Тень находит свой путь

Мунджо резко проснулся — что-то одновременно острое и мягкое коснулось его головы. Он открыл глаза и лихорадочно огляделся, пытаясь определить источник угрозы. Почувствовав тяжесть на подушке, он поднял взгляд и увидел тёмное пушистое существо, поднимающее над его лицом какую-то конечность. Стоматолог освободил одну руку из-за талии Чон У, чтобы дотянуться до очков на прикроватной тумбочке. Он водрузил их на нос и поправил. Наби сидела, аккуратно поджав все четыре лапы, и смотрела на Мунджо сверху вниз. Её хвост медленно покачивался, длинная шерсть щекотала подушку. Это существо совершенно не осознаёт, насколько плохое решение оно приняло. — Кошка. Что ты здесь делаешь? — спросил он, а затем понял, что говорит с существом, которое не умеет отвечать. Вместо ответа она пару раз быстро ткнула Мунджо по голове — когти были втянуты, но ощущались. Он глубоко выдохнул, раздражённый животным, которое сейчас находилось в его постели. Чон У застонал и потянулся, закинув руку над головой. Он открыл глаза и увидел кошку, сидящую совсем рядом с взъерошенными волосами Мунджо, с осторожно поднятой лапой. Сонная улыбка расплылась по его губам. — Наверное, она голодная. Ты наполнил автоматическую кормушку перед сном? — Он перекатился со своей позиции «маленькой ложки» и устроил голову на груди Мунджо. — Нет, я был занят тобой, чаги. Обычно Мунджо бы сейчас нежился с младшим, но кошка отвлекала его от того, кто заслуживал всего внимания. — Ей нужен завтрак, — рассудил Чон У, садясь на кровати. Он поднял Наби и прижал к себе, легко поцеловав её в нос. — Да, малышка? — Наби согласно чирикнула. Мунджо сел и обнял Чон У за талию, уткнувшись носом ему в шею. — А если я голоден по чему-нибудь, чагия? Чон У соскользнул с края кровати, всё ещё держа кошку на руках, всё ещё нагой после вчерашних приключений. — Если бы ты не забыл наполнить автоматическую кормушку, тебе бы не пришлось ждать, пока я тебя насыщу, — поддразнил он через плечо, направляясь на две двери дальше — в комнату для кошки. Мунджо смотрел, как младший, полностью обнажённый, покачивая бёдрами, выходит из комнаты, и заметил крупный след укуса на его округлой заднице. Он торопливо выбрался из постели и последовал за ним по коридору, тоже нагой. Дверь была оставлена открытой; он прислонился к косяку, наблюдая, как Чон У занимается кошкой. Совок сухого корма высыпался в миску из нержавейки, а остальное из пакета — в кормушку. Присев перед устройством, Чон У быстро запрограммировал его так, чтобы оно выдавало еду в нужное время в будущем. — Этого, наверное, хватит на несколько недель. Водный фонтанчик нужно наполнять раз в пару дней. И, конечно, лоток — убирать каждый день. — Чон У погладил хвост Наби, пока та хрустела кормом, поджав лапки под себя. Мунджо поморщился. — А ты не можешь убирать лоток за меня? — Это твоя кошка, так что большую часть времени тебе придётся делать это самому. Я здесь не живу. — Он поднялся и подошёл к стоматологу. Мунджо обнял его и поцеловал в висок. — Ты мог бы здесь жить, — тихо сказал он. Чон У поднял на него взгляд. — Что? — Переезжай ко мне. У тебя будет своя комната, если захочешь. Библиотека — полностью твоя. Ты явно любишь кошку. Я не возьму с тебя ни копейки за аренду. Пожалуйста, чаги, уходи из этого ужасного гошивона и оставайся здесь со мной. — Он взял Чон У за подбородок и посмотрел ему прямо в глаза, словно гипнотизируя, заставляя подчиниться. Писатель приподнялся на носки и страстно поцеловал Мунджо, дёрнув его за волосы. Он почувствовал, как Чон У твердеет, прижимаясь к его ноге, и простонал ему в рот. Младший резко отстранился, переводя дыхание. Его рука скользнула с волос Мунджо на щёку, большой палец провёл по припухшей губе. — Нет.

