Царевна.

Злата лежала на диване и смотрела телевизор. Сейчас по ночам крутят всякие романтические фильмы, а пока старшая сестра шляется с какими-то мужиками, то она может себе позволить глядеть хоть до полуночи. На квадратном телевизоре мигали огоньки, люди и много чего еще. Лицо Златы озарялось каждый раз, когда на экране высвечивалась яркая картинка. Там возводились разные сцены, на которые Злата реагировала даже слишком ярко. Например, когда на телевизоре показали сцену, как главную героиню начинают раздевать для изнасилования, или как главный герой героиню успокаивает, целуя в лоб, щеки и нос. В самый разгар фильма выскочила реклама, и Злата, не теряя секунды, вышла на кухню, чтобы подлить себе чаю и положить конфет в стеклянную чашу. Что-то напевая себе под нос, она слышала из гостиной еще звук рекламы, а не фильма. Внезапно, пока Злата возвращалась с кухни в гостиную, минуя всего пару метров, в дверь раздались сильные и тяжелые стуки. Дверь держалась на петлях с божьей силой. Девушка оставила на столе чай и конфеты, шагнув в сторону прихожей. Она уж подумала, что Людка вернулась со своих блядок, поэтому без слов открыла дверь, даже не задумываясь о том, что манера стука не сестрина, и что ее рука не такая сильная, чтобы стучать с такой силой. За дверью оказалась не она. Злата пожалела, что вообще открыла, когда увидела знакомое лицо, перекошенное от алкоголя. Она нахмурилась, а после услышала, как он начинает с ней говорить: — Где Люда? — голос низкий, тембровый, и от этого ей становится еще холоднее. — Что ты здесь делаешь? Тебе места нет здесь, — она попыталась сохранить спокойствие, чтобы не показать ему, что сильно переживает и боится. — Я повторяю еще раз, сука, — Злата вздрогнула. — Где Люда? — Да не знаю я, где твоя Люда, — она почти закричала, а после добавила, набравшись смелости. — Катись отсюда, Кащей. Ему это, кажется, не совсем понравилось, потому что в следующую секунду девушка была затолкана обратно в квартиру грубыми толчками, от чего она упала на пол, ударившись поясницей о паркет. — Ты как со мной разговариваешь? Забыла, что вы с сестрой живете за мой счет? — он буквально кричал на нее, поднимая ее с пола, перед этим закрыв дверь за собой. И правда. Она с Людой живет за его счет, потому что та с ним развлекается почти каждый день. Уходит с ним в запои, сидит с утра до ночи в его качалке и пьет дешевую водку, а после он ее на диване, как и положено, по его мнению, трахает. Злата не просила, чтобы сестра ради нее унижалась перед кем-то. Но в целом она и не думает, что для нее это унижение, потому что ей нравится. Нравится быть пьяной вместе с ним, нравится трахаться с ним, нравится вообще он. Она это делает не ради Златы. — Я просила, по-твоему, ее это делать? — она буквально взревела, оскорбленная его словами. — Она делает это не ради меня, если что. — Да мне насрать, — он грубо взял два ее запястья в свою ладонь и дернул. — Она ложится под меня, и мне по барабану, ради кого это. Злата задрожала, в горле встал ком, который было невозможно проглотить. Она лишь смогла беспомощно выдохнуть, говоря: — Отпусти, а то буду кричать, — губы задрожали, ноги подкашивались от страха. — Кричи, — он злобно улыбнулся, притягивая ближе. — В этой квартире живет шлюха, забыла? Всем насрать будет, если услышат оры. Злата поджала губы. От него веяло перегаром, алкоголем и дешевой водкой. Тошнота подступала к горлу, на лбу выступила испарина. — Что ты хочешь от меня? Я не знаю, где Люда, — она попыталась дернуть руки на себя, чтобы высвободить их, но он прокрутил свою ладонь, от чего кожа на ее запястьях буквально горела. — Я потрахаться-то хотел, но вижу, что есть кое-кто другой, получше, — он облизнулся, и Злата поняла. Поняла, ради чего он сюда пришел. Не ради сестры, которая хрен пойми где. Пришел из-за нее, но не совсем с хорошими намерениями, и из-за этого было еще хуже. Она почувствовала, как слезы начинают подступать. — Уйди, пожалуйста, — голос понизился до шепота, до мольбы, прося его ничего не делать и просто уйти. Кащей, ухмыльнувшись, отвел взгляд от бедной, запуганной девушки и повел ее в гостиную. Злата сопротивлялась, молила ничего с ней не делать, оставить все как есть, но ее мольба ничего здесь не решила. Это было грубо и больно. Он срывал с нее одежду, как шкуру с животного. Она лежала на диване, дрожа от холода и тошноты, которая вот-вот вырвется наружу. Злата старалась не смотреть на него, пока он расстегивал ремень на своих брюках. — Смотри на меня, шлюха, — он треснул ее по щеке слабо, чтобы она посмотрела на него. Злата, пытаясь сдержать слезы, посмотрела на него, и слеза все же скатилась по щеке. От него это не ускользнуло. — Не ной, все будет заебись, — он откинул ремень на пол, а после стянул с себя брюки. — Ты только расслабься, а то порву тебе все. Он злорадно хихикнул и раздвинул ее ноги. Злата пыталась, пыталась напрячься, чтобы не позволить ему раздвинуть их. Слезы хлынули новым потоком, пока он готовился войти. Это было ужасно. Все мысли о хорошем первом сексе ушли в момент, когда он сразу вошел и стал двигаться, пока она мычала от боли, а не от наслаждения. Он хрипел над ней, трогал ее грудь, оставлял укусы и