Я знаю, что ты придешь.

      Переступая через саму себя, через жизненные и моральные устои, которые формировались во мне с самого детства, с пеленок, благодаря родителям, любовью к порядку и пунктуальности, нарушая главное правило, установленное в этом месте, которому повиновались все, даже самые неуправляемые бунтари, я тихонько проворачиваю ручку двери и вхожу внутрь.       Это - моя лаборатория. Мой рай, мой уголок для уединения, место, в котором я могу быть собой. Мне не составляет труда быть лидером, направлять людей, быть светом во тьме, нежной мелодией средь тревожно нарастающего гула, но иногда даже мне нужен покой. Момент, мгновение, когда я могу быть предоставлена сама себе, отдаться льющимся из под моих пальцев звукам, почувствовать каждую ноту, которую издает пианино во тьме. Очень нерационально, очень небезопасно: это убийственная игра, а веду себя так неподобающе. Точнее..       Мне следовало бы быть осторожнее. Если нарушать правила, то делать это аккуратно и не в ущерб себе, так ведь? Признаюсь, что пару тройку раз я забыла закрыть за собой дверь - пианино манило меня своим величием, что прорезалось сквозь лунный свет из окон, очерчивая края и изгибы. Будь я художником, а не только пианистом - холст был бы усыпан тем, как я чувствую музыку. И как я больше всего на свете чувствую этот музыкальный инструмент. И у этой мании была и своя тёмная сторона: я отвлекалась от всего на свете. Отвлекалась больше положенного. Если приоткрытая дверь не оборвала мою жизнь однажды, то это не значит, что это не случится позже, когда я вновь стану одним целым с мелодией.       Но меня выдавала музыка. Музыка, которой я была поглащена, не замечая того, что начинаю играть все громче и громче, ударяя по клавишам, словно молот по священному мечу. Нет, я не колечила себя или инструмент - я создавала что-то новое, слепленное из моей души. Отличный способ справиться с чувствами, вылить их в сначала убегающий тревожный мотив, а после перейти на что-то спокойное, нежное, словно колыбель для объекта материнской любви. Каждая ночь проходила по-разному, а порядок нот и аккордов то и дело менялся с новым наступившим днём. Я никогда не играла одно и то же - я Абсолютная Пианистка, а значит знаю наизусть множество композиций от настолько малоизвестных авторов, что даже самые ярые коллекционеры старых пластинок в удивлении раскрывают рты. Хех, я и правда фрик..       Но я знаю не только это - я знаю то, что за мной следят. Звучит до ужаса страшно, не зная контекста: если бы мне спонтанно рассказали о том, что сквозь покров ночи за мной наблюдают, я бы тут же приостановила свои ночные посиделки и больше никогда не высовывалась из комнаты позже положенного. Только вот эти голубые глаза, отражающиеся в ночи светлым, буквально небесным и наивным блеском, внимательно следящие за движениями моих пальцев, не упускающие ни одной стремительно улетающей вдаль мелодии не представляют никакой опасности, какой могли.       Я заметила это случайно.       В моей лаборатории никогда не было вещей, которые могут отражаться еле заметным розовым светом по паркету. Это и привлекло мое внимание в одну ночь - пальцы замерли в сантиметре от клавиш, словно напрочь забыли, какая нота должна идти дальше, а я напряглась, вглядываясь во тьму. Я старалась не подавать виду, не отрываясь от небольшой щели в дверном проеме. Я точно знала, что кто-то стоит в коридоре, чувствовала его дыхание своей спиной, видела мерцание глаз во тьме - но ни я, ни таинственный незнакомец не сделали ни шагу. — Здесь..кто-то есть?       Делаю рискованный шаг за что, наверное, моя рациональная сторона будет гореть от злости на следующее утро, но мои принципы были выше страха: все люди, находящиеся здесь - мои друзья, а значит нет смысла бояться! — Послушай, если что-то случилось, то мы можем обсу-       Я аккуратно встаю из-за пианино, с противным скрипом отодвигаю банкетку, как вдруг дверь захлопывают. Краем уха слышу убегающие вдаль цокающие шаги.       В ту ночь я практически не спала. Что это было? Я упустила кого-то, кто нуждался в помощи? Словила галлюцинации на фоне накапливающегося стресса? Чуть не стала жертвой убийцы? Было бы нелепо умереть в собственной исследовательской лаборатории..было бы нелепо умереть вообще, танцуя под дудку этого бессердечного идиота! Лучший способ проверить свою теорию - вести себя, как ни в чем не бывало. Виновник торжества либо выдаст себя сам, когда увидит меня, либо придет еще раз.