***

Последние пару недель Мунджо пребывал в особенно отвратительном настроении. Чон У раз за разом отвергал его — каждый раз, когда речь заходила о совместном проживании. Это напоминало им начало их знакомства, когда Чон У ни в какую не хотел сходить с ним даже на пиво. Он говорил, что их отношения слишком сложные для того, чтобы быть соседями по квартире. По его словам, люди, которые трахаются, не могут просто быть соседями. И они не пара, а даже если бы и были — ещё слишком рано съезжаться. Никогда не бывает слишком рано. Я бы отдал тебе половину всего в тот день, когда ты приехал в Сеул. Мунджо искренне думал, что он «перевернул» Чон У. Он позволял ему контролировать всё во время секса — разве это не означало доверие? Может, в последнее время он сделал недостаточно, чтобы подпитывать жестокие наклонности писателя. Он был так занят удовлетворением его сексуальных желаний, что совсем не помогал ему ломать внутренние стены, когда дело касалось очищения Земли от мерзости. По крайней мере, Чон У нравилось мясо того сорта, который предпочитал сам Мунджо. Он ел его без лишних вопросов, с открытым умом и с удовольствием. Даже кошке оно нравилось, хотя это было не совсем тем же достижением. Люди всегда говорят, что домашняя кошка без колебаний съест человеческое тело, если хозяин умрёт. В этом Мунджо и Наби были похожи. Жить с кошкой оказалось непривычно. Несмотря на множество лежанок и домиков, которые Мунджо для неё купил, Наби упорно спала в его постели. Или на его коленях, когда он сидел на диване. Или царапала дверь кабинета, чтобы он пустил её внутрь — тогда она запрыгивала на стол и смотрела на Мунджо, пока тот работал над подарком для Чон У. Кошка — для Чон У. С кошкой ничего не должно случиться. Чтобы унять раздражение, он брызгал на Наби из пульверизатора каждый раз, когда она делала что-то, что ему не нравилось. Он слегка сталкивал её с кухонной стойки, если она подбиралась слишком близко к его еде, и она всегда ловко приземлялась на лапы. Но дальше этого он никогда не заходил. Мунджо не собирался становиться стереотипом — тем, кто причиняет вред животным вместо людей. Он успешно избегал всех пунктов триады Макдональда и начинать сейчас не собирался. В доме она была не самым худшим, что могло быть. Кошка стала новой темой для разговоров с пациентами и коллегами, зарабатывая ему дополнительное расположение тех, кто начинал чувствовать себя с ним неуютно. Если в будущем правоохранительные органы когда-нибудь наведались бы к нему домой, она могла бы создать атмосферу нормальности. Наблюдать за тем, как она гоняется за игрушками, было приятным отвлечением, когда Мунджо скучал по Чон У. Однажды вечером он смотрел, как кошка устраивает паркур по всей гостиной, и, взглянув на часы, понял, что прошло три часа. Не так уж и плохо иметь её рядом. К ощущению её языка он всё ещё не привык, но это уже не выбивало из колеи так сильно, как в начале. Чон У был занят. Всегда занят. Он ходил на работу, а потом отправлялся в кафе писать. Он даже не читал сейчас для удовольствия. Мунджо наблюдал издалека, следя за тем, как Чон У часами изливает слова в ноутбук. Хотя Мунджо продолжал держать его под присмотром, младший уже давно не проводил с ним время по собственной воле. Они обменивались короткими сообщениями, но каждый раз, когда Мунджо хотел его увидеть, это происходило издалека. К тому же Чон У в последнее время часто оставался на переработках, иногда выходя из офиса после девяти вечера. Этот отвратительный человек эксплуатирует своего младшего за копейки. Чон У заслуживает нормального баланса между работой и жизнью. Он заслуживает не иметь ублюдка в начальниках. Он заслуживает не работать на ненавистной работе. Как бы Мунджо ни не хотел, чтобы Чон У страдал, его радовало, что коллеги всё ближе и ближе подталкивают его к грани честности с самим собой. Это был лишь вопрос времени, когда Чон У больше не сможет сдерживать свои порывы. Те самые порывы, которые всё ещё прятались глубоко в его глазах.

