О той, что носила венец молочно-белых камней

Яркий луч света ударил ей в лицо, и темнота под веками вспыхнула алыми фейерверками, окончательно прогоняя дремоту. Она застонала и попыталась накрыться одеялом, однако рука беспомощно хватала воздух там, где ещё секунду назад была спасительная темень. — Пор-р-ра вставать, госпожа. — растягивая рычащие звуки, произнес металлический голос где-то над ухом. — Её Величество пр-р-риказала, чтобы к приезду гостей вы были полностью собр-раны. Лисса распахнула глаза и тут же сморщилась. Плотные шторы на огромном окне в пол были распахнуты, и комната, залитая солнечным светом, резала глаза своей многострадальной хозяйке. Вишенкой на этом торте был натертый до блеска золотой клокер, который дополнительно отражал свет, преумножая его и посылая в самый хрусталик глаза. Лисса не любила свет и ей не нравились большие помещения, однако Черная королева настаивала на крупных окнах в каждой комнате, и хотя бы двухкомнатных покоях для дочери. Твои вкусы должны быть королевскими, дорогая, — повторяла она, когда Лисса в очередной раз пыталась воспротивиться новому гобелену на всю стену, где были изображены самые жестокие из часовых войн, — Не может дочь рода Огневых жить в нищей лачуге!Девочка покорно соглашалась, но старалась держать комнату в полумраке, чтобы лишний раз не смотреть на десяток интересных способов применения часовой стрелы в пытках, причем без капли часодейства. — Гомес, но они же прибудут вечером! А сейчас… Максимум полдень, ну что мне делать столько времени? — жалобно захныкала она, вставая с кровати. — Благородной леди не пристало валяться в постели до полудня, — строго отчеканил слуга, когда в комнату вкатились два клока и начали заправлять кровать. Несчастное выражение лица Лиссы не растрогало его ни на йоту. Ну, чего ж ещё можно ожидать от бездушной куклы, мстительно подумала Лисса, застегивая пуговицу на платье. Сегодня ее величество была особенно щедра и послала дочери в честь великого дня подарок — черное платье с алым кружевом на лифе, красной вышивкой и манжетами на пышных рукавах. В такой важный день нужно выглядеть действительно по-королевски, а значит, нарядиться в цвета своего государства. Лисса придирчиво оглядела себя в зеркало, стараясь отыскать несуществующие недостатки. Оно сидело просто и… — Ты похожа на обгоревшего огнежара, ха-ха! Резкий голос донёсся откуда-то со стороны нуль-зеркала в тяжелой резной раме из мореного дерева. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать эти насмешливые интонации, и уж тем более злобный, раскатистый смех. — А твое хиханье похоже на клекот этой же многострадальной птицы, — огрызнулась она, оборачиваясь и встречаясь взглядом с высоким, как палка, худым и бледным мальчиком в строгом костюме, облегающем его плотнее, чем вторая кожа. Заметив пышные кружева на воротнике и рукавах, девочка сама покатилась со смеху, — Ой, Великое Время, Норт, да ты сам похож на сжатого тонкорога, особенно с этим жабо! — Это сейчас самый писк моды, ты ничего не понимаешь… — обиженно возмутился брат, однако его слова утонули в хохоте Лиссы. Белоголовый и зеленоглазый, плотно упакованный в черный костюм с белой рубашкой, брат напоминал какого-нибудь бледного единорога, обвешанного мишурой. Может быть, это столичная мода, однако Нортон был похож на сливочный торт из-за вопиющего множества кружев, воланов и манжет на каждом миллиметре костюма. — Неудивительно, что писк, — захлебываясь от смеха, продолжила рыжеволосая, — В такой тесноте и слова-то не скажешь! Нортон обиженно засопел и, внезапно тряхнув рукой, прочертил соскользнувшей в руку стрелой спираль над головой сестры, наэферив огромную каплю воды, которая шипела и пенилась, угрожая вот-вот вылиться на кого-то несдержанного ледяным потоком. Лисса завистливым взглядом проводила золотую