Когда гон ведет к любви

Город никогда не спал по-настоящему. Он лишь притворялся — гасил окна, приглушал шум, чтобы через пару минут снова взорваться сиренами, шагами, шорохами чужих тайн. Для Чонгука это было привычно. Он знал ритм этого города лучше собственного дыхания. Ночная улица отражалась в лобовом стекле служебной машины, растекаясь неоном и дождевой водой. Чонгук вел одной рукой, второй держал бумажный стакан с остывшим кофе. Черная куртка сидела на нем безупречно, как и всегда. Он не любил неряшливость — ни в одежде, ни в делах. Запах смолы и черного перца — его запах — мягко заполнял салон. Альфы редко задумывались о том, как они пахнут. Но Чонгук знал: его аромат чувствуют. Иногда — слишком хорошо. — Детектив Чон, — голос напарника звучал лениво. — Говорят, это снова наш «таинственный художник». Чонгук скривился. — Он не художник. Он — проблема. За последние недели город буквально расцвел странными граффити. Они появлялись в самых невозможных местах: на стене напротив мэрии, на крыше элитного отеля, на закрытом мосту, куда ночью не пускали никого. И везде — один и тот же символ: изящная линия, похожая на корону, перечеркнутую сердцем. Подписи не было. Но почерк — был. Чонгук вышел из машины и сразу почувствовал это. Амбра. Теплая, густая, обволакивающая. Слишком дорогая, слишком чистая для грязного переулка. Альфийские инстинкты отозвались мгновенно — не рывком, не грубо, а глубоким, настороженным вниманием. — Омега, — тихо сказал он. На кирпичной стене ещё блестела свежая краска. А рядом, прислонившись к фонарному столбу, стоял он. Тэхен выглядел так, будто вышел не из ночи, а со страниц модного журнала. Синий маллет падал на шею, слегка растрепанный, будто намеренно. Ореховые глаза сияли — не страхом, нет. Скорее… азартом. Он был красив. Опасно красив. — Добрый вечер, детектив, — сказал Тэхен, улыбаясь так, словно ждал именно его. Чонгук медленно подошел ближе. Он чувствовал, как омежий запах становится ярче, насыщеннее. Амбра и мускус сплетались, цепляли, тянули внимание вниз по позвоночнику. — Руки, — коротко приказал он. Тэхен послушно поднял ладони, но взгляд его скользнул по Чонгуку с откровенным интересом. — Знаешь, — протянул он, — обычно меня приглашают на свидания как-то иначе. — Ты разрисовываешь город, — холодно ответил Чонгук. — Это называется вандализм. — Я называю это искусством, — Тэхен наклонил голову. — А ты? Чонгук защелкнул наручники. Металл коснулся тонких запястий, и на мгновение запах омеги дрогнул — стал острее. Не страх. Возбуждение? Волнение? Чонгук нахмурился и резко отступил на шаг. В участке было светло и шумно. Бумаги, голоса, клавиатуры. И среди всего этого — Тэхен, сидящий на стуле для допросов, словно на троне. Он смотрел вокруг с любопытством, будто оказался на экскурсии. — Фамилия? — спросил Чонгук, усаживаясь напротив. — Ким Тэхен. Чонгук замер. Имя щелкнуло где-то в памяти. — Наследник Kim Group? — медленно уточнил он. Улыбка Тэхена стала шире. — Слышал обо мне? — К сожалению. — Значит, я произвел впечатление, — довольно сказал омега. Чонгук сжал челюсть. Запах амбры в маленькой комнате был почти невыносим. Он чувствовал, как альфийская сущность шевелится под кожей, требуя внимания, контроля, дистанции. — Зачем? — спросил он. — Деньги есть. Власть есть. Скучно? Тэхен наклонился вперед, цепочки на шее тихо звякнули. — А если я скажу, что хотел, чтобы ты меня поймал? Между ними повисла тишина. Чонгук смотрел в эти ореховые глаза и впервые за долгое время чувствовал, что ситуация ускользает из-под контроля. — Ты играешь с огнем, омега, — тихо сказал он. — Я знаю, — прошептал Тэхен. — Поэтому выбрал тебя. Чонгук встал резко, почти грубо. Ему нужно было расстояние. Воздух. Контроль. Он не заметил, как Тэхен смотрел ему вслед — внимательно, тепло, с тем самым выражением, в котором было слишком много обещаний. И город уже затаил дыхание. Чонгук не ушёл далеко. Он остановился у стеклянной перегородки коридора, опёрся ладонью о холодную поверхность и на секунду прикрыл глаза. Это было глупо. Непрофессионально. Он слишком давно работал в полиции, чтобы позволять какому-то избалованному омеге выбивать его из колеи одним взглядом и запахом. И всё же запах оставался. Амбра будто впиталась в форму, в кожу, в мысли. Тёплая, тянущая, с