***

Мунджо сидел на диване и читал одну из менее известных книг Чандлера, пытаясь догнать Чон У в его знании этого автора. Его босые ноги были закинуты на журнальный столик, а Наби свернулась калачиком рядом с ним. Вначале он пытался не позволять ей всё время быть так близко, но все попытки оказались тщетными. Похоже, Чон У был прав — это, наверное, расплата. Как раз в тот момент, когда он подходил к кульминации одного из рассказов, Мунджо услышал писк замка и звук отпирающейся двери. В квартиру влетел взъерошенный Чон У. Он пнул туфли, сбрасывая их, и швырнул рюкзак на столик в прихожей. Мунджо следил за ним взглядом, наблюдая за его лихорадочными движениями. Чон У прошёл в гостиную и без единого слова плюхнулся на диван. Он протянул руку, схватил спящую Наби — та сразу чирикнула, проснувшись, — и усадил её себе на колени. Мунджо снял очки и положил их на стол, изучая напряжённый профиль Чон У. — Что привело тебя сюда сегодня, чагия? — спросил Мунджо, слегка наклонив голову. Чон У закрыл глаза и глубоко выдохнул. — Мой чёртов начальник. Я его терпеть не могу. — Чон У гладил шерсть Наби, пытаясь справиться с яростью. Мунджо закрыл книгу и повернулся к нему, оперев голову рукой о спинку дивана. — Что случилось? — спросил Мунджо, с нетерпением ожидая рассказа о его гневе. — Он сегодня столько раз назвал меня тупым. За то, что я не умею делать то, чему он меня вообще не обучал. Сказал, что я должен был проявить инициативу и научиться всему заранее, но откуда я мог знать, что мне вообще нужно это изучать? — почти закричал он. Мунджо придвинулся ближе. — И что ты хочешь с ним сделать, чаги? Чон У посмотрел на него, выравнивая дыхание. Его взгляд скользил по лицу стоматолога, словно он видел его впервые. — Что ты делаешь? — почти задыхаясь, спросил он. — Я читал «Простое искусство убийства», это сборник… — начал объяснять Мунджо, поднимая книгу. — Нет, ты что-то жуёшь. Пахнет странно. Что ты жуёшь? — перебил он. Мунджо улыбнулся. Он наконец заметил. — А, это? Никотиновая жвачка, — пояснил он с лукавой улыбкой. — Никотиновая жвачка? А когда ты бросил курить? — допытывался Чон У, поправляя Наби на коленях. — Хм, сколько времени прошло с тех пор, как ты сказал мне не курить рядом с тобой? — мечтательно спросил он, убирая прядь волос со лба. Чон У выпрямился на диване, наклоняясь к стоматологу и глядя на него так, будто перед ним инопланетянин. — Ты хочешь сказать, что бросил курить потому, что при нашей второй встрече я попросил тебя не делать этого рядом со мной? — Что я могу сказать? Ты меня вдохновил, чаги. Писатель поднялся с дивана и прошёл на кухню, всё ещё держа кошку на руках. Он открыл холодильник, выискивая что-нибудь внутри. — Да вы издеваетесь, — пробормотал он, заглядывая в холодильник. Мунджо встал и неспешно вошёл следом. Он положил подбородок на плечо младшего и обвил руками его талию. — Что ты ищешь? — Соджу. И, может быть, еду. Я вообще-то хотел приготовить ещё того мяса, если твой пациент снова тебе его принёс. Стоматолог тихо усмехнулся и отпустил Чон У, открывая шкафчик над ними. Он достал зелёную стеклянную бутылку, которую тут же выхватили у него из рук. — Вообще-то, у меня есть ещё это мясо. Она принесла мне несколько кусков, в морозилке лежит пару килограммов. Могу разморозить для тебя, если хочешь. Чон У одной рукой открутил крышку бутылки с соджу и сделал глоток прямо из горлышка. Он поморщился, оторвав бутылку от губ, и тихо зашипел. — Нет, всё нормально. Я просто куплю что-нибудь по дороге домой. Я вообще-то просто хотел провести немного времени с Наби перед тем, как возвращаться в гошивон. День был тяжёлый, — сказал он, сникнув. — О, чаги, ты всегда можешь прийти ко мне за разрядкой. Ты всегда можешь использовать меня не только ради питомца, — протянул Мунджо. Он встал позади Чон У и начал разминать ему плечи. Чон У откинул голову на грудь Мунджо и закрыл глаза, с тихим вздохом отдаваясь его сильным, ловким пальцам. — Разрядка, значит? — выдохнул он. Он ослабил руки, позволяя Наби спрыгнуть на пол. Кошка вприпрыжку направилась в гостиную и запрыгнула на подоконник, наблюдая за птицами во дворе стоматолога. Мунджо наклонился вперёд и поцеловал Чон У вдоль линии челюсти, затем взял его за подбородок и повернул лицо. Он поцеловал его — язык младшего охотно ответил. Одна рука скользнула с плеча вниз, к паху, поглаживая его поверх одежды. Чон У тихо вздохнул, ещё сильнее прижимаясь к телу старшего. Он протянул руку назад и сжал член Мунджо, сжимая его пальцами, наращивая давление. — Ты всё ещё голоден, чаги? — прошептал Мунджо ему на ухо. — Не до еды, — хрипло ответил он. Чон У развернулся и прижал Мунджо к холодильнику, целуя его и одновременно расстёгивая ему штаны. Писатель просунул руку ему под одежду и начал гладить. Возбуждение Мунджо быстро росло под пальцами Чон У — по сути, к нему почти не прикасались последние несколько недель. — В спальню. Сейчас