отметины на шее и ниже. — А ты не как сестричка, — он плюнул вниз, чтобы смазать. — Молодая, девственница… А точно, ты больше не девственница. Он грубо шлепнул ее по бедру, начиная двигаться намного быстрее. Кровь по бедрам стекала тонкими струйками, внутри все жгло, пока он вбивался в нее грубо и неаккуратно. Злата дрожала. Она либо молчала, либо мычала от боли, когда ее было невозможно сдержать. Она плакала, не глядя на него, хотя ему это уже было не нужно. Он, запрокинув голову, с хрипами и вдохами насиловал ее. Кащей вышел из нее, и после пары движений руки по члену он кончил на ее живот, навалившись. Злата лежала молча. Ее лицо было мокрым, под ней были кровавые пятна. Влагалище болело, рвало, и боль была нестерпимой. Кащей, кажется, уснул. Злата скинула его на пол и села на диван через силу. На экране телевизора, который никто не выключил, все еще шел этот фильм. Она только что неосознанно стала главной героиней в этом фильме. Злата собрала свою одежду и пошла в ванну, ноги подкашивались. Она почти упала, если бы не удержалась за косяк стены. Уже в ванной она села в ванну, и вода наполнялась медленно, кипяток. Слезы не останавливались, она плакала только больше. Что теперь делать после такого? Рассказать сестре? Нет, осудит и скажет, что закадрила ее мужика. Пойти в милицию? Нет, там ничего морального не сделают, даже заявление принимать не будут. Оставалось лишь сидеть и переживать это самой. Поделиться этим было не с кем. Она изнасилована. Унижена. Оскорблена. Буквально час она варилась в ванне, слезы засохли. Боль притупилась, но не ушла. Внутри нее было ужасно, она растоптана, убита, выкинута из этой вселенной. Она надела новую одежду, но новой ее уже больше никогда не будет. Злата не смотрела в сторону гостиной, там наверняка еще лежал Кащей. Девушка шла в комнату, надеясь хоть на час сна. Она проснулась от того, что кто-то ее тормошит за плечо. — Злата, вставай давай, — трезвая сестра наклонялась над ней. Злата ошарашенно поддалась назад. — Пошли, — говорит она и тянет за собой бедную Злату. Та молчит, говорить ничего не хочется. Они выходят на кухню, там сидит Кащей, уже одетый. Пьет чай, как ни в чем не бывало. Злата сразу же опустила глаза в пол, задрожала, и ком встал в горле. — Садись, блядота, — она толкнула ее к столу, и Злата, слушаясь, села. — Че, мужика моего хотела забрать себе? Ночь-то я вижу, хорошая вышла. Злата вздрогнула. — Он изнасиловал меня, — она выпалила это сразу. Кащей поднял на нее взгляд, словно ничего не помня. — В чем дело? — спросила уже Люда, обращаясь уже к нему. — Не помню ничего, только как сюда пришел, — его голос оставался таким же грубым и тяжким. — Не придумывай, Злата, — Люда положила руку на ее плечо и дернула. — По порядку рассказывай. И Злата дала подробный рассказ о той ужасной ночи, что выдалась у нее из-за него. Она плакала, пока сестра и он слушали. Глаза были опущены на свои запястья, на которых остались следы от его рук. — … На диване даже пятна крови есть, — закончила она. Голос дрожал, она была готова сейчас просто убить себя. Она не хотела жить. — Кащей, че за пиздец? Ей 18, блять! — Люда прыснула. У Златы были мечты, как у самой любой девочки в ее возрасте. — Она училась! Она в конце концов моя сестра, — она кричала, пока Кащей смотрел не на нее, а на Злату, которая захлебывалась в своих слезах. — Не ори, я тебя вообще-то искал, — он прикрыл глаза. Он только что понял, что натворил. — И что теперь делать? Ее же такую никто не полюбит! — слова резали ее душу, Злата готова была провалиться под пол, под землю. Кащей молчал. Он думал. — Выйдет за меня замуж, и никто не узнает, — он сказал это так спокойно, как будто не изнасиловал ее. — Нет! — взревела Злата. — Что «нет», Царевна? У тебя безвыходная ситуация, — сказал он, ощущая на себе прожигающий взгляд Люды, но она молчала, словно обдумывая всю ситуацию и положение Златы. Все было решено. Злате предстояло мучиться в этом браке, не рассчитывая на счастье, даже на каплю. Она жила с этим человеком в боли, в унижении. Эта рана не зажила даже спустя два года, когда она уже была его законной женой. Так никто и не узнал всю правду. Кащей, иногда возвращаясь домой после какой-то работы в группировке, смотрел на Злату, что теперь зажатая. Раньше он не так часто с ней виделся, но знал, что она добрая и веселая девушка. Оказывается, что это можно разрушить все в один миг. Он жалел, жалел, что пришел тогда вообще. Что вспомнил адрес, где проживает она с сестрой. Злата была в этом браке, как в клетке. Ее мечты разрушились в тот миг, когда она вообще не легла спать в тот день пораньше, а осталась смотреть фильм. Злата ничего не ощущала к этому человеку, только ненависть и страх. Она ненавидела себя. Кащей, возвращаясь домой после какой-то очередной пьянки, увидел, что во всей квартире не горит свет. Не слышно шорохов Златы, как обычно, как он уже привык. Нахмурил брови, а после зашел в ванную. Он встал в ступоре. В ванне лежала Злата. Вода, окрашенная алым цветом из-за ее крови, переполнялась через бортики. Ее глаза были закрыты, она вся мокрая и уже мертвая. Кащей достал ее из ванны, из вены уже не сочилась кровь. Тело холодное и влажное. Она мертва.