змейку, вернувшуюся на запястье брата. Черная королева, в отличие от фей, проводивших посвящение в очень раннем возрасте, хоть и обучала часовым наукам, истории и математике с ранних летя следовала традициям Духов и проводила посвящение для своих детей по исполнению тринадцати лет. Нортон был на год старше сестры, получив стрелу и крылья год назад, и весь этот год она терпела безостановочные напоминания об этом. Но сегодня… Сегодня все изменится. Уже в полночь она выпьет часовое зелье, — конечно же, в присутствии полторы сотни человек гостей, — потом ей проведут посвящение и она поедет учиться в одну из часовых школ. Вместе с Нортом, наконец-то, она ужасно соскучилась в прошлый раз, когда его четверть длилась целых три месяца! — Умерь свой пыл, Нортон, делегация Светлых уже прибыла и я не хотела бы отвлекать клокеров от работы устранением потопа. Так что этим будешь заниматься ты, негодник. В комнате появилась высокая, широкоплечая женщина в иссиня-черном платье. Она не проходила сквозь зеркало, а просто материализовалась в вихре серой дымки посреди комнаты, и теперь насмешливо глядела на своего сына, втновато потупившего взор. — Я не собирался ничего такого делать, матушка! Я просто… эээ. — Он показывал мне принцип визуализации своего желания без прямого импульса из стрелы, — любезно подсказала Лисса, пряча злорадную улыбку. Будешь мне теперь должен, братец. — Да неужели, — фыркнула королева, окидывая сына придирчивым взглядом. — Что-то мне подсказывает, что он и повторить твою формулировку не сможет, если я его спрошу… Но я не буду этого делать, я сегодня добрая. Я принесла тебе твой подарок, хоть и не принято поздравлять с днем рождения заранее, поскольку завтра у тебя вряд ли будет время на распаковки, лучше подарить его сейчас. Королева вызвала часолист и, открыв толстую книгу в серебряном переплете где-то посередине, выудила разную шкатулку чёрного дерева откуда-то с клубящихся дымом страниц. Шкатулка была тяжелой и слегка теплой, как будто бы стояла в теплом помещении. От нее пахло лесом и уютом. Лисса осторожно распахнула крышку, пока Нортон, старательно делающий вид, что всё ещё обижается, заглядывал ей за плечо, силясь увидеть содержимое. Внутри лежало ожерелье, будто бы сотканное из льдинок. На невидимой ниточке было нанизано около дюжины белоснежных сосулек разной длины и размера, из-за своей полупрозрачности переливающейся, как драгоценные камни. — О-о-о нет, опять побрякушки, — фыркнул Норт, явно разочарованный. — Вот мне на день рождения луноптаха подарили, вот это подарок! А на этом и не полетаешь даже. Черная королева хмыкнула и чисто символически шлепнула мальчика по затылку. — Во-первых, тебе никто и не предлагал. А во-вторых — это лунные кристаллы, дуралей. Они помогут Лиссе контролировать ее видения, усилят личную силу, и в них можно даже заключить некоторые из видений. В свое время множество часовщиков поубивало бы за такую вещицу. Сердце Лиссы затрепетало, и она дотронулась до одного из прохладных камней. Видения действительно преследовали ее с самого детства, пробираясь в сны и проявляясь наяву. Неясные движущиеся картинки, суматошные эпизоды то прошлого, то будущего, преследовали ее в самые неожиданные моменты. Иногда она теряла сознание, и тогда ее не выпускали весь оставшийся день из комнаты, и даже учителя приходили к ней в покои. — Спасибо, дорогая матушка, я восхищена! — вскрикнула она и повисла на шее у Нерейвы, сминая уложенную прическу и отуюженное платье. — Рада что тебе понравилось, дорогая. А теперь отпусти меня, будь добра, иначе ты меня задушишь и унизишь всех дворцовых отравителей своим рекордно простым и удачным с первой попытки удушением. Отлично. Теперь марш завтракать, оба, и чтобы потом я ничего не слышала о вас до полдника. Иначе гости на празднике будут лишены счастья лицезреть вас.