же, — приказал Мунджо, на мгновение прерывая поцелуй. Младший согласно кивнул. Они вместе вышли из кухни и пошли по коридору, срывая с себя одежду на ходу. Мунджо распахнул дверь и схватил Чон У за лицо, оставив на его губах короткий, но жадный поцелуй. — Оседлай меня, — прорычал он. — Боже, да. Старший сел на кровать и немного отодвинулся, когда Чон У подполз к нему на четвереньках. Он потянулся к ящику и достал лубрикант. — Повернись, чагия, мне нужно тебя подготовить. Писатель дразнил его губы языком, разворачиваясь, и подставил себя всего в нескольких сантиметрах от рта Мунджо. Он наклонился и начал отсасывать старшему, одновременно устраиваясь так, чтобы быть широко раскрытым. Мунджо раздвинул ягодицы Чон У, раз за разом шлёпая по плоти ладонью. Он дразнил его языком, обводя край сильным, влажным движением. Чон У стонал вокруг его члена, вибрация заставляла того дёргаться. Мунджо нырнул языком глубже, облизывая его изнутри. Стоматолог взял два пальца, смазал их небольшим количеством лубриканта и резко ввёл в Чон У, вырывая у него крик. Мунджо двигал пальцами, продолжая дразнить его языком. Чон У оторвался от члена старшего; тонкая нить слюны тянулась от его губ. — Третий. Вставь третий, — настойчиво потребовал он. Мунджо подчинился и согнул пальцы внутри, задевая простату. Чон У закачался на них и застонал, почти забыв о том, чем занимался. Мунджо убрал язык и начал грубо работать пальцами. Он снова и снова шлёпал Чон У по заднице; тот стонал и сжимал его бёдра каждый раз, когда ладонь находила цель. — Мунджо, помедленнее. — Он провёл беспорядочную полосу языком по его члену. — Я готов. Старший вынул пальцы и напоследок шлёпнул его по плоти. Он помог Чон У развернуться и опуститься на себя, наклоняясь, чтобы оставить маленькие укусы на его груди, пока тот привыкал к его размеру. — Блять, мне это было нужно. Мне нужен ты. Больше никаких уходов. Я больше не позволю тебе уходить. Мне всё равно, чего это будет стоить. Мунджо провёл рукой вверх по бедру Чон У, по груди и заплёл пальцы в его волосы. Он осыпал его горячими поцелуями у ключицы и на шее, сжимая пряди, пока младший медленно двигался на нём. Другой рукой он обхватил его за талию, прижимая к своей груди. Чон У стоял на коленях, оседлав его, лениво двигаясь, растягивая удовольствие. Его руки держались за плечи Мунджо, пальцы впивались в напряжённые трапеции. — Чаги, ты так напряжён. Расскажи мне всё. Просто выпусти это, — пробормотал он у его челюсти. Писатель напрягся, начиная двигаться чуть быстрее. — Я, блять, ненавижу Бёнмина. Ненавижу его. — Он на мгновение прикусил нижнюю губу Мунджо. — Я хочу, чтобы он сдох. — Чон У продолжал ускоряться, ногти царапали его кожу. — Как? Расскажи подробнее. Чон У судорожно вдохнул, подпрыгивая на коленях другого, вонзая взгляд в глаза старшего. Он резко толкнул Мунджо обратно на кровать и переместил одну руку ему на шею. Старший опустил ладони на бёдра Чон У, помогая ему двигаться на своём члене. Писатель провёл большим пальцем по его кадыку, затем уложил пальцы поверх сосудов на шее. Чон У нерешительно сжал, проверяя реакцию. Мунджо простонал и кивнул, давая согласие. Души меня, чаги. Доведи до края смерти. Отдай мою жизнь в свои руки. — Хочешь знать? — Все твои желания, чаги. Все, — выдохнул он под его руками. Чон У усилил хватку на шее другого. — Я хочу расколоть ему череп. Потом выпотрошить его. Взять нож и просто разорвать на куски. Пройтись по каждому органу. Хочу, чтобы это было ебаным излишеством. Не хочу, чтобы это было эффективно. Я хочу, чтобы он чувствовал как можно больше боли. Прекрасно, чагия. Задыхаясь от нехватки кислорода, Мунджо внезапно кончил, выплёскиваясь внутрь мужчины. Он не видел себя, но чувствовал, что лицо у него почти фиолетовое, а в конъюнктиве наверняка проступают петехии. Он молился, чтобы на коже распустились синяки. Чон У на мгновение ослабил хватку, а затем снова продолжил «атаку» на лёгкие Мунджо. Другой рукой он обхватил собственный член, надрачивая, пока двигался на уже начинающем мягчеть теле старшего. Мунджо не хотел его останавливать, но тело предало его: он хлопнул младшего по руке, пытаясь убрать причину нехватки воздуха. Чон У достиг разрядки, поспешно вколачиваясь в собственную простату, дрожа и стоная сверху. Он отпустил шею Мунджо, излившись ему на живот, и рухнул на его грудь. Писатель устроился в изгибе шеи стоматолога, член всё ещё оставался внутри его тела. — Ты в порядке? — спросил Чон У, грудь всё ещё ходила ходуном. — Мне прекрасно, чагия, — ответил он сорванным голосом. — Как будто ты прочитал мои мысли. Ни один из них не попытался пошевелиться, поэтому член Мунджо так и оставался в Чон У, сперма размазалась между их телами. Он обнял младшего, надеясь удержать его неподвижным хотя бы сейчас. Он медленно провёл рукой по его спине, стараясь убаюкать ощущением безопасности. Он сказал мне, чего хочет. И он это получит.

