Бариста

Он красив, он плечист, он мой кудрявый бариста.

Может, это любовь? Может, перепила кофе я?

Алена швец- капучино

***

Он заворачивает за угол. Знакомые неоновые вывески, заманивающие покупателей, светились в сумерках Питера. К вечеру, узкие улочки города наполнялись звонким смехом и щебечущими разговорами. Сейчас это добавляло парню лишь большей эйфории. Его медные кудри распушились сильней обычного, будто подчёркивая его буйный нрав. Шоколадные глаза зацепились за самую любимую табличку. Он улыбнулся, и не долго думая дернул за темную ручку. Белый свет неприятно резанул по глазам, но через пару секунд возможность видеть все таки пришла. Его взгляд тут же впился в парня за прилавком, который о чем то мельком переговариваясь, готовил кофе. Рядом с ним стояла худая девушка с крабиком, который связывал её передние русые пряди позади. Она выглядела доброй и улыбчивой. Кнайф стоял спиной ко входу, быстро переставляя ингридиенты. Была бы воля Курасана, он наблюдал бы за ним вечность. Серые волосы ниже плеч сегодня были ещё очаровательное прошлых дней. Или ему так казалось. Курасан двинулся к стойке. Раннее упомянутая девушка повернулась к нему, доброжелательно улыбаясь. На её бейджике было выведено имя Фрисби. —Здравствуйте! Вы определились с заказом? Её голос был мягким, приятным для ушей. Курасан рассеяно заметил её яркие веснушки, разбросанные по щекам. Парень не мог не улыбнуться в ответ. —Здравствуйте. Я не за этим. Можно на пару минут Кнайфа? Услышав до жути знакомый голос, Кнайф резко повернулся. Стакан с уже приготовленным капучино был нетерпеливо поставлен на стол. Его темные, практически чёрные глаза встретились с шоколадными, и внутри будто растормошили ворох чувств. —Фрисби, можешь пока поработать за меня? Я ненадолго. Девушка даже если и удивилась, не показала этого. —Да, конечно. Не торопись. Клиентов в кафе было не настолько много, чтобы была срочная надобность двух барист на баре, поэтому отпустить коллегу на время не было добровольной подписью под услугой мучительной смерти. А значит, Кнайф мог отлучиться без чувства вины перед Фрисби. Серовласый совершенно не ожидал визита Курасана прямо на его место работы. Зачастую, парень просто ждал его после смены. Но чтобы вот так заявиться. Такого ещё не было. Тем не менее, Кнайф повёл его в подсобку, где хранились запасы ингредиентов для кофе. Пропустив Курасана, он закрыл за ними дверь. Комнатушка была небольшой, со всех сторон их окружали полки с множеством наполненных баночек. Однако кладовка была достаточно просторной. По меркам самого Курасана, тут можно было бы разместить до четырёх людей при наличии личных границ. —Кур, это что то новое. Что то случилось или просто забежал? Темные глаза Кнайфа блеснули интересом, он облокотился на стол. Курасан спиной прислонился к закрытой двери, криво ухмыляясь. —просто захотел навестить любимого на работе. Однако парень тут же с наглым видом подошёл к Кнайфу и поставил смуглые руки по обе стороны от него. Казалось бы, он даже не скрывал своих похабных намерений. Кнайф посмотрел на него совершенно серьезно. —блять, Курас, ну не на работе же. Его тон был укоризненным, он инстинктивно отстранился, лишь сильнее упираясь в стол. Но нетерпеливый толчок Курасана заставил его все таки сесть на светлое дерево. Кнайф отклонился на нём и уже враждебно глянул на него. —ты шутишь? Меня уволят, если узнают. —не узнают. Кнайф уже открыл рот, чтобы что-то сказать. Но это было настолько бесполезно, что он закрыл рот обратно и попытался слезть. Курасан же ещё сильнее прижал его к столу. —Кнайф. Всего пятнадцать минут. Взгляд шоколадных глаз, будто пытался залезть в душу и высосать с концами. Кнайф наконец пресек свои попытки выбраться. Может на него подействовал умоляющий тон Курасана, или его собственные соображения. Сейчас не имело значения. Рыжий расплылся в самодовольной улыбке. При такой обстановке она казалась до жути пошлой. —ладно. Всего пятнадцать минут. Это послужило спусковым крючком, тут Курасан уже окончательно впечатал его в стол и без особого напора, оказался между бедер. Коричневый, в цвет кофе, фартук тут же был снят юркими пальцами рыжего. Теперь Кнайф был в белой кофте с просторными рукавами и темных клёшеных брюках. Его худые бедра были изящными в облачении последних. Курасан, без тени смущения, сжал его тонкие изгибы, словно