ниже, между его ног, чтобы погладить член джэхёна, слабо сжимая его в кулак раз-другой, и джэхён кончил, упав на грудь сонхо ослабевшим телом, содрогаясь. сонхо, находившись в состоянии, в котором это уже невозможно игнорировать, внезапно осознал, насколько неудобные у него штаны. он наблюдал, как руки джэхёна, трогающие его живот, переместились к нему на колени, очень близко к промежности, его дыхание остановилось на ключице сонхо, ресницы тёмные, влажные, глаза покрасневшие. его лицо обрело ясность, когда санхёк сказал: «я свяжу тебя сейчас», голос напряжённый, на грани, его плечи сгорблены, когда сонхо на секунду поднял на него взгляд, отвлечённый этим зрелищем. джэхён прошептал ему в кожу: «сонхо», прижимаясь к его члену, скребясь о живот, в спешке пытаясь расстегнуть его ширинку. сонхо вздохнул, длинно и протяжно. когда он оттолкнул его руки от себя, сказав: «позже», джэхён удивлённо вытаращился на него. новая позиция, санхёк перевернул джэхёна, он был чуть приподнят, прижат спиной к груди сонхо, его футболка всё ещё на нём, почему-то тонкий хлопок ощущался как необходимое заземление. руки санхёка прижаты к ямке, где бедра джэхёна встречается с его талией, его колени расставлены по обе стороны, санхёк скользит взглядом по джэхёну, смотрит на влажное пятно на футболке. когда они шли туда, сонхо подумал, что стоило бы захватить полотенце, но он его не взял. санхёк спросил джэхёна, лучше ли ему, и джэхён кивнул, позволив сонхо прижать руку к своему лбу для проверки температуры, тихий стон выкатился из его рта, когда санхёк продолжил его трахать. на этот раз почти нежно. особенностью джэхёна, из-за которой с ним было легко поладить, но из-за которой сонхо иногда чувствовал себя сумасшедшим, был тот факт, что он мог болтать в любой ситуации о чём угодно. теперь, когда у него чуть прояснился разум, ёрзая туда-сюда, сильнее прижимаясь к сонхо, сонхо подумал, что пора бы положить руку ему на рот. просто на всякий случай, чтобы он не продолжил говорить то, что он только что сказал, смотря на санхёка, который изо всех сил пытался не смотреть ни на кого из них, уши красные, голос джэхёна ужасен, смазан, но слова всё ещё можно было разобрать: «ты хочешь кончить в меня?» «хм», — ответил санхёк, и после этого ему не пришлось говорить ничего. он прижал ладонь к животу джэхёна, именно туда, где он набухнет от его узла, но пока что кожа там гладкая, мягкая и тёплая, вскоре она округлилась, и джэхён задрожал. сонхо сказал: «ох». и следом подумал, что это именно то, что люди и говорят, занимаясь сексом в течку, затем подумал об их карьере и добавил: «знаешь, нам не стоит это делать». и он хотел спросить про противозачаточные, или про таблетки экстренной контрацепции, но джэхён снова застонал, менее возбуждённо на этот раз, и сказал, всё снова испортив: «хватит». он добавил, скуля: «давай», — протянув руку, чтобы схватить запястье сонхо и провести его рукой по своему торсу, задрав собственную футболку, чтобы он мог сначала коснуться его грудной клетки, следом — розового-коричневого соска, который сонхо сжал, и получить скулёж джэхёна. затем джэхён вновь опустил его руку, к своему мягкому животу, теперь округлому, чуть выпирающему, там, где находится узел санхёка. «конечно», — сказал сонхо, резко выдыхая. санхёк поймал его взгляд и искривил рот. над ним смеются.