***

Через пару дней Мунджо преподнёс Чон У подарок в их местном кафе. Не тот главный подарок, над которым он работал месяцами, а нечто небольшое — часть более крупного плана. — Билеты на поезд? — скептически спросил Чон У, заглядывая в белый конверт. — Я подумал, ты мог бы съездить в Пусан и навестить маму и брата в эти выходные. Ты говорил, что будешь свободен. Чон У сделал глоток кофе и провёл рукой по волосам. — Мунджо, это очень мило с твоей стороны, но ты не можешь поехать со мной к маме. О, чаги, как бы ты себя чувствовал, если бы знал, что я уже был в доме твоей матери? Старший тихо усмехнулся и достал билеты из конверта. — Второй ваучер — это обратный билет. Он не для меня. Чон У уронил голову в ладони и поморщился, негромко смеясь над собой. — Чёрт, прости. Не стоило делать таких предположений. — Он поднял взгляд на Мунджо. — Я рядом с тобой вечно говорю глупости. Спасибо. — Он убрал билеты обратно в конверт. — Ты заслуживаешь отдыха. Ты так много работаешь, и я знаю, как ты скучал по маме. Чон У протянул руку через стол и переплёл свой мизинец с мизинцем Мунджо. Он мягко улыбнулся ему, незаметно для окружающих показывая удивительно много нежности в этом публичном месте. Тебе понравится то, что я для тебя приготовил, чагия.

***

В пятницу днём Мунджо подвёз Чон У к вокзалу, чтобы тот отправился в поездку в Пусан. Он припарковал машину и спустился внутрь станции, чтобы убедиться, что Чон У действительно сел на поезд. Убедившись, что тот уехал из города, Мунджо отправился выполнять свою миссию. Тем утром он узнал, что Бёнмин и Джэхо собираются пойти вечером в бар вместе — смотреть спортивное событие. Мунджо сидел в машине и наблюдал, как они заходят в заведение. Спустя несколько часов оба вышли — менеджер буквально вытолкал их наружу. Они спорили и толкались, оба были явно пьяны. На Джэхо была чёрная кофта с длинным рукавом и красная бейсболка, а на Бёнмине — синяя худи. Мунджо надел свою кепку, очень похожую на ту, что носил CEO, и вышел из машины. Хорошо, что они выбрали бар на той же улице, что и моя стоматологическая клиника. Не пришлось возиться с поддельными номерами. Потасовку разняли какие-то доброжелательные прохожие, и мужчины разошлись в разные стороны, всё ещё выкрикивая друг другу оскорбления и пытаясь доказать свою «мужественность». Бёнмин пошёл на юг по плохо освещённому кварталу, а Джэхо перешёл дорогу и, спотыкаясь, направился через парк. Мунджо последовал за своей целью во тьму, наблюдая, как тот бормочет себе под нос и шатается, рассуждая о том, каким дерьмом является другой. Подбираясь ближе, он поднял с земли камень и вытащил из кармана складной нож. Чон У будет так счастлив, когда узнает.