хищник, наблюдая за реакцией. Кнайф поджал губы. —Я правильно понимаю, ты пришёл сюда за тем, чтобы трахнуть меня на работе? —Практически. Поэтому расслабься и выжимай максимум удовольствия. —Ну ты и извращенец. —Ты бы меньше болтал. Раз уж я извращенец, значит могу сделать с тобой любые вещи. Будто в подтверждении, его ладонь прошлась выше, достигая внутренней стороны бедра и дразняще проводя по ней. Кнайф вдохнул воздух в легкие. Его руки легли на плечи Курасана, нуждаясь в опоре. —Ну, а только минуту назад не хотел играть по моим правилам. Парень слегка злорадно улыбнулся. Он нежно погладил его уязвимое место. Все же он не желал причинить ему боли, несмотря ни на какие слова. —Ты слишком медленный для того, чтобы уложиться в пятнадцать минут. Курасан перенес руку на тёплый затылок и заткнул Кнайфа поцелуем. Сначала сухим, без проникновения. Когда губы напротив разомкнулись, парень почувствовал прилив адреналина. На удивление, бариста позволял взять полную доминацию рыжему. Курасан толкнулся, сразу заполоняя рот Кнайфа. Он целовался так, будто хотел оставить на нём свой след, показать всему миру, что он только его. Кнайф неосознанно отклонился на деревянном столе сильнее, словно прогибаясь под Курасаном. Мир сузился до точки соприкосновения губ. Внезапно все другое потеряло смысл. Они сталкивались, обменивались слюнями, развращали одним лишь поцелуем. Его губы все так же владели ртом сидящего, но руки резко обхватили его бедра и приподняли. Через тонкую ткань рабочих штанов Кнайф почувствовал жар, исходящий от парня. Он едва не подавился от этого ощущения. Губы разомкнулись. Между ними осталась пошлая слюна, словно тонкая нить, связывающая их губы. Через миг она порвалась, и Курасан стёр её с щеки Кнайфа. Их взгляды встретились. Уже привычный тёмный взгляд Кнайфа, почернел настолько, что в его глазах не было видно радужки. Курасан ощутил жуткое желание от одного его вида. Он мгновенно понял, что вызвало такую реакцию у Кнайфа. Парень прижался к нему ещё сильнее, нутром ощутив дрожь сидящего. —Чего ты хочешь? Кнайф впервые удивленно посмотрел на него, слегка запрокидывая голову. —Разве ты не приходил сюда с уже поставленной целью? —Мне нужно услышать от тебя. Чего хочешь ты? Он поставил ударение на последнем слове. Если бы он не держал Кнайфа за бедра, он вероятно дополнительно тыкнул бы в него пальцем для большего акцента. Сидящий невесомо сжал Курасана ногами по обе стороны, словно заключая в клетку. Скорее инстинктивно. Рыжий с удивлением заметил, что губы Кнайфа смущенно сомкнулись. И собственные губы сложились в бантик, голова любопытно наклонилась. —Ты так невинно выглядишь, Кнайфи, —издевательски протянул он, прикасаясь к его щеке—не можешь сказать, что хочешь осуществить свои влажные фантазии? Кнайф наморщил нос, и стоящий с трудом подавил желание рассмеяться. Взгляд баристы стал прищуренным, он смотрел через ресницы не читабельным взглядом. —Заткнись. —Просто скажи, и я дам тебе то чего ты хочешь. Курасан выглядел так, будто ему до коликов нравилось дразнить Кнайфа. Хотя почему выглядел. Ему и нравилось. —Ладно, хорошо. Я хочу, чтобы ты меня трахнул на моей же работе в подсобке. Теперь доволен? —Вполне Кудрявый вдруг хищно улыбнулся и без предупреждений положил руку на его пах, сжимая. Реакция Кнайфа была моментальной. Его чёрные глаза шокированно распахнулись, а ноги попытались опять сжать Курасана —постарайся не сжимать меня ногами. Сидящий сразу понял свой промах и все же развел ноги в стороны. —я пытаюсь. Ты бы сначала предупреждал. —какие мы нежные. —пятнадцать минут. Кнайф упорно напомнил ему об этом. Хотя на подсознательном уровне знал, что пятнадцати минут им явно не хватит. Но стоит попытаться. —хорошо Внезапно послушался Курасан, делая шаг назад и давая свободное пространство сидящему. Последнего же смутила его быстрая перемена. —тогда раздевайся Слова рыжего повисли в сгущающемся воздухе. Кнайф резко спрятался за серыми прядями, слезая со стола и не сразу приступая к действию. Но Курасан все равно заметил. Он нетерпеливо взял его за подбородок, самостоятельно поднимая его голову. Какого же было его удивление, когда он увидел покрасневшие щеки и горящие глаза баристы. —Ого. Кнайф, это точно ты? —Да блять, ты закроешься, нет? Просто трахни меня уже. Кнайф вырвался из рук Курасана, движимый смущением. —хорошо Мгновение, и