Чёрный шёлк

      Лейс и Хорнет покидают пределы Фарлума, оставляя ещё живое, но находящееся на грани королевство на других. Лейс не чувствует своей вины за это. Она так глубоко запуталась в самой себе, что больше половины пути разрывается между смехом и истерикой. Иногда делает и то, и другое. Хорнет оказывается на удивление терпеливым попутчиком, потому что помогает ей преодолеть это. Хотя бы частично. И всё равно там, где в глубине самой сути Лейс было беспрекословное служение Матери, сейчас зияет чёрная и голодная дыра. Она не говорит, что это служение и было её сутью.       Халлоунест — Вечное Королевство — встречает Лейс запустением и тишиной. Кажется, что здесь нет никаких звуков, лишь вязкая и тяжёлая пустота. Это так сильно отличается от Фарлума, который был пронизан звуками, что она чувствует что-то похожее на облегчение. Здесь нет щёлканья бесконечных механизмов, нет бурления жгучей лавы, нет перезвона тысяч колоколов. Лейс впервые за долгое путешествие чувствует, что неприятная тяжесть, осевшая в груди, глубже, чем хитин, текущая по телу вместе с гемолимфой, становится немного легче. Ей нравится Халлоунест: он спокоен, размерен, стар. Она чувствует это в каждом камне, каждой трещинке и даже в самих жуках, которые его населяют. Она воспринимает это, как дар.       Грязьмут встречает путешественников возгласами радости и скрипучим голосом Старейшины. Лейс остаётся в стороне, позволяя Хорнет насладиться возвращением домой. Почему-то вид этого оседает ещё одним камнем в глубине её тела. Ей некуда возвращаться. Фарлум помнит её, как Дитя Великой Матери, и не примет обратно. Никто не будет по ней скучать и ждать её. Лейс приходится встряхнуться всем телом, чтобы отогнать неприятные мысли и вернутся в реальность. Она отходит от центральной площади, где все собрались, и ноги приводят её к окраине. В воздухе искрами сыплются остатки жгучего жара, густого и яркого, ощущающегося как что-то постоянное, словно тускло сияющий маяк. Лейс тихо фыркает. Она чувствует присутствие Высшего Существа, но не спрашивает.       Рогач кажется Лейс довольно милым, когда везёт их до Далёкой деревни. На родине Хорнет темно, влажно и сами камни пронизаны тонким слоем старого и серого Шёлка. Здесь тихо, но эта тишина разбавляется копошением мелких существ. Лейс смотрит на висящие над подземным озером дома, похожие на огромные коконы, и только сейчас её догоняет мысль, что они под землёй. Весь Халлоунест тянется ниже, ниже и ниже, словно укореняясь в тверди, чтобы удержать себя от потрясений. И как Лейс может судить, пусть и частично, это удалось. Королевство опустошено, но продолжает жить, дышать, отдаваясь едва ощутимым присутствием сквозь стены. Она чувствует удушающую боль болезни, разлитую в воздухе, с рыжеватым оттенком, живущим в глубине глаз выживших, и мерзко-сладким гноем, словно от вскрытого нарыва.       Лейс удивляется, когда Хорнет отдаёт ей один из домов в Далёкой деревне. Это нормально? Так и должно быть? Они были врагами, поэтому она стоит немного неуверенной, переводя взгляд с кокона на Ткача и обратно. — Ты уверена, паучок? Не думаю, что ты захочешь терпеть моё присутствие. — Я терпела тебя весь путь до Халлоунеста. Сейчас мне нужна помощь.       Она соглашается. Лейс оправдывает это тем, что Хорнет будет использовать её для работы, как это делала Матерь. В конце концов, обе происходят из одного рода. Кокон, полученный ею, небольшой и тёмный. После залитых светом комнат Цитадели или тусклого сияния наполненной Шёлком Колыбели, Лейс нравится это темнота. Стены мягкие, но прочные, прогибаются, если на них надавить, и шелестят. Она чихает пару раз от пыли и обещает себе убрать её.       