Чудовища тоже хотят любви.

«Чудовища тоже хотят любви» Чудовище всегда видно издалека. За стеной,сквозь тёплый закат уходящего за горизонт солнца.. Одиночество съедает,возрождает жестокость. Но в глубине души комочек тепла пульсирует,кровоточит, ноет истомой. На него показывают пальцем,тычут в самое сердце,светлое,но облупленное кровавой кожурой. О нём шепчутся, его боятся ещё до того, как оно успеет открыть рот,показаться,раскрыться . Ему не дают шанса объяснить, кем оно стало и почему. Насколько сильно его обидела жизнь, насколько резко поставил на колени северный ветер,что прожигает дуновением до дрожи. Потому что в сказках всё просто: если клыки — значит зло, если когти — значит опасность,если взгляд - то приказ. Но никто не спрашивает, каково это - просыпаться каждое утро в теле, от которого отводят взгляд. Каково это — привыкнуть к тому, что тебя не обнимают,а если нежные руки прижимают к себе - бояться этих движений,ведь их природа лишь в том,чтобы в следующую секунду удушить,подставить острый кинжал под самую уязвимую точку на исхудавшем от недостатка тепла теле. Не потому что ты не достоин, а потому что страшно.Чудовище учится быть тихим ,не издавать ни звука немощности. Учится не тянуться первым.Учится глотать слова, когда хочется сказать «останься»,когда сквозь зубы хочет протиснуться тихое "мне так одиноко". Оно знает: стоит приблизиться — и его снова назовут монстром.А ведь всё, чего оно хочет, чтобы кто-то не испугался. Не убежал так быстро,что останется лишь неподтверждённое воспоминание.Не начал спасать себя.А просто сел рядом. Любовь для чудовища — не про умоляющее «навсегда».Она про «не уходи сейчас ». Хочется услышать тихим шёпотом проговорённое:«я вижу тебя таким и всё равно остаюсь». Про руку, которую не выдёргивают в последний момент,так,что липкой невидимой смолой на пальцах остаётся прощание и смирение. Самое страшное не в том, что его боятся. Самое страшное — когда кто-то всё-таки подходит близко, смотрит в глаза… и всё равно уходит.Тихо.Аккуратно. Будто чудовище — хрупкое стекло, которое лучше не трогать,белый хрусталь обромлённый алым кольцом предрассудков.И тогда оно снова убеждает себя, что любовь — не для него. Что истории придуманы для красивых. Для светлых.Для тех, кого не нужно «принимать». Не для сущности,что не знает куда податься от любви к человеку с которым не суждено. Которое бродило по горам тысячи лет в морозном одиночестве и наконец смогли почувствовать то тепло,которое ждали всю свою жизнь. Но правда в том, что чудовища тоже хотят любви.Просто им нужно чуть больше смелости — не им, а тем, кто рядом. Потому что иногда самое большое чудо — это не победить монстра,а полюбить того, кем он стал, чтобы выжить