Кнайф почувствовал, как ему быстро растягивают пуговицы и стаскивают рабочую рубашку. Яркая футболка Курасана была брошена рядом. Руки легли на ремень. Вдруг стало жарко. Пояс негромко слетел на пол, как и клешенные брюки с трусами. Курасан взял Кнайфа за затылок и притянул в поцелуй. Пальцы баристы мгновенно зарылись в медные кудри, а серые глаза прикрылись. Второй рукой Курасан быстро стянул с себя джинсы и боксёры. Блять, они серьезно трахнуться в каморке небольшого кафе.? Рыжий подтолкнул его на стол, возвращаясь в исходную позицию уже без мешающей одежды. Деревянное покрытие стола встретило его непривычным холодом. Легкие разрывались от нехватки воздуха, и они отстранились, через мутную пелену смотря друг на друга. Процесс растягивания поначалу не самый приятный, однако неизбежный. Курасан приставил к его рту два пальца. —Смазки нет. Кнайфа не надо было просить второй раз. Его губы тут же открылись и он приступил к действию. Пошло. При ярком освещении их обнажённые тела можно было видеть во всех подробностях, что вызывало смущение и жар в троекратном размере. Курасан кивнул и перенаправил пальцы к сжатым мышцам Кнайфа. —Расслабься. Сидящий лишь сильнее отклонился и попытался выдохнуть. В ту же секунду, в него вошли горячий палец. Он мгновенно сжался внутри. —Кнайф, ты вроде бы не глупый. —знаешь, трудно расслабиться, когда в тебя вводят инородное тело, и ты это не контролируешь. Зло фыркнул Кнайф, обвивая руками чужую шею. Он вдыхает воздух в легкие, когда палец вводиться на фалангу глубже. Однако Курасан на удивление достаточно мягок. Он начинает медленно двигаться, подготавливая к своему входу. Добавляется второй палец, и только когда он понимает, что Кнайф уже шумно дышит и во всю пытается насладиться глубже, прекращает. Шумоизоляция достаточно хорошая, но даже несмотря на это, Курасан прикрывает баристе рот. Другой ничего на это не отвечает. Курасан медленно входит, выдерживая необходимую паузу. Кнайф утыкается ему в плечо, удерживаясь чтобы не начать кусать смуглую кожу. От рыжего пахнет корицей и маками. И от одного запаха кружит голову. Ещё минута, и он заполоняет его полностью. Кнайф царапает спину Курасана. И соврать, если не сказать, что он дает отчет своим действиям и ему просто нравиться истязать партнера. Длинные ноги обвивают оголенный торс стоящего, вызывая мурашки. Начинаются медлительные толчки. Светлый стол скрипит под ними, пошатываясь в такт. Странное чувство заполненности. Оно заставляет сжиматься изнутри, тяжело дышать и медленно сходить с ума. —быстрее. Оглушительные удары сердца в висках заглушают всё, и лишь призрак голоса Кнайфа —низкий, сдавленный—достигает сознания. Все вокруг звенит и трещит по швам. Просыпается животное желание взять своё. Темп нарастает, Кнайф сильнее царапает его спину и шумно дышит ему в плечо. Звонкий голос Фрисби слышится даже за железной дверью, поэтому парень кусает губы и глушит свои стоны вместе с нецензурными выражениями в плече Курасана. А рыжий как назло наращивает темп, уже вдалбливая в бедную мебель. Они оба этого хотят. Курасан тяжело дышит и шепчет пошлые вещи, от которых при обычной ситуации у Кнайфа вспыхнули бы щеки. Сейчас это еще сильнее раскаляло. Перед глазами плывет, в ушах звон и интимные шлепки. Стоны становятся все различимее, а нецензурные выражения и обрывки фраз льются водопадом. —Курас.. Блять, ты скоро? —да. —я тоже. Бешеный темп сходит на нет, и окончательные толчки становятся самыми медленными и самыми глубокими. Кнайф с силой царапает его кожу, и вероятно оставляет кровавые следы. Разум мутнеет и пошатывается. На миг теряется ощущение пространства. Будто все пропадает и не существует больше ничего, кроме них. Гортанный стон выходит самым громким, и он обмякает в руках. Все перед глазами плывет, становится нереальным. Долгое напряжение выпускается мутным мгновением. Курасан сдавленно шипит его имя на собственном пике. Тяжёлое дыхание обоих медленно выравнивается. Ощущения измотанности и тотального траха только зарождаются. Кнайф отстраняется и смотрит на него все еще поплывшим взглядом. —мне ещё час работать в таком состоянии. Ты точно меня любишь? —люблю. Иначе бы не трахал. —сомнительно, но приму к сведению. Кнайф задевает взглядом собственные электронные часы. —Мы уложились в пятнадцать минут. Против воли усталая улыбка все же трогает его губы.