Проходит день, второй, третий. Лейс приводит новый дом в порядок, избавляясь от старых и развалившихся вещей, убирая слой пыли, от которого нити, сплетающие кокон, казались тёмными и тяжёлыми. У неё есть бусины, но эту валюту не берут здесь — местный торговец в Грязьмуте странно смотрел на неё, когда она достала чётки. Она мерит дом шагами, пока булавка тускло блестит в свете одинокой лампы. Лейс не хочет идти к Хорнет снова. Она и так слишком много задолжала.       В итоге, Ткач ловит её за мгновение до того, как она падает в кислоту Туманного каньона. — Ты могла просто попросить. — Я могла получить их сама.       Лейс слышит вздох Хорнет за своей спиной и чувствует лёгкую обиду. Они вместе идут сквозь Каньон, мимо большого здания, чем-то напоминающего Выпускной орган, которое Ткач называет Архивами Наставницами. Но Лейс куда больше интересуют медузы. Эти мягкие, прозрачные существа кажутся ей такими беззащитными, что она не может удержаться от того, чтобы взять одну из них в лапки. Коготки давят на оболочку, которая продавливается под ними, но не рвётся. Замечая взгляд Хорнет, Лейс с некоторыми смущением отпускает медузу, тут же уплывшую куда-то в другую часть пещеры.       Она рада, что её действия не комментируют. Вокзал Королевы встречает их густой тишиной более тяжёлой, чем в других частях королевства. Даже тени здесь кажутся Лейс гуще и темнее. На скамейке около колокола, который призывает рогача, она видит фигуру в сером плаще, чем-то неуловимо похожую на Хорнет. У этого жука трещина на маске, чёрный хитин и неестественно худое тело для таких размеров. Лейс не видит за провалами темноты глаз, но ощущает чужой взгляд также остро, как игла Ткача, пронзившая её тело. Она вздрагивает, чувствуя, как фантомный холод Пустоты поднимается по её конечностям, пачкая её белый шёлк.       Лейс дрожит, когда Хорнет кладёт лапку ей на плечо, но это помогает заземлиться. Высокий жук — это точно жук? — поднимается со скамейки неуклюже, слегка заваливаясь в правую сторону. Она пытается не выглядеть испуганной, пока он проходит мимо, не обращая на неё и капли внимания. Возможно, это к лучшему. При возвращении в Далёкую деревню, Лейс обещает себе на время отказаться от путешествий или, хотя бы, не ходить одной.       Проходит ещё почти неделя перед тем, как Хорнет приходит к её кокону, вручает ей карту и странную круглую штуку, похожую на пуговицу или что-то в этом роде. — Что это? — Лейс крутит новинку в лапках, рассматривая со всех сторон. — Амулет. — Ткач пожимает плечами так, словно это всё объясняет. — В Халлоунесте нет таких инструментов, как в Фарлуме. Мы больше полагаемся на чувство мира и магию Души. Этот амулет, — она кивает в сторону безделушки в руках Лейс, — зовут Капризным компасом, он помогает ориентироваться на местности. — Хорнет разворачивается, чтобы уйти, оставив карту на столе. — Чтобы ты не потерялась в следующий раз.       Лейс смотрит на амулет несколько секунд, но после цепляет его к своей оболочке из Шёлка. По телу пробегает необычное, но не неприятное ощущение. Она, на самом деле, благодарна, что это королевство настолько отличается от её родины — его хочется изучить.       Но лишь получив от Ткача завуалированное разрешение покинуть Далёкую деревню, Лейс отправляется в путь. Рогач бежит по туннелям, несёт её выше и ближе к поверхности. Вокзал на Зелёной тропе встречает их тихим шелестом бесконечных листьев. Чем-то это напоминает ей попытку воссоздать Мшистый грот в Мемориуме Цитадели, но ощущается более правильным и живым. Лейс поднимается ещё выше, ориентируясь по меткам, которые оставлены на карте прошлым её хозяином. Ей приходится пару раз столкнуться с местными обитателями, но они в основном обходят её стороной, а те, что обделены разумом, успокаиваются после пары точных ударов.       