Yamerarenai Basuke!

Yamerarenai Basuke! Автор: Zoug’ich  Том 2. Глава 27: Те, кто остался Сейн ушёл. Цейницу Кен узнал об этом утром. Просто пришёл в зал — а его половины не было. Той самой, похожей тени, которая всегда молчала, но присутствовала. — Свалил, — сказал Акира, не глядя на Кена. Он сидел на лавке, сжимая мяч так, что пальцы побелели. — Даже не попрощался нормально. — Он сделал выбор, — Кен пожал плечами. Внутри что-то кольнуло, но он задавил это сразу. — Каждый сам за себя. Акира поднял на него взгляд. Холодный. Чужой. — Ты правда так думаешь? Кен не ответил. Неделя спустя. Команда таяла. Не численно — духом. Рётэ, который раньше всех мирил, всех смешил, теперь просто молчал на тренировках. Его копирования стали точнее, но в них пропала искра. Он делал всё правильно и совершенно без души. — Рётэ, — окликнул его Киба однажды после тренировки. — Ты как? — Нормально. — Рётэ даже не обернулся. — А должен быть как-то иначе? Киба хотел сказать что-то ещё, но промолчал. Он вообще стал молчать больше обычного. Раньше они с Кеном могли обсуждать тактику часами — теперь их разговоры укладывались в три фразы. — Ты думаешь о нём? — спросил как-то Киба, когда они остались вдвоём в раздевалке. — О ком? — Кен даже не поднял головы. — О Сейне. Пауза. Кен аккуратно сложил форму в сумку. Идеально ровно. Как всегда. — Мне всё равно, кто уходит. — он щёлкнул замком. — Важно, кто остаётся. Киба смотрел на него и впервые за долгое время не мог прочитать. Раньше Кен был как открытая книга — холодная, но понятная. Сейчас за его глазами было что-то тёмное. Густое. Такое, куда лучше не лезть. — Ты изменился, — тихо сказал Киба. — Нет. — Кен поднялся и пошёл к выходу. — Я просто стал собой. Акира и Рётэ. Они сблизились случайно. Просто оказались вдвоём в зале после того, как все разошлись. — Не спится? — Акира бросил мяч Рётэ. — Ага. — Рётэ поймал, покрутил в руках. — Думаю… мы вообще правильно делаем, что остались? Акира усмехнулся. Горько. — А есть варианты? Контракты, таблетки, психологи. Если свалим — Сиратори наймёт тех, кто сломает нас. Кто знает, что взбредет этому старику. Рётэ опустил голову. — Я просто… я больше не чувствую игру. Раньше я мог копировать и кайфовать. А сейчас… как будто рисую по трафарету. — Я тоже, — Акира сел на пол, вытянув ноги. — Помнишь, как мы с Сейном в детстве играли? Я тогда впервые встретил того, кто мог у меня выбить мяч. Это было… круто. А сейчас меня ничего не цепляет. Они замолчали. В темноте зала было слышно только, как ветер стучит по стеклу. — Держимся вместе, — сказал Рётэ. — Ладно? — Ладно. — Акира протянул кулак. Рётэ отбил. Киба и Кен. Они часто оставались после тренировок. Не потому что дружили — просто оба не могли уйти, пока не доведут всё до идеала. — Ты слишком много пасуешь, — сказал однажды Кен, глядя, как Киба отрабатывает броски. — Мог бы решать сам. — Мог бы. — Киба бросил, не глядя. Мяч вошёл ровно. — Но если я буду решать всё сам, вы станете бесполезными. Кен усмехнулся. — Я никогда не стану бесполезным. — Знаю. — Киба повернулся к нему. — Ты вообще единственный, кто не становится. Вопрос — во что ты превращаешься? Кен замер. — Что ты имеешь в виду? — Ты смотришь на всех сверху вниз. Раньше ты был капитаном, а теперь… — Киба подбирал слова. — Теперь ты будто смотришь не на людей, а на функции. — Потому что люди — это функции. — Кен ответил слишком быстро. Слишком жёстко. — Сейн ушёл — функция потеряна. Акира и Рётэ ноют — функции сбоят. Ты ещё держишься, но долго ли? Киба молчал. Смотрел прямо в глаза. — А ты? — тихо спросил он. — Ты сам — функция? Или ещё человек? Кен не ответил. Отвернулся и ушёл, даже не закончив тренировку. Ночь. Комната Цейницу Кена. Он сидел в темноте. Телефон лежал рядом — Сейн так и не написал. Никто не написал. — Правильно, — прошептал Кен в пустоту. — Не нужны мне ваши эмоции. Не нужны ваши привязанности. Всё это делает слабее. Он вспомнил отца. Тот всегда говорил: «Будь сильным. Не показывай слабость. Никогда». А потом умер. Просто взял и умер, оставив Кена одного с этой фразой. — Я сильный. — Кен сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я самый сильный. И мне никто не нужен. Но внутри что-то жгло. Там, где раньше была пустота, теперь разрасталась чёрная дыра. Она не болела — она просто засасывала всё, что пыталось стать тёплым. Он лёг на кровать и уставился в потолок. — Если я заплачу — я проиграю, — сказал он вслух. Он не заплакал. Но в ту ночь он впервые понял, что быть абсолютно сильным — значит быть абсолютно одиноким. И этот выбор он сделал сам. Утро. Киба зашёл в зал первым. Кен уже был там. Отрабатывал броски с такой яростью, будто хотел проломить щит. — Рано сегодня, — сказал Киба. — Я всегда рано. Киба поставил сумку, достал мяч. Встал рядом. — Кен… — начал он. — Не надо. — Кен бросил, даже не глядя. Мяч вошёл. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Не трать время. Киба вздохнул. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если захочешь поговорить — я рядом. Кен замер на секунду. Совсем чуть-чуть. — Спасибо. — слово вырвалось само. Он даже не понял, что сказал. Киба кивнул и начал свою разминку. А Кен снова бросил. И ещё. И ещё. Он не знал, можно ли остановиться. Не знал, хочет ли. Он просто продолжал. Потому что если остановиться — придётся думать. А думать о том, что он сделал с собой… на это не было сил. Несколько месяцев спустя Акира и Рётэ медленно выходили из ворот Академии Красных Драконов. — Наконец-то свобода. — Акира держал пиджак на руке. — Облегчение… — Рётэ потянулся как можно сильнее. — Теперь можно играть в своё удовольствие? — Рётэ. — В своё удовольствие? Не знаю, что это такое. Не помню… — Акира потупил взгляд и опустил голову. — Чего? Вот ты даёшь… Может, сейчас встретишь кого-то сильного. — Рётэ хлопнул по спине Акиру. Акира пошатнулся и оскалился — легко и безобидно. Рётэ смотрел на него с широкой улыбкой и слегка наклонился. Акира выпрямился и положил руку на шею. — Не знаю… может, и встречу. Да и вопросов немало… — Акира. — Хм, вот как… Но теперь мы идём разными дорогами. Встретимся и решим, кто из нас сильнее! — Рётэ ушёл в правую сторону от входа. Акира стоял ближе к левой. — Ага. Не жди поблажек! — крикнул Акира. — Да-да, увидим на площадке. — Рётэ не обернулся. На его лице была хитрая улыбка. — Цейницу, мы остались вдвоём в команде из прошлого состава. Все ушли. Нам тоже пора уходить своими путями и учиться дальше. — Киба поправлял очки. — Эта Академия открывает свой институт. Я останусь. Меня всё устраивает. — Цейницу Кен. Монолог Кибы: «Он осознанно шёл к Сиратори. Мы не хотели, но нас заставили. А он… Но не могу отрицать: после того как он избавился от чувств, он стал сильным. И ужасающим. Синдром бога проявился на все сто. Если он хочет остаться — пусть так и будет». — Мы решим всё на площадке. Играя друг против друга. Все пятеро. — Киба. — Пятеро? А, ты про Сейна… А я уже и забыл о нём. Его слёзы — его слабость. А я не запоминаю слабости. — Цейницу стоял спиной к Кибе. Зрачки Кибы сузились. «Раньше он всех старался поддерживать. Был любезен. А сейчас…» — Ты тоже можешь уходить. Мне не нужна команда сломанных механизмов. Я и один справлюсь со всеми вами. — Цейницу слегка повернул голову к Кибе. Его взгляд был ужасающим. На лице — лёгкая улыбка психопата. «Я его совсем не понимаю…» — Раз всё пошло так, думаю, ты прав. Я уйду своей дорогой. Которая переплетётся с вами потом. Мы узнаем, кто сильнее… и кто прав. — Киба ушёл. Цейницу стоял всё так же спиной, но с чуть повёрнутой головой. Улыбка стала мягче. Всё выражение лица — расслабленным. Киба уходил в ярко освещённый проход. Будто дорога в свободу. Акира сидел дома и обдумывал всё, что было после ухода Сейна. — Когда ты ушёл… сенсей просто превращался в монстра и отыгрывался на нас… на мне. А ты даже не позвонил. Не узнал, как мы… ни разу. — он сжал кулак. — Не думай, что я буду добр к тебе, белобрысый. Акира сидел дома и обдумывал все, что было после ухода Сейна.  -Когда ты ушел.. сенсей просто превращался в монстра и отыгрывался на нас… на мне. А ты даже не позвонил и не узнал как мы.. ни разу. Не думай, что я буду добр к тебе.. белобрысый.