***

В Черном Замке расцветал всеми цветами радуги Лабиринт, раскинувшийся посреди огромного сада. На темно-зеленых стенах распускались крупные цветы всех форм и цветов, иногда настолько экзотические, что казалось, будто бы их приклеили часодейством. Нортон и Лисса сидели на каменной скамейке в одном из укромных уголков цветущей головоломки, слушая шум фонтанчика, находящегося в повороте от них. Следуя рекомендациям Черной королевы, в любой момент грозившим перерасти в неиллюзорное наказание, они убрались подальше от суетящихся и надраивающих до блеска каждую поверхность клокеров и клоков. От уроков, в честь праздника, они были освобождены, так что ничего не мешало им проводить этот теплый августовский день среди свежести и зелени. — Почему все так расхваливают садоводство Белых фей, — задумчиво протянула Лисса, вплетая цветок зеленовато-синего оттенка в длинные и пушистые волосы брата. Его макушка уже напоминала клоунский парик, белые пряди сгибались под гнетом красных, жёлтых и синих, кое-где зеленых и розовых, иногда даже фиолетовых цветов и листочков. — У них все очень скучно, просто клумбы и позолоченные жёлуди… И вечное лето, у них не существует Огнецветов, расцветающих на сугробах, и нету настоящих осенних колючек. Просто выглаженная картинка, без разнообразия, как у нас… Но все нахваливают изобретательность и изящество именно фей! — Зато про лютов говорят, что они лучшие из часовых бойцов. Мастера крылатого боя, искуссные кузнецы… Это намного круче, чем какие-то там цветочки, — пробасил Норт откуда-то из-под ядерно-желтого бутона розы с черными крапинками. — Да и в конце концов, что ты так обиделась… Мы — духи, нам ли встревать в распри между феями и лютами… — Мы не духи, — оборвала его Лисса, цокнув языком. Отчего-то она не могла побороть в себе неприятные мурашки по телу, когда речь заходила о духовном народе. — Ну хорошо, полу-духи. Почти то же самое, не придирайся. Все равно мы должны быть выше распрей, — уже откровенно жуя стебелек почти что обыкновенной, за исключением черных, как ночь, лепестков ромашки, продолжил он свою мысль. — Мыслить о перспективах в Хрустальной долине не приходится, все титулы в Чернолюте принадлежат матушке, а Светые скорее замёрзнут насмерть, чем посадят на трон не чистокровную фею столетней выдержки, так что чего толку обращать на них внимание? Надо брать дальше, больше! — Собираешься на захват Астрограда? — фыркнула Лисса, аккуратно приподнимая и опуская уже на каменную гладь скамьи голову Норта. — Боюсь, Астрариус не оценит твоих амбиций. Последний человек, который строил такие планы, был им лично изгнан с позором в неизвестном направлении. Нортон сердито насупился, хмуря брови и поджимая губы. Разговоры о дедушке никогда не переполняли его радостью, и, как обычно, сейчас он начал судорожно сопеть, ища другую тему для разговора. В этот раз Время было на его стороне, и тема нашлась сама собой. — Огнев! Вот ты где! Улыбчивый, темноволосый парень со смуглым лицом появился на повороте, ведущем к наследникам Огневых. Мальчишка был примерно возраста Лиссы, крепко слаженный и одетый в непонятного цвета штопанный-перештопанный костюм, по форме своей напоминающий перевернутый треугольник. Именно из-за заплаток оригинальный цвет одеяния остался неизвестным: куски откровенного одеяла с бабушкиными цветочками сменялись обрывками черной потертой кожи, лоскутами с самыми разными принтами и орнаментами, кое-где обрывками кружева и даже пайетками. завершала образ крупная, наполовину ржавая игла с обрывком нитки в ухе, пришитая на пару стежков и залихватски воткнутая в плечо. Костюм не только был весьма эксцентричным, но ещё и обладал необычайными аксессуарами- от живота и до самых подмышек, крест-накрест были затянуты кожаные ремни и ремешки, на которых болталось содержимое среднестатистического