Она гладит мшистика, малыш тихо урчит, но после почти сразу прячется.       Лейс выходит к бурлящему озеру кислоты. Её взгляд скользит по глади озера долго, пока она размышляет и сравнивает. Отчего-то ей кажется, что даже сама природа — растения и маленькие, не разумные жуки — в Халлоунесте более… живая. Зелёная тропа дышит каждым листочком и каждым её обитателем. Это завораживает и даже отчасти пугает. Лейс оборачивается на шаги, когда мимо неё проходит Мшистый рыцарь, но тот не атакует, а лишь преклоняет колени перед озером. Она чувствует присутствие Высшего Существа, ослабленного, но всё ещё могущественного, и на мгновение её мир тонет в переплетении оттенков зелёного.       Лейс возвращается в Далёкую деревню с чувством, что сделала что-то правильно. Впервые за последние месяцы. Она проводит здесь довольно много времени, помогая Хорнет убирать вещи из домов и ремонтировать коконы. Они не говорят, что, возможно, кроме них здесь уже никто не будет жить. Сам процесс просто успокаивает. Она находит в нём что-то нужное ей сейчас, когда лапки кажутся пустыми и тяжёлыми. Позволяет отвлечься.       После Ткач учит Лейс. — Я умею пользоваться Шёлком. — Лейс скрещивает лапки на груди. — Ты делаешь это на самом простом уровне. — Фыркает Хорнет. — Смотри.       Она поднимает иглу, Шёлк блестит и вьётся вокруг лезвия, и с резким выпадом устремляется вперёд, продолжая удар и взрезая воздух. Лейс поморщилась. Она помнила, как это заклинание использовали на ней в их первую встречу в Глубоких доках. Ткач смотрит на неё с лёгким превосходством, когда она просто отворачивается. После Лейс всё же позволяет ей объяснить и показать ещё раз. Шёлковое копьё выходит, пусть и не с первого раза, но получается даже тоньше и изящнее, чем у Хорнет. Она чувствует тепло, осваивая навыки этого рода.       В следующее путешествие по Халлоунесту Лейс отправляется через два дня после урока, когда Ткач буквально выгоняет её из Далёкой деревни. Рогач довозит её до Вокзала Королевы, и она задумчиво смотрит на проход в Грибные пустоши. Кивнув самой себе, Лейс делает шаг.       Что же. Ей стоило знать лучше.       Грибные пустоши встретили её разумными грибами, которые избегали любой встречи с ней, кислотой и богомолами. Последние постоянно нападали на Лейс, пока она не начала атаковать в ответ. Лишь потеряв несколько соплеменников, богомолы отступают в глубину Грибных пустошей, а она даёт себе слово больше никогда не ходить в ту сторону, разворачивается и начинает подниматься выше. Ей приходится несколько раз сверяться с картой и Капризным компасом, чтобы точно не ошибиться, и путь приводит Лейс к Садам Королевы.       Сады похожи на Зелёную тропу, но при этом она не чувствует в здешних растениях присутствия того Высшего Существа, которое встретила раньше. Здесь ощущается что-то другое. Словно каждый листок распускается и застывает, ожидая пробуждения. По пути вглубь Садов она встречает лишь мшистиков и трупы богомолов, отличающихся от тех, что встретили её раньше. Лейс крепче сжимает тонкую булавку в лапках, внимательно осматривая всё вокруг. Она выходит к большому крытому помещению, в котором стоит небольшая могила с прислонённой к ней крупной дубиной. Замерев на мгновение, она поворачивает голову и видит бледный корень. Эти корни тянутся от чего-то, что находится дальше, но Лейс не рискует туда идти. Она чувствует смутное присутствие, чем-то напоминающее ей Матерь, там; дальше ждёт запечатанное Высшее Существо, чья природа тянется через бледные корни.       