Теперь ты мой

В действительности Николай выглядел ещё привлекательнее, чем на фотографии. Его высокий рост, стройная фигура и аккуратные светлые волосы подчёркивали аристократичность облика. Светло-голубые глаза смотрели уверенно и холодно. Казалось бы, короткая стрижка должна была испортить впечатление, однако она лишь подчеркнула выразительность черт лица молодого мужчины. — Ну вот, Николай Сергеевич, добро пожаловать сюда, — произнёс начальник, свысока оглядывая новенького. — У нас вы пробудете пятнадцать лет. Не переживайте они пролетят вы даже не заметите. Молодой мужчина продолжал сохранять каменное выражение лица, не реагируя на подобную издёвку начальника. Тем не менее взгляд Николая выражал настороженность и ожидание дальнейших действий Свитова. — Николай Сергеевич, вижу, вы не разговорчивый. Вам будет сложно у нас. Ребята у нас весьма общительные и тихонь не любят — добавил Свитов с лёгким сарказмом, приближаясь вплотную к новому заключённому. Надзиратели уже готовы были отправить новичка в камеру, однако Свитов задержал их жестом руки. Николай на его слова не обратил внимания и ничего не ответил, продолжая смотреть на него. Слишком нагло, как показалось Вячеславу. Новенького уже можно было отправлять в камеру, но Вячеслав уже представил, что с таких красавцев сделают его сокамерники, и не мог позволить им сделать это раньше него. — Знаете, я хотел бы заключить с вами небольшую сделку... — заговорил Свитов, приблизившись настолько близко, что Николай почувствовал запах парфюма. В глазах парня вспыхнуло любопытство и недоверие одновременно. — Прямо сейчас, — продолжил Свитов, схватив Хонякина за руку, — вы займетесь со мной сексом, а взамен я гарантирую вашу безопасность в течение всех пятнадцати лет заключения. Николаю стало ясно, насколько абсурдны условия сделки, предложенной начальником колонии. Несмотря на своё положение, он попытался вырваться, хоть это было бессмысленно сопротивляться против двух крупных мужчин. — Что вы такое говорите?! Это незаконно! — вскрикнул Хонякин, пытаясь освободиться от хватки стражников. Однако сопротивление оказалось тщетным. Надзиратели удерживали мужчину неподвижно, ожидая распоряжений своего руководителя.Надзиратели были здоровые, абсолютно послушные, всегда наготове и знающие, что сделает и скажет их начальник. За свое послушание и отличную работу они, конечно, получали награду, и это были не только деньги. — Что вы несете? — почти прокричал Хонякин. — Дослушай меня. Наверное, не до конца понимаешь, куда попал. Я тебе предлагаю сделку: ты трахаешься со мной, а за это тебя не тронут другие, и пятнадцать лет действительно пролетят для тебя быстро и безболезненно. — Вы ненормальный. А я напишу о вас, сообщу. — Куда напишешь? Куда сообщишь? Президенту? — Свитов засмеялся от нелепости слов заключенного. Хонякин, похоже, сам понял, что несет, и опустил голову, словно принял свое положение. Приняв его молчание за согласие, Свитов стал раздевать его, но Хонякин вновь стал вырываться и кричать. — Нет, не трогайте меня. Я дам вам деньги, мои родственники заплатят. — Мне не нужны деньги. Не надо ломаться, попробуй, тебе понравится. Разденьте его. Надзиратели стали снимать одежду с заключенного, как тот ни пытался сопротивляться, но сделать что-то против двух мужчин, которые были крупнее его, он ничего не мог. Очень скоро он оказался голым. Свитов внимательно рассматривал красивое тело мужчины, тот уже не сопротивлялся. Прекрасное возбуждение! Таких у него еще не было. Свитовуже натерпелся взять его и войти с размаху внутрь этого прекрасного тела, которое так манило. — Держите его крепко — Сказал он надзирателям и обошёл мужчин. Вид сзади был не хуже. Надзиратели знали, как держать жертву, чтобы продемонстрировать её упругую фигуру. Хонякин стоял на коленях, не имея возможности обернуться и увидеть, что делает начальник за его спиной. Ему незачем было видеть происходящее. Звук расстёгиваемых брюк — молния застучала отчётливо, отчего