музея. От часов и шестеренок, связанных веревочкой друг с другом, до обломков стрел и скляночек с подозрительной жмдкостью, на мальчике словно бы уместилось одно некрупное Безвременье. — Ладно, Нортон, титул ёлочки торжественно переходит от тебя Косте, — засмеялась Лисса, обнимая прибывшего. — Что это ты такой нарядный сегодня? — И вооружённый до зубов, — покатился Норт, забыв о собственном ботаническом арсенале на голове. Он вскочил и в два прыжка оказался рядом с Лазаревым, схватил и начал трясти его руку, а затем осторожно обнял, отворачивая лицо от зловещей иголки, чье ушко было не менее остро заточено, чем носик. — Это у тебя элемент самообороны, или ты уснул, пока пришивал очередной шедевр сюда, — бесцеремонно поинтересовался он у друга, проверив второе плечо, прежде чем одобряюще хлопнуть. — Это мое новое изобретение, — пояснил мальчик, принимая серьезный вид и опускаясь на колени, чтобы и Лисса с высоты своего роста могла разглядеть иглу. — Ну, пока что только черновой вариант, конечно же, она будет меньше, и, э-э, современнее, все же мне не хватает часодейства… — Я понял, понял, — нетерпеливо замахал на него руками Нортон. — Конечно помогу, только объясни для начала нормально, с чем! — Это иголка-швейка. — серьезно начал Лазарев, — Она должна шить любой наряд за мгновение ока, создавать любой каприз твоей фантазии. Лисса и Норт одновременно захихикали. — Страшный ты человек, Костя, — заметила Лисса. — При всем модном разнообразии Астрограда ты выбрал самый изыск! Константин обиженно насупился, и поднялся с травы. — Это только пробная версия… И без часодейства вообще, тут ни капли! Сложная штука, э-эх, не понимаешь ты. Ну ладно. Мы с Нортом такое забацаем, первая придёшь просить чудо-иголочку! Лисса примирительно фыркнула, закрывая глаза и присаживаясь рядом с мальчиком. — Ну не обижайся, я в тебе не сомневаюсь ни на йоту! Просто куртка смешная… Хотя вообще-то достаточно необычная, стильная даже в чем-то, — затараторила девочка, вызывая улыбку у друга. Он тут же порозовел и снова отвернулся, уже в хорошем настроении. — А как там в Ра… — начал Норт, но его перебил зычный сигнал, похожий на горн, разнесшийся над замком и его угодьями. Пора… Пора… Пора… Начинаем! — Вот блин, — скорчил рожицу Лазарев, поднимаясь с травы. — Я надеялся покупаться в вашем чудесном озере перед началом торжества… Хотя куда вам обоим, в ваших-то балахонах, из них если вылезешь уже назад не влезешь. Лисса молчала, и внезапно очень сильно заныло где-то в груди. Сердце как будто бы сошло с ума, и в ушах стояли отголоски его безостановочного биения, Ноги и руки вдруг стали ватными, непослушными, а ещё резко стало холодно. Нервы, напряженные, как струна, звенели в ее ушах, хотелось спрятаться и убежать. Что будет, если у нее не будет степени? Вдруг она окажется бездарной фейрой? Матушка наверное поймет, что зря спасла такую неумеху в лесу, а Норт засмеет ее, и Костя, наверное, тоже… Мендейра разочаруется в своей ученице навсегда, и не будет ее больше учить, а Селестина будет очень разочарована, и может быть даже заплачет… Сердце как будто бы упало, и ей стало немного дурно. Платье, такое красивое и элегантное, стало давить и сжимать решительно во всех местах, особенно в районе шеи. Она сглотнула и поняла, что на шее даже нету ткани, ей просто чудится. Лисса прикрыла глаза и беспомощно взглянула на брата. — Все будет хорошо, Лисс. — Внезапно доверительно и тихо произнес он, беря ее за руку. — Ты все сможешь. — Мы с тобой, — с другой стороны подхватил ее ладонь Лазарев, весело подмигивая. — Что бы ни случилось. Она благодарно взглянула на обоих. Как-то так вышло, что они стояли в своеобразном полукруге, держась за руки, и почему-то это навевало спокойствие и придавало сил. Два ее ближайших человека с ней, и верят в нее. Вот сейчас действительно пора.