Чай с нотками смущения

Солнечный свет пробивался сквозь кружевные занавески, рассыпаясь по деревянному столу тёплыми пятнами. В маленькой уютной кухне пахло ванилью и свежезаваренным чаем. Азур аккуратно расставлял чашки, время от времени поглядывая на Ту Тайм, которые нервно теребили край своего свитера у окна. — Ты… ты точно не против, что я пришёл? — тихо спросил Азур, стараясь скрыть лёгкое волнение. Ту Тайм резко обернулись, их щёки чуть порозовели. — Пф‑ф, конечно нет! Кто вообще спрашивает такие глупости?! — они скрестили руки на груди, но взгляд тут же скользнул в сторону. — Просто… это ты вдруг решил устроить этот «чайный вечер». Странная затея. Азур улыбнулся, не обращая внимания на нарочито‑ворчливый тон. Он знал: за этой маской скрывалась искренняя радость. Азур разлил чай по чашкам, добавив в каждую по дольке лимона. Ту Тайм неохотно подошли к столу, всё ещё изображая безразличие. — Ну и что это за чай? Выглядит… обычно, — буркнули они, приподняв чашку. — Это чай с жасмином. Я помню, ты как‑то упомянул, что он тебе нравится, — спокойно ответил Азур, садясь напротив. Ту Тайм замерли. Их пальцы сжали фарфоровую ручку чуть крепче. — Я… я не помню, чтобы говорил такое! Ты всё выдумываешь! Азур лишь мягко рассмеялся, отпивая чай. — Может, и выдумываю. Но тебе ведь всё равно приятно, правда? Ту Тайм фыркнули, но их взгляд на секунду задержался на лице Азура — тёплый, почти нежный, прежде чем они снова спрятались за маской равнодушия. За окном шелестели листья, а в кухне царила уютная тишина, нарушаемая лишь звоном ложечек о чашки. Азур достал из пакета печенье с шоколадной крошкой — их любимое. — О, это… это необязательно было, — промямлили Ту Тайм, но рука сама потянулась к печенью. — Знаю. Но я хотел сделать что‑то приятное. Ту Тайм замерли с печеньем в руке, потом резко откусили кусок, будто пытаясь скрыть смущение. — Глупо… Но… спасибо. Азур замер, удивлённо глядя на них. Это было почти признание. — Ты только что сказал «спасибо»? — с притворным шоком спросил он. — Заткнись! Это было случайно! — Ту Тайм покраснели ещё сильнее и уткнулись в чашку, пряча лицо. Азур засмеялся в голос, и этот звук, тёплый и искренний, заставил Ту Тайм невольно улыбнуться в ответ. Когда чашки опустели, Азур собрал посуду, а Ту Тайм всё ещё сидели, теребя край скатерти. — Слушай… — наконец пробормотали они, не глядя на него. — Это было… неплохо. Чай. И печенье. И… всё. Азур обернулся, его глаза светились нежностью. — Значит, можно повторить? Ту Тайм на секунду замерли, потом резко встали, чуть не опрокинув стул. — Только если ты не будешь так… так улыбаться! Это раздражает! Но уже у двери они остановились, обернулись и тихо добавили: — …Да. Можно повторить. Азур проводил их взглядом, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Он знал: за всеми этими «раздражает» и «глупо» скрывалось что‑то гораздо более важное. Вечером, лёжа в постели, Ту Тайм прижимали к груди подушку, пытаясь унять странное волнение. — Он… он просто друг. Обычный друг, — шептали они в темноту, но улыбка всё равно проступала на губах. — Просто… друг, который помнит, какой чай я люблю. И печение. И… всё. За окном мерцали звёзды, а где‑то в глубине души Ту Тайм понимали: это «просто» значило гораздо больше, чем они готовы были признать.