Втихаря

— Я не делаю ничего ненормального! — так оправдывала себя Оливия, в очередной раз стоя под дверью, ведущую в комнату парня. Она уже давно подхватила странную и, в каком-то смысле, неуместную привычку — подглядывать за ничего не подозревающим Ботаном. Нет, она не была какой-то извращенкой, вовсе нет. Просто ей нравилось наблюдать за юношей, рассматривая его очертания лица. Казалось, что Оливия буквально уже выучила всю его мимику и некоторые жесты, когда он дистанционно занимался и отвечал на вопрос преподавателя. Прислушиваясь, не проходит ли рядом Брайн, она, всё также тайно, иногда делала фотографии на телефон, а потом в своей комнате и любовалась ими. «А не конченная ли я?», — как-то Оливия задала себе вполне резонный вопрос, резость которого был вполне в её духе. Поразмыслив, взвесив, все «за» и «против», она отогнала подобные мысли. Как и в последующие разы. Разумеется, она также задавалась вопросом, как же это всё не замечает сам Ботан. Но тут всё было попроще. Он частенько приоткрывал дверь, так как считал, что находиться в закрытой душной комнате целыми днями за учебниками, попросту вредно, поэтому иногда проветривал небольшое помещение. Дверь постоянно бесшумно закрывалась, чего даже Ботан не подозревал, поэтому Оливия частенько её приоткрывала, тем самым без особого зазрения совести пользуясь этим. Но следует отдать ей должное — когда она с неким трепетом вспоминала те секунды, в которые ей удавалось запечатлеть переодевающегося Ботана, Оливия тут же запрещала себе этого делать. Говорил ли это здравый смысл? Она сама ещё не понимала. Но всё же, в такие моменты девушка честно отворачивалась и продолжала смотреть на него только когда он закрывал дверцу шкафа. Это были те самые несвойственные ей моменты, когда Оливия невольно краснела. И всё же, несмотря на свои запреты, она на несколько мгновений позволяла себе утонуть в своих фантазиях, в которых она дорисовывала некоторые сценки при воспоминаниях полуголого Ботана. В этот, как и в прошлые разы, девушка стояла за приоткрытой дверью и рассматривала его. Вот он, наверняка сосредоточился на какой-то занудной и сложной задаче по физике, хмуря брови и прикусывя нижнюю губу. Так он выглядел ещё очаровательнее, что Оливия даже не заметила, как тихо выдохнула. Это был достаточно пыльный сезон цветущих деревьев в теплом мае, отчего полки, рамы картин и, конечно же, пол, были покрыты густой пылью оттого, что никто из бестолковых жителей квартиры не горел желанием убираться. «Ну вы и свиньи, — Брайн возмущенно ворчал, — хоть бы помогли мне в чем-то», на что Оливия ему тут же ответила своим «на себя посмотри, чмо неряшливое», блестнув заковыристым словом, которое никогда и не упоминала, хотя часто слышала от учителей в школе годы назад. Никто особо не убирался, и этот день не был исключением. Очкарик допустил огромную ошибку, пройдя по полу несколько раз в одних носках без тапок. И теперь они уже покрылись серым слоем пыли. Когда Ботан отложил ручку с тихом вздохом в сторону, выключив лампу и поправив очки, он поковылял к кровати, взяв с собой книгу. «Наверняка на свою физику опять дрочить будет», — Оливия цокнула про себя, закатив глаза, что Ботаник не выпускал книгу или учебник из рук даже после плодотворной работы на время отдыха. Он сел на кровать, замерев и подняв одну ногу. Ботан тяжело вздохнул и снял носки по очереди с особой аккуратностью, чтобы не оттянуть ткань и не спровоцировать выход пыли. Оливия замерла, расширив глаза от удивления, когда она увидела маленький, едва ли уловимый взору с её расстояния, красноватый прыщик на одной из пяток у парня. «Как этот придурок вообще тогда ходит... — она пробурчала про себя, — Это ж как язва на языке...» И всё же, разумеется, Оливия не стала это комментировать вслух. Она продолжила наблюдать, как он аккуратно отряхнул пыль с носков и сложил их аккуратно на край кровати, сев поудобнее и начав читать. «Красивые ножки», — Оливия не удержалась от очередного мысленного комментария, что заставил её саму дернуться. Она, надув щеки, сорвалась с места и залилась громким, едва смущенным смехом, как оказалась в своей комнате. Вот это ему точно не следовало знать. Как и про всё остальное, в целом...