глубокой мускусной нотой — не резкая, не навязчивая, а интимная, почти домашняя. Такой запах не кричал о желании. Он шептал. — Чёрт, — выдохнул Чонгук себе под нос. Он выпрямился, нацепил привычную маску холодного детектива и вернулся в комнату допросов. Тэхен всё так же сидел на стуле, но теперь его поза изменилась. Он расслабился, закинул ногу на ногу, будто был гостем, а не задержанным. Синий маллет мягко обрамлял лицо, подчеркивая шею — открытую, беззащитную, слишком притягательную для любого альфы. — Ты быстро, — заметил Тэхен. — Я уж подумал, сбежал. — Не льсти себе, — сухо ответил Чонгук, садясь. — Ты здесь надолго. — Это угроза или обещание? Чонгук поднял на него тяжёлый взгляд. В обычной ситуации такого хватило бы, чтобы любой начал нервничать. Но Тэхен лишь чуть приподнял бровь, словно наслаждался вниманием. — Ты понимаешь, что делаешь? — спросил Чонгук. — Ты нарушаешь закон. — Я понимаю, что хочу, — спокойно ответил омега. — И я привык это получать. — Не в этот раз. Тэхен наклонился ближе. Наручники тихо звякнули, когда он оперся локтями о стол. Расстояние между ними стало опасно маленьким. Чонгук снова почувствовал этот запах — сильнее, гуще. Где-то глубоко внутри альфа отозвался глухим напряжением. — А ты уверен? — мягко спросил Тэхен. — Ты смотришь на меня так, будто сам не веришь в это. Чонгук резко встал. — Откинься на спинку, — приказал он. Тэхен послушался. Но улыбка не исчезла. — Ты всегда такой командный? — спросил он. — Или только со мной? — Я такой с проблемами, — отрезал Чонгук. — Тогда я рад быть твоей проблемой. За стеклом кто-то прошёл, бросив на них быстрый взгляд. Чонгук воспользовался моментом, чтобы вдохнуть глубже, собрать мысли. — Ты понимаешь, что тебя могут посадить? — продолжил он уже спокойнее. — Деньги не всегда решают всё. — Я не боюсь тюрьмы, — пожал плечами Тэхен. — Я боюсь скуки. Он замолчал на секунду, и Чонгук уловил едва заметную перемену. Запах омеги дрогнул, стал чуть более насыщенным, тёплым. Не сейчас. Но скоро. Чонгук понял это мгновенно. — У тебя приближается течка, — сказал он тихо, почти сквозь зубы. Тэхен медленно поднял на него взгляд. В ореховых глазах мелькнуло что-то тёмное, уязвимое. — Возможно, — признался он. — Разве это имеет значение? — Имеет, — резко ответил Чонгук. — Особенно если ты бегаешь по ночам и провоцируешь альф. — Я провоцирую только одного, — ответил Тэхен. Слова повисли в воздухе. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал жар. Гон отозвался глухо, как далёкий гром. Он ненавидел это чувство — потерю контроля, когда инстинкты шепчут громче разума. — Ты не понимаешь, с чем играешь, — сказал он низко. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — мягко возразил Тэхен. — Я наблюдаю за тобой давно, Чонгук. Имя, произнесённое так просто, ударило сильнее, чем должно было. — Я знаю, во сколько ты пьёшь первый кофе. Знаю, что ты не спишь нормально. Знаю, что ты снимаешь куртку, когда злишься, — продолжал Тэхен, не отводя взгляда. — Я знаю твой запах. Он… успокаивает. Это было слишком. Чонгук сделал шаг назад, словно спасаясь от огня. — Допрос окончен, — резко сказал он. — Ты проведёшь ночь в камере. — Тогда до завтра, — спокойно ответил Тэхен. — Я никуда не тороплюсь. Когда дверь за омегой закрылась, Чонгук остался один. Он медленно опустился на стул, провёл рукой по лицу. Это должно было быть обычное дело. Обычный нарушитель. Обычная ночь. Но сердце билось слишком быстро, а запах амбры всё ещё витал в воздухе, словно обещание. И Чонгук с пугающей ясностью понял: он уже втянут в эту игру. Ночь в участке тянулась вязко. Чонгук сидел за рабочим столом, но отчёты перед глазами сливались в бессмысленные строки. Он перечитывал одно и то же предложение уже в пятый раз, но мысли упрямо возвращались туда, вниз по коридору, где за решёткой находился один конкретный омега. Он не должен был думать об этом. Камеры временного содержания редко когда вызывали у него эмоции. Люди приходили и уходили — злые, сломленные, пьяные, испуганные. Но Тэхен… Тэхен сидел там так, будто это был просто ещё один зал ожидания в его жизни. Чонгук поднялся. Сам не до конца понимая зачем, он направился к камерам. Шаги эхом отдавались по коридору. Чем ближе он подходил, тем отчётливее чувствовал запах.