Кусочек тепла

*** Чего только не услышишь от грешников, когда в простом дружеском разговоре кто-то из них упоминает их "новый" дом. Ад — отвратительное место с вечной антисанитарией на улицах, огромным количеством похабства и нецензурщины, ужасного отношения друг к другу, а главное — здесь обитают просто море мерзких ублюдков, творящих что душе угодно и на хую вертевших правосудие. И чем выше круг, тем омерзительнее там атмосфера и жители. Но все как один соглашаются с тем, что ночь — самое прекрасное явление, что вообще существует в Аду. Единственный лучик света, или, скорее, лучик тьмы, который завораживает любого, кто не спит в поздний час. Темнеть начинает с самой верхушки, с Рая. Темень огромным покрывалом скрывает кроваво-красное небо, почти мгновенно накладывая тень на города адских кругов. Затем на чёрной материи проявляются маленькие, сначала едва заметные белые точки во главе с только что родившимся месяцем. Звёзды постепенно проявляются всё ярче и ярче, а некоторые из них даже падают со своих мест, улетая в неизвестном направлении. Когда-то давно, когда ещё Лилит с Люцифером полноценно правили Адом, стараясь сделать в нём жизнь гораздо лучше и свободней, падший ангел любил в полуночи позапускать грандиозные и красивые салюты со спецэффектами прямо в звёздные небеса, чтобы подразнить "зажравшихся святош" и показать, что у него с женой получается королевство не хуже. Ну и конечно Люцифер хотел немного эстетически порадовать самих жителей преисподни, создавая огромных анимированных драконов, уток, тигров и других. Иногда он даже запускал в ночное небо кричащие лозунги, по типу "восстанем", "к чёрту Рай" и так далее, вселяя в холодные сердца грешников давно забытую теплоту. Но жизнь не была бы жизнью, если бы никогда не менялась. Со временем громкие салюты утихли, всеобщая радость испарилась, а фигуры Лилит и Люцифера перестали появляться на улицах. Их тёплые улыбки канули в небытье, как и маленькие кусочки тепла в сердцах грешников. Ад, казалось, навсегда погряз во тьме. Даже в душе уже ни один житель не надеялся на полуночное шоу от короля преисподни. Все знали, что он давным-давно исчез вместе с женой, и, скорее всего, больше никогда не вернётся. Но небеса всё же остались символом спокойствия и умиротворения для глаз каждого грешника, как напоминание, что когда-то Ад был великим. Лишь одни глаза во всём кругу Гордыни глядели в эту ночь на сырую землю. Чарли сидела на перилах центрального балкона отеля, свесив ноги вниз и цепко обхватив преграду пальцами. Пустой взгляд был опущен вниз и не выражал ничего, кроме бесконечной тоски и отчаяния. Ярко-красный пиджак был повешен рядом, слегка покачиваясь на ветру и вот-вот собираясь слететь. Но ей было плевать. Сегодня и так был отвратительный день, так почему бы ему не отравить своим ядом и ночь, заставив девушку ещё и искать свою вещь в темноте. Как иронично. Чарли тяжело вздохнула, предаваясь болезненным воспоминаниям. Сегодня при принятии в отель новых людей на неё набросился какой-то псих, одетый как нищие в средневековье, который пришёл в ярость от того, что с его грехом в Рай дорога закрыта. Хорошо, что она вовремя среагировала и смогла увернуться от атаки, а там уже Вегги с Энджелом общими усилиями помогли его выпереть за дверь. Грешник, сгорая от гнева и пытаясь прорваться сквозь двух друзей обратно к принцессе, тогда выплюнул то, что звучит у неё в голове до сих пор, отдавая эхом от стенок черепа. "Ты лицемерная сука! Говорила, что можешь искупить каждого, а как только на твоём пороге появился настоящий мудень, ты его гонишь. Да чтоб ты сдохла со своей идеей, тупая пизда!" — прокричал он, прежде чем Вегги окончательно выпнула его из отеля и захлопнула массивные двери. Мысли тогда спутались в мозгу одним большим клубком, заставив принцессу застыть от недоумения. Этот гадёныш прав. Но убийство — это самый ужасный грех, его невозможно искупить, сколько бы Чарли не старалась. Девушка кинула взгляд на приближающихся к ней друзей и тут же поникла головой. В каждом есть что-то хорошее, но... что делать, если плохое перевешивает? "Какой отвратительный молодой человек," — послышался голос подоспевшего радиоведущего. Он тогда вынырнул из тени и стал деловито осматривать других новоприбывших грешников, улыбаясь своей фирменной улыбкой. — "Такого, пожалуй, и вправду в Рай пускать нельзя". Лицо улыбчивого менеджера, всплывшее в голове, заставило Чарли вынырнуть из пучины воспоминаний и лениво обернуться на радиовышку, что торчала на стене здания с левой стороны. Морнингстар нахмурилась. Свет в окнах не горел. У Аластора что, сегодня нету ночного эфира? Он обычно до утра там сидит, заснул что ли... — Доброй ночи, принцесса. — раздался сзади хриплый голос вперемешку с помехами. Чарли не ожидала его прихода, учитывая то, что сейчас около полпервого ночи, и все нормальные души спят. Ну, кроме тех, кто погряз в собственных размышлениях. — Доброй ночи, Аластор. — ответила Чарли, слабо махнув радиодемону рукой. Она не стала оборачиваться, ведь в её положении это было совсем неудобно. Да и тем более, он, наверное, уже ушёл. Менеджер отеля не будет тратить своё драгоценное время на поболтайку с принцессой в такой поздний час. Наверное, мимо проходил. Хотя, как отмечала для себя сама девушка, разговаривать с этим грешником — одно удовольствие. Он и по делу, и по шуткам, и по цитатам пройдётся, в общем, никогда в жизни она не встречала такого красноречивого человека, как Аластор. Ну на то он и радиоведущий, чтобы завлекать грешников своим обаянием. Но сейчас Морнингстар совсем не хотела говорить. Даже с ним. Она чувствовала, что если вдруг слова выйдут из уст, по щекам тут же безвозвратно покатятся слёзы. Чего-чего, а истерики в конце дня ей точно не хватало. Позади послышался тихий шорох, и радиодемон вмиг оказался рядом с Чарли, облокотившись локтями на перила. Его фирменный красный пиджак (почти такой же, как у Чарли), на этот раз был расстёгнут, свисая краями. Галстук-бабочка приспущен, а верхняя пуговица рубашки также расстёгнута, придавая Аластору расслабленный вид. И только широкая улыбка, всё ещё красующаяся на лице, не вписывалась в этот стиль. Радиоведущий с интересом рассматривал небесный простор, не проронив ни слова. Чарли прекратила внаглую его рассматривать, и тоже подняла взгляд на яркую луну. — Чего не спишь? — О, дорогая, ещё слишком рано для сна. — Аластор мягким движением пригладил волосы. — Я ещё не провёл и трети ночного эфира. — А когда спать пойдёшь? — Когда прикажет судьба. — Ясно. — Чарли вновь опустила взгляд вниз, на землю. С такой высоты казалось, будто почвы там вовсе и нет, а вместо неё там располагается бездна, что заберёт любого, кто осмелится туда прыгнуть. Если присмотреться, то можно было разглядеть маленькие травинки, и понять, что никакой бездны не существует. Но принцесса уже сфокусировалась на изображении бесконечной пустоты, которая утягивает её, ограждая от всех проблем. — Чарли-Чарли, тебя что-то ужасное гложет. — сказал радиодемон, смотря со стороны на потерянную девушку. Он хитро прищурился, пододвинувшись ближе, и продолжил говорить. — Неужели тот