Хонякин нервно замер. Рука начальника мягко погладила его ровную мускулистую спину, плавно спускаясь ниже, к талии. Затем нежно потёрлась о твёрдые округлые ягодицы, легко щипнув их. Свитов осторожно ввёл палец в анальное отверстие, встретив сильное сопротивление мышц. Но это ничуть не смутило его — наоборот, вызвало азарт. Введя второй палец, Свитов начал ритмично шевелить ими, наслаждаясь движением Хонякина и его негромкими стонами. После небольшой подготовки пальцы вышли наружу, и начальник бережно прикоснулся членом к влажной поверхности отверстия, слегка поводя туда-сюда, но не проникая глубоко. Всё тело Хонякина было напряжённым, будто струна. — Расслабься, — прошептал Свитов ему на ухо. Начальник вошёл медленно, едва почувствовав препятствие. Тело Хонякина оставалось неподатливым, вызывая сожаление, что нельзя наблюдать за лицом пленённого мужчины, чьи реакции могли бы усилить удовольствие. Постепенно Свитов ускорил движения, погружаясь всё глубже. Кабинет наполнялся лишь звуком ударов плоти и тихими стонами самого Свитова. Сам Хонякин оставался безмолвен, что раздражало начальника. Вскоре секс перестал приносить радость, превращаясь в рутинное занятие. Подчинённый вел себя пассивно, не оказывая сопротивления. Испытав разочарование, Свитов вышел из него и обошёл его встал напротив, изучая выражение лица Хонякина, тот будто вовсе не испытывал потрясения от произошедшего. Злость закипела в душе начальника, и он решил наказать своего подчинённого иначе. — Слишком узкий. Ребята, растяните его хорошенько, пусть прочувствует оба ваших члена разом! От услышанного надзиратели широко улыбнулись — видимо, они и представить себе не могли, что им позволят воспользоваться столь привлекательной жертвой. Хонякин мгновенно впал в панику, отчаянно пытаясь вырваться, но двое здоровенных охранников немедленно уложили его на спину, раздвинул его ноги и сняв собственные брюки. Их возбужденные, массивные члены нетерпеливо ждали момента проникновения. Они действовали грубо и поспешно, без предварительных ласк, и вскоре оба оказались внутри Хонякина одновременно. Наблюдая сцену, Свитов заметил искажённое болью лицо заключённого, по которому катились слёзы. Охранники энергично и жёстко совершали движения, доставляя мужчине невыносимую боль. Мужчины двигались быстро и жестко, не давая жертве привыкнуть. Словно охотники, окружили свою жертву, которая лежала на полу, они разрывали его. Атмосфера в комнате была насыщена ожиданием и напряжением. Свитов, наблюдая за жесткой, но невероятно возбуждающей сценой власти и бессилия, чувствовал жар, который не покидал его тело. Хотелось большего. Подойдя к искривленному от боли лицу Хонякина, он опустился на колени, наклоняясь ближе к нему. Его губы дрожали, глаза были полны слез. Он попытался отвернуться, спрятавшись от взгляда Свитова, но тот не позволил этому случиться. Грубовато положив ладонь на подбородок, Свитов повернул его лицо обратно к себе, пристально всматриваясь в глубокие голубые глаза, наполненные болью и отчаянием. —Почему ты молчишь? — спросил Свитов тихо, словно говорил самому себе.— Разве не хочешь кричать? Нервно сглотнув, Хонякин слабо мотнул головой, закрыв глаза, надеясь, что, хотя бы это спасёт его от дальнейшего позора.Кожа Хонякина покрылась липким потом, сердце билось часто и тревожно. Свитов протянул руку, легонько коснувшись шеи Хонякина кончиками пальцев, словно проверяя пульс. — Теперь ты мой, — сказал он хриплым голосом. Хонякин ощутил, как рука Свитова скользнула ниже, пальцами аккуратно очерчивая линию ключицы. Её прикосновения были мягкими, почти нежными, но за ними скрывалась угроза, невидимая сила, которой невозможно сопротивляться. — Смотри на меня, — шепотом приказал Свитов, снова поворачивая его лицо к себе. Голос звучал властно, но странно спокойный тон придавал словам особый оттенок угрозы. — У нас много времени, чтобы привыкнуть. Вскоре тебе это будет нравиться — После этих слов Свитов нежно поцеловал его в губы.