Лейс проводит дни в своём коконе в Далёкой деревне, играя с Шёлком или приводя булавку в порядок. Это спокойное и монотонное время, которое растягивается до бесконечности и кажется тяжёлым, лежащим на плечах, как невыплаченный долг. Она встречает Хорнет каждый раз, когда та возвращается, и в один из таких моментов ощущает, что что-то изменилось. Не внешне, потому что Ткач всё ещё выглядит также, но глубоко внутри. Словно появилось нечто с чем само нутро Лейс резонирует. — Что?.. — Она не успевает задать вопрос. — Это тебя не касается.       Откровенная и почти наглая ложь, потому что Лейс ощущает знакомое тянущее чувство, которое заставляет её идти за Хорнет по пятам. Она наблюдает и замечает, что контроль Ткача над Шёлком стал ещё тоньше и глубже. Шёлк будто сам тянется к ней в лапки, уже готовый выполнить любой приказ. Изменяется даже походка Хорнет, то, как она держит себя, и в голове Лейс мелькают воспоминания Фарлума, тугая сила, из которой она сотворена, бледный источник её рождения.       Они пересекаются на вокзале Далёкой деревни через пару дней, когда она пытается узнать у Рогача, куда ездила Хорнет. — Зачем ты это делаешь? — Алая накидка колышется, пока ждут ответ. — Потому что я должна понять, — она оборачивается к Ткачу, замечая вытянувшийся силуэт, — связано ли твоя новая сила с нашим чудесным спасением из Бездны.       Она позволяет себе секунду триумфа, когда Хорнет дёргается. — Скрытый вокзал. — И Ткач уходит обратно к коконам, не сказав больше ни слова.       Лейс садится на Рогача. Она чувствует силу Матери в Хорнет и ей становится страшно, она хочет сбежать.       Скрытый вокзал тёмный, почти лишённый света. Лейс быстро становится понятно, что Рогачу неприятно здесь находится, потому что тени здесь неестественно длинные и будто живые. Она благодарит его, сказав, что позвонит в колокольчик, когда захочет вернуться. Она слышит только удаляющиеся шаги. Лейс вздыхает и выходит с вокзала.       Руины Белого дворца поражают её своими размерами. Она почти ощущает всем своим существом присутствие Бледного Короля в самом воздухе вокруг руин, хотя почти никто в Халлоунесте не говорит о прошлом монархе. Как и о новом. К счастью, она находит старый фонарь со светомухами. Света мало, но даже это спасает от случайного падения в расщелину пола или на валяющиеся между плитами пилы.       Что-то в глубине Белого дворца тянет Лейс будто за тончайшую нить. Знакомое ей ощущение Пустоты становится гуще. Её тело, сотканное из Шёлка, не способно дрожать от страха, но это самое близкое к тому, что она сейчас испытывает. Тихие шаги кажутся оглушительным топотом в могильном безмолвии разрушенного прошлого величия. Светомушиный фонарь разгоняет тьму лишь, чтобы обнажить чернильно-чёрные лозы, оплетающие камень.       Лейс требуется некоторое время, когда она идёт за немым зовом. Она не способна испытывать боль в привычном для жуков смысле. Но фантомная грязь Пустоты будто преследует её по пятам, дышит в затылок и постоянно прячется в темноте. Тронный зал пуст. Огромное помещение, где нет ни единого фонаря — лишь треснувший трон в дальнем конце. Лейс ощущает чужое присутствие, от которого сжимается её Шёлк. Знакомое и не знакомое одновременно. Что-то скользит вслед за её шагами.       Это заставляет её остановится перед лестницей к трону. Впервые Лейс чётко видит длинный, мощный силуэт. Хвост, лежащий на ступенях и поднимающийся выше, растворяясь в темноте. Сильные лапы, от которых крошится старый камень и трон жалобно трещит. Силуэт, растворяющийся в окружающей темноте, сливаясь с ней и становясь одним целым. Когда на неё смотрят восемь белых глаз, Лейс роняет фонарь. Она чувствует в темноте, как её Шёлк сжимается, но уже не от страха, ведь Высшее Существо перед ней выбрало её.       Помогая Хорнет разбирать вещи в Логове Зверя, Лейс держит в лапках старую, почерневшую от времени статуэтку Ткача, и оборачивается к наследнице сил Матери. — Как ты думаешь, паучок, — она наклоняет голову набок, — мне пойдёт чёрный?