отвратительный грешник заставляет тебя сомневаться в твоей идее? — Да! — выплюнула Морнингстар, понимая, что больше не сможет молчать. Она сложила руки на груди, отворачиваясь от радиоведущего, чтобы он не увидел её слёз. — Он сказал, что я лицемерка, ведь не искупляю тех, у кого слишком тяжёлые грехи! Ты понимаешь, Ал?! — Понимаю, дорогая. — Но я не могу таким помочь, и мне за это стыдно. — голос предательски задрожал, заставляя Чарли сжаться от собственной жалости. Но она продолжила, поняв, что пути назад нет. — Во всех есть добро, но... — В этом ты ошибаешься, принцесса. — перебил Аластор. — У некоторых сердце состоит лишь из твёрдого камня, в котором нет места теплу. И ты даже подступиться к таким не сможешь, не то, что бы искупить. Аластор опёрся подбородком на ладони и застыл в ожидании ответа. Чарли застыла на пару минут, обдумывая его слова, а затем медленно повернула заплаканное лицо к радиоведущему и продолжила говорить, но уже полушёпотом. — Даже в тебе есть кусочек тепла, и я это знаю. — она наклонилась ближе — И после такого я не верю, что его нету в простом грешнике. — Дорогая Чарли, ты сильно заблуждаешься. — радиоведущий отодвинулся в сторону от принцессы — Ни в одном оверлорде нету ни единого грамма доброты, не исключая меня. — Тогда почему ты до сих пор мне помогаешь? Аластор замолчал. Уголки губ на миг дрогнули, но улыбка как и прежде оставалась на лице. Этот вопрос явно застал его врасплох, учитывая то, что он всегда отвечал на всё незамедлительно, будто заранее готовился к разговору. Чарли пододвинулась ближе. Ноль реакции. Голова наклонена вниз, руки аккуратно сложены на перилах, глаза закрыты. Радиодемон глубоко задумался. Принцесса терпеливо ждала, пока он очнётся. Прошло пять минут, десять, пятнадцать... Морнингстар уже почти задремала, когда радиоведущий наконец заговорил. — Меня попросили тебя защищать. — Чего? От кого? — Это неважно. — Аластор поднял голову, подставив её под резкий порыв ветра, что вмиг растрепал алые волосы — Важно то, что у меня это получается совершенно неплохо. — Но тебя попросили защищать, а не помогать. — Чарли прищурилась, вытирая дорожки, оставшиеся от недавних слёз. Но на этот раз радиодемон решил отступать. — Ну что же, дорогуша, кажется мне пора. — он принялся спешно застёгивать пуговицы — мой эфир скоро начнётся, было очень приятно с тобой поболта- Аластор не успел договорить, так как его вмиг стиснули в объятиях, зацепившись миниатюрными ручками за талию и сжав со всей силы. Он застыл на пару секунд, будто обдумывая свои действия, а потом манерно закатив глаза обнял маленькое тело в ответ, мягко прижимая к себе. — Я же говорю, в тебе есть кусочек тепла. — сказала Чарли, не разрывая объятий. — Только о нём будем знать только ты и я, по рукам, принцесса? — По рукам. Так они простояли ещё несколько минут, прежде чем девушка отпустила радиоведущего. Тот охотно отпрянул, но отходить далеко не стал. Они взглянули друг другу в глаза. — Неужели у того грешника и вправду каменное сердце? — Я полностью уверен. — А если он снова придёт к нам в отель, то... — Либо он сдохнет как псина от копья твоей подружки, либо- — Я дам ему комнату. — Как бы он тогда не перебил всех. — Я позабочусь о том, чтобы его сердце стало живым. Она взяла руки Аластора в свои. Тот слегка дёрнулся, но не стал вырываться. — Пожалуй, это единственный раз, когда я в тебя верю. Полная луна осветила их двоих, стоящих на огромном балконе Отеля Хазбин, жителей которого, очевидно, ждёт оглушительный успех в искуплении. Ну или поселении в их сердцах кусочка тепла.