***

      Ничего не произошло. День был самым обычным для этого места: обсуждение нашего с Шуичи плана по поимке кукловода, попытки наладить отношения с некоторыми эксцентричными личностями, исследование территории; за ней наступила ночь, я снова направилась к пианино - никого. Буду честна, тогда я даже не подняла крышку у инструмента, стоя у двери и тихонечко ожидая ночного гостя, но мое любопытство не дало плодов от слова совсем. И я не заметила ничего странного в поведении других учеников..хотя?       Какие-то странности были в поведении Миу. Она в принципе была довольно своеобразным человеком, которого нельзя не назвать странным, но сейчас это приобретало совершенно другой смысл. Тем более, что некоторые детали сходились: Миу избегала близости, носила ярко розовую форму и у нее светлые глаза, которые я точно-точно видела в темноте! Неужели она пришла послушать мою игру посреди ночи, не боясь стоять в темноте? Я знала, что еще не все потеряно и Миу нравится моя игра! Поэтому довольно логично, что я решила поговорить с ней об этом. — Миу? Могу спросить тебя кое о чем?       Диалог, конечно, лучше всего начинать издалека, особенно с такой экстравагантной и просто упертой личностью. Я остановила ее в коридоре. — Ты резко осознала тягу к моему сочному телу или че? У тебя минута, чтобы перестать мять свои дохлые сиськи и не тратить мое время!       Дохлая грудь..хорошо, я запомню это. — Ты высыпаешься? — Ааа..?       Не самый удачный намек - но да ладно, мне и не нужно, чтобы Миу так легко раскусила мою маленькую хитрость! Миу пошатнулась, как сделала это при нашей первой встрече и начала придумывать отговорки. Я заметила это по ее бегающим глазам. — Т-ты смотришь на мои мешки п-под глазами, а не на те, что н-ниже?       Господи, Миу, это был самый ужасный каламбур! Если бы я могла, я бы ударила себя прямо сейчас по лбу! — Я предпочту смотреть на что угодно в тебе, чем на твою грудь.. Но я совсем не про это! Людей, которые не высыпаются, видно издалека..       Говорю по своему жизненному опыту - бессонные за пианино ночи выдавали меня практически сразу. —..и я понимаю, что выспаться в таком месте сложно, но я вижу, что ты более нервная, чем обычно. Тебя что-то беспокоит? — Моему великому гению не нужен сон! Какого хуя тебя вообще интересует это? Хочешь заявиться ко мне ночью потрахаться?! Можешь отсосать, потому что весь день и ночь я трачу на создание изобретений! Не до тебя, шлюха!       Миу показывает мне «палец вниз», серьезно хмурится и уходит, пропадая из виду и чуть не падая перед поворотом в коридоре. Я провожаю ее удивлённым взглядом - не ожидала, что закричит. Да, зная ее это было..ожидаемо, но обычно для этого всегда есть какая никакая причина, а сейчас я такой не наблюдала. Значит этим таинственным незнакомцем все таки была Миу, которая боится быть раскрытой, потому и выбрала позицию нападения? Уф..       После этого я играла в одиночестве несколько дней. Ни в эту, ни в последующие ночи я не слышала ни шелеста мха за дверью, ни скрипа двери, не видела блеска в проеме. Вроде бы все стало на круги своя - стоило радоваться, что моей жизни больше не угрожает опасность, а значит я могу и дальше создавать в стенах этого здания уютный уголок спокойствия из собственных чувств и тоски по свободе..но на душе скреблись кошки. Что если я отобрала у человека единственное утешение - собственную музыку? Если бы у меня забрали пианино в такой и не без того сложный период, я бы сошла с ума в первую же ночь без сна. А тут тот, кто просто так не согласится на персональную игру - закрытый, отстранённый, грубый. Я перегнула.

***

      Пальцы скользят по клавишам цвета слоновой кости, надавливая, подчиняя. Музыка льется неустанно громко, ударяя по перепонкам, заполная уши тревожно уходящим гулом, не оставляя ни единого пустого уголка в комнате. Пианино подчиняет себе обстановку вокруг, затмевает убийственную игру, закрывает собою тень, что наложили бессердечные планы мастермайнда, заставляет сердце тяжело биться в четком, словно метроном ритме. Темп был задан. Переживания нарастали, становились больше, крупнее, сжимали горло.. Скрип.       Я замираю и обеспокоено поднимаю голову. Дыхание тяжелое. Дверь снова приоткрыта - на этот раз я точно закрыла ее - виднеется маленькая щель. Я не вижу происходящего за ней, погода сегодня была уж больно пасмурной, а отсутствующее ночью освещение не позволяло прищуриться и вглядеться в пустоту, но по спине снова пробежали мурашки. Издаю тяжёлый вздох. Музыка давно прекратилась, как только мои пальцы застыли от испуга, а от воцарившегося молчания стало тошно и еще больше страшно. — ...       Я сглатываю ком в горле с трудом, словно там застряла острая ветка, царапающая изнутри. Если это та, о ком я думаю, то..       Безымянный палец интуитивно находит нужную клавишу - нота пронзает тишину. Я опускаю взгляд на пианино, делаю несколько глубоких вдохов и возвращаюсь к игре. Мелодия спокойная. Та, которая обычно следует после массивной и тревожной - медленно выходящая из тишины сначала с одного звука, потом с другого. Постепенно мои пальцы набирают новый ритм. Плавный, с паузами между нотами, пока та не отдаст все свое звучание. Напоминает Ноктюрн.2 Шопена, но сравнивать свою импровизацию с творением великого композитора было бы как минимум неуважительно..       Дверная петля звучит в такт нотам - ее открывают шире, а затем закрывают полностью. Я не поднимаю взгляд - не предпринимаю попыток разглядеть гостя в темноте, но я знала, что он не ушел восвояси, а проскользнул внутрь моей лаборатории. Плечи напряглись и инстинктивно подали все тело вперед, из-за чего я чуть было не испортила композицию и не сфальшивила. Интересно, Миу смогла бы распознать фальш в мелодии? Насколько глубоки ее познания в фортепиано, может быть, она интересовалась его строением изнутри? Я знаю процессы внутри инструмента вдоль и поперек, но было бы интересно послушать про это..с профессиональной точки зрения. С технической.       Но сейчас не время, я не могу позволить Миу уйти. Там, в общежитии, на улице: везде царит атмосфера приближающегося мрака, когда ты пугаешься каждого шороха, как бы мне не было тяжело это признавать..но моя лаборатория другая. Она - мое спасение. И я хочу делиться этим спасением со всеми, кто в нем нуждается. Кто хочет почувствовать себя в безопасности под размеренную мелодию, напоминающую ручей и бесконечное поле, окруженные закатом. Я вижу это так - уходящее за горизонт солнце убаюкивает..       Высокая нота, палец касается клавиши до последнего, пока звук не прекращается вовсе. Я оставляю ладонь на клавиатуре, замираю на месте, вслушиваясь в тишину. Хотелось спросить: «как тебе?». Это была моя первая импровизация за все время, проведенное в реалиях жестокой убийственной игры, и я представляла ее совершенно иначе. Точно не так..убаюкивающе и тепло. Но я молчала.       Медленно поднимаю голову. Миу стоит именно там, до куда не доходит лунный свет, в тени, в отголосках своего страха быть уязвимой. Возможно, не будь того разговора, я бы и вовсе рассмеялась и поняла, что выдумала и силуэт, и скрип двери, но я была уверена, что Миу здесь. Колени больше не дрожали, плечи расслабились, дыхание стало спокойным. Я подняла руки к крышке и аккуратно закрыла клавиатуру. Через секунду я услышала шаркающий шаг, за ним увидела открытую дверь, а после и стук каблука. Губы поднялись в улыбке.       Мы не разговаривали с того дня. Я не делала Миу замечаний по поводу ее неуважения к другим, она не искала повод напомнить мне о моей близкой дружбе с Шуичи. Мы пересекались много раз в столовой среди остальных учеников, оставались наедине на складе, проходили мимо друг друга в коридоре, не издавая ни звука. Провожая незаметным взглядом. Я видела, что Миу смотрит на меня, когда я занята чем-то. Каждый день я задавалась вопросом: изменила ли я что-то? Хорошо ли это избегание? Это начало чего-то большего, может быть дружбы, или мой жест милосердия показался Миу странным и она попросту избегает меня?       И я могла бы думать об этом бесконечно, терзать саму себя сомнениями и в конце концов, сдавшись, отправиться к Миу с кучей вопросов, но я снова пробираюсь в свою лабораторию посреди ночи, не закрывая дверь. Потому что я знаю, что ты придешь.