***

в конце концов, они начали чередоваться. джэхён был практически уверен, что ему стоило бы протестовать сильнее, или, как минимум, лучше притворяться, что он протестует — в тот момент, когда сонхо трахал его, он был в отчаянии — каждая часть его тела ощущалась перегретой, чересчур чувствительной, измученной, за исключением тех мест, где сонхо касался его. он уверен, что он кончил, когда санхёк усмехнулся, в его голосе присутствовало злорадство: «вау, ты правда—». джэхён знал, что он не договорил, ведь иначе он бы сказал кое-что похуже, поэтому лишь добавил: «ты так хочешь этого, да?», — и даже этого было достаточно. в тот момент, прямо перед тем, как снова начать, сонхо посмотрел на него вниз, распластавшегося на кровати, полностью голого, ведь его футболка порвалась к третьему оргазму; санхёк натянул свои спортивки обратно, он ходил в ванную, чтобы выкинуть всё лишнее, и теперь опирался на изголовье кровати, просто наблюдая за ними — и к джэхён подумал, просто смотря на них, насколько очевидно, кто из них тренируется в зале и кто нет, подумал об их разнице в росте, о тонкой, плоской линии талии санхёка, о широких плечах сонхо, и джэхён очень, очень возбужден, настолько, что становится больно, поэтому он подумал, что хочет попросить их потрахаться. ну, он бы посмотрел. он практически уверен, что они бы потрахались, просто ему бы пришлось похныкать чуть требовательнее, может, после следующего раунда, когда он будет выглядеть достаточно жалко. в любом случае, сонхо смотрел на него, и что-то в его лице менялось — он был очень аккуратным в первый раз, вежливым, сдержанным, спросил раз, два, оба раза, когда джэхёну хорошо, всё ли было хорошо — сейчас его губы сжались в полоску, когда он спросил: «чего ты хочешь?». и джэхён ответил: «эм», — и, недолго думая, закончил, — «всего, чего хочешь ты». сонхо кивнул и вновь посмотрел на него, только на лицо, и джэхён не уверен, понял он его или нет. в любом случае, вероятнее всего, джэхён был доволен всем, что он делал, был доволен тем, что они делали, и он в течке, и он очень-очень хочет, чтобы его трахнули, и, наверное, даже если бы он не был в течке, он бы всё равно этого хотел. его можно трогать где угодно, с ним можно делать что угодно. джэхён послушный, всегда готов угодить, всегда хочет, просит, позволяет ему — им обоим, — делать что угодно без последствий, всё было довольно просто в этом плане. в конце концов, именно таким омегой он и являлся. «окей», — ответил сонхо. джэхён приподнял подбородок, и он согласился, слегка поджав губы, прежде чем отодвинуться, чтобы джэхён перевернулся к санхёку, всё ещё наблюдающим за ними. он сказал: «а? я?» — и всё равно подполз ближе. на этот раз темп сонхо был быстрым и напористым, неумолимым, он закинул лодыжки джэхёна на свои плечи, вокруг шеи, он наклонялся вниз, складывая его пополам, двигаясь глубже, глубже, глубже, каждый раз невероятно глубоко. джэхён в самом деле не осознавал звуки, которые он издавал, и не следил, не текли ли у него слюни изо рта, хоть и осознал, что в какой-то момент санхёк перестал целовать его и начал просто покусывать шею, царапать кожу, его рука лежала на члене джэхёна, пока сонхо не сказал её убрать, и санхёк остановился, он знал, что сам заскулил из-за этого, и сонхо сказал ему замолчать, и джэхён пробормотал, что не может, и, чтобы помочь, санхёк прижал пальцы к его губам. после этого всё было как в тумане. в основном было приятно, и жестоко, и очень, очень возбуждающе, когда в конце сонхо навалился на его живот, его узел набух внутри, и санхёк повторил это движение рукой. он смог ощутить лёгкое давление на позвоночнике, что-то, что пустило искру ему в голову, когда он уже был сам не свой, отупевший, и очень, очень хотел ребёнка. от кого-нибудь из них. джэхён уловил, как их пальцы соприкоснулись, и он странно обрадовался этому, прежде чем потерять сознание. теперь, спустя несколько часов, он смотрит, как оба спят. очень вежливо во всех смыслах. санхёк свернулся калачиком на офисном кресле после небольшой уборки, вместо подушки у него толстовка. сонхо уместился на полу, другая толстовка оказалась под его головой для удобства. кто-то из них сложил большую часть их вещей вместе, кто-то его вытер, и кто-то из них оставил ему воду, обезбол и таблетку экстренной контрацепции на прикроватном столике, где лежал его телефон, подключенный к розетке и практически полностью заряженный. в конце концов, джэхён невольно признал, что хан донмин никогда не сделал бы ничего подобного.