С тобой — всегда да

Нил толкнул дверь комнаты, вытирая полотенцем влажные плечи. Он только-только вылез из горячего джакузи, в который Эндрю не пожелал идти и остался в комнате. Без него Нил там не продержался дольше двадцати минут — скука делала своё дело. На летних каникулах они махнули на отдых. Вдвоем, без Лисов. Остановили свой выбор на уютном домике у озера, запрятанном в глухом лесу. Связь здесь, конечно, ловила, но шла только для звонков, не больше. Эндрю помнил вскользь брошенное когда-то предложение Нила уехать просто отдохнуть, и грел его в своей душе, пока оно не созрело. Они ездили уже в загородный дом с командой — когда Элисон оплатила аренду — однако это было не то, совсем не то. Это не вязалось с тем предложением Нила, которое тот невзначай высказал наедине с Эндрю. — Мог бы пойти со мной, — заметил Нил, скидывая полотенце на деревянный стол, на котором валялись упаковка сигарет и две зажигалки. — А я не пошел, — отозвался Эндрю с кровати, даже не взглянув на него и продолжая пялиться в экран своего телефона. — А зря. Может, потрахались бы в джакузи. Пробовал когда-нибудь, а? — Нил вскинул брови и уголок его губ дернулся в усмешке. Сразу ясно, что он не всерьез — просто дразнится. Эндрю наконец обратил на него свой скучающий взор, всем свои видом демонстрируя, что попытка жалкая. Нил ничуть не обиделся и подошел к прямоугольному, самому обыкновенному куску зеркала, висящему на стене около шкафа. Спиной чувствовался пристальный взгляд карих глаз — те были в силах прожечь дыру. Дискомфорта Нил не почувствовал, как обычно бывает, когда на него обращают зоркое внимание, лишь легкое напряжение разлилось по венам приятным теплом. Было очевидно, по чему скользят глаза Эндрю. Торс Нила облачен лишь в белую, промокшую майку, плотно обтягивающую мышцы и плечи. На ногах висели простые черные шорты, тоже мокрые. Нил не вытирался после джакузи, сразу накинул шмотки и пошел к Эндрю. — Если бы я тебя не знал, я бы по твоему взгляду подумал, что ты продумываешь план моего убийства, — поделился Нил, глядя на него через зеркало. Эндрю не потрудился ответить и лениво поднялся с кровати, продолжая взглядом ласкать его тело. Плечи Нила непроизвольно выпрямились и выпячились, и Эндрю на секунду остановился, затем вскинул глаза и выгнул бровь. — Не говори ничего, — опередил его Нил, тут же осознав свою ошибку.  Зачем он пытается красоваться перед Эндрю? Для чего? Миньярд и без этого, со всеми его шрамами, проблемами и косяками принимает, и явно не обрадуется тому, что Нил пытается выебнуться. — Да расслабься ты, — скептически пробормотал Эндрю, показывая, что ему глубоко плевать на это, и встал позади него Нил тут же развернулся и начал пятиться назад, ведомый рукой Эндрю на своей груди, пока не уперся в стену. Он действительно расслабился — плечи опустились, голова склонилась набок заинтересованно и ожидающе, а нижняя губа оказалась закушена. Эндрю поднял руку и провел большим пальцем по его скуле, чтобы следом спуститься подушечкой к губе и высвободить ее из под зубов.  Всё тело было в ожидании, но сам Нил не предпринимал никаких действий, позволяя Эндрю рассмотреть его лицо.  — Опять этот взгляд, — тихо сказал Нил. — Заткнись, — посоветовал тот. Не успел Нил привычно съязвить в ответ, как его губы захватили в жарком поцелуе. Из головы вылетело всё: и предстоящий сезон, и плохие оценки, и недавняя ссора с Кевином — остались лишь горячие губы Эндрю, жадно сминающие его, руки, петляющие от шеи до плеч и обратно в непредсказуемом маршруте.  Поцелуи с Эндрю всегда ощущались как что-то невероятно парадоксальное. Холодный, безэмоциональный и апатичный в большинстве своем, но его поцелуи… Они всепоглощающие, сжимающие огромный мир исключительно до этого прикосновения.  Нил физически не мог думать, пока губы Эндрю прикусывали его собственные. Мысли плавились, как пломбир под солнцем, и это было просто потрясающе, сводило с ума. Когда Эндрю оторвался с влажным звуком, Нилу показалось, что у него отняли жизненно важный орган. Он приподнял ставшие внезапно тяжелыми веки, всё тело казалось ватным и дрожащим. — Что… — начал было Нил, но его шлепнули тыльной стороной ладони по груди, заставляя замолчать. Сердце отбивает бешеный ритм о ребра с такой силой, что, казалось, может вырваться через горло, и Нил не сомневается, что Эндрю ощущает это своей грудью. Он ни капельки не смущается этого, потому что уверен, что у Миньярда ситуация точно такая же — а то и хуже — хотя тот и старается держать себя в руках. —За волосы можно. Я же уже говорил, — тихо промолвил Эндрю ему в губы. Нил только сейчас заметил, что его руки сжаты в кулаки в карманах — уже выработанный рефлекс в отношениях с Эндрю. Он вынул подрагивающие руки и непослушными пальцами вплелся в шелковистые пряди, тут же сжимая их и втягивая Миньярда в новый поцелуй. — Я хочу, чтоб ты меня трахнул. Признание повисло в воздухе, отдаваясь в ушах звоном. Нил сам не поверил, что сказал это, пока не почувствовал, что губы Эндрю на его губах замерли и поцелуй разорвался, а руки жёстко сдавили мышцы плеч.  Естественно, Нила посещали мысли о сексе с проникновением уже давно — с того дня, когда Эндрю ему впервые отсосал. Нил не смел разговаривать об этом с ним или даже косвенно намекать, однако в своих мыслях и фантазиях брал огромный размах и позволял себе всё. Даже без тени стыда изучал специальные сайты, узнал достаточно мерзкой и интересной информации. Когда он решил включить порно с двумя парнями, то ему нисколько не понравилось, когда один начал трахать второго, наоборот, вызвало легкое отвращение и заставило брови сойтись в недоумении. Но сейчас… Ему хотелось Эндрю целиком и полностью. Сожрать, вобрать в себя, зацеловать, вылизать — все эти слова и синонимы к ним относились к нему. Он был готов буквально на всё именно с ним. Тяжелые глаза Эндрю, возбуждение в которых отошло на второй, а то и третий план, в упор смотрели в глаза Нила, что-то усердно там выискивая. Внутри все трепыхалось и горело, грудная клетка ходила ходуном, а на вдохе касалась торса Эндрю, и Нил позволял ему смотреть столько, сколько потребуется, чтобы унять его внутренних демонов. — Я хочу, чтоб ты меня… — снова хотел сказать он более твердо, но Эндрю накрыл его губы ладонью.  — Замолчи, — прошипел он, но в голосе не было и капли злобы или недовольства, а скорее сдерживаемого напряжения и бушующих эмоций. Подождал секунд десять. — Обещаешь, что если уберу руку, то будешь молчать? Нил кивнул. — Я тебе не верю, — качнул головой Эндрю. — Ты же патологический лжец. Но рука исчезла. И, даже если бы Нил хотел что-то еще сказать, то банально не смог бы: Эндрю прикусил его нижнюю губу и потянул за собой к кровати.  Нил рухнул на локти на мягкий матрас, и Эндрю навалился сверху, упираясь коленом между его ног. Поцелуй становился всё влажнее и безобразнее. Губы скользили друг по другу, языки переплетались, очерчивая мокрые линии. Дыхание разделено на двоих; горячие выдохи касаются друг друга и вбирают чужие рваные стоны.  — Преступление прятать такое под одеждой, — пробормотал Нил прямо в рот Эндрю, очерчивая незамысловатые узоры ладонями на его спине сквозь ткань футболки. Они уже давно решили, что спина — безопасная зона. — Ты сегодня много болтаешь, — в ответ шепнул Эндрю, зубами оттянул уголок его губ и приподнялся, чтобы одним движением сорвать с себя широкую футболку.  — Другое дело, — довольно прошептал Нил, взглядом облизывая подтянутый торс перед собой.  Он никогда не стеснялся говорить ему комплименты или всякий горячий бред во время секса. Нил пользовался этими случаями каждый раз, чтоб показать Эндрю, что он желан. Ведь если бы он осмелился сказать такое в обычное время, то шанс того, что ему прилетит ножом под дых, равен ста процентам. Очертив каждый сантиметр торса Эндрю, — тот забрался на него сверху и удобно устроился на его бедрах — взгляд Нила упал на черные повязки, скрывающиеся предплечья. Молча потянул за них, указывая, что пора бы снять. — Сними, — попросил он, глядя в темные глаза сверху. Миньярд вскинул бровь, дескать, а то что? — Эндрю. — Зачем делать лишние телодвижения? — пробормотал тот, покачивая головой,  и принялся стягивать повязки, аккуратно складывая их под подушку на своей стороне постели.  Обхватив его щеки ладонями, Эндрю склонился, всем своим горячим телом прижимаясь к телу под собой, и накрыл его губы своими. Нил провел кончиками пальцев по его шероховатым предплечьям, ощущая множество наслаивающихся друг на друга рваных и грубых линий. В груди Нила болезненно ёкнуло. Новых шрамов не было. И не будет — эту мысль Нил гнал от себя каждый раз, но пальцы всё равно предательски скользили по знакомым рубцам, вынуждая дотронуться, проверить ещё раз. Эндрю это категорически не нравилось — или он делал вид, что не нравится. Вероятнее всего, это выход из его зоны комфорта, поскольку шрамы — личное и неприкосновенное. Он их не то чтобы никому не позволял трогать, шрамов никто до Нила даже толком не видел. Эндрю их не ненавидел, у него нет привычки сожалеть о чем-то, но он считал это интимным.  Выдержал не дольше минуты. — Прекрати. — Поцелуй разорвался и его губы пробежались по подбородку Нила, быстро спускаясь к шее. Нил послушно убрал руки на спину Эндрю. Тот заметно расслабился. Губы Эндрю перемещались по его телу с поразительной ловкостью, закусывали грубоватую кожу, кончик языка пробегался по старым шрамам. Мышцы Нила то и дело дергались на особенно чувствительных движениях. Под веками плясали звёзды. Била дрожь. Подрагивающие пальцы вплелись в волосы Эндрю, подушечки надавливали и очерчивали линии на затылке. Тот не торопился и терзал его торс своим ртом медленно, растягивая удовольствие, доводя до трясучки от напряжения. К моменту, когда горячие губы накрыли его член, Нил уже растаял в немощном, влажном блаженстве. С его губ сорвался стон, глаза распахнулись. Его рука в волосах Эндрю сжалась, и Нил понял, насколько сильно, только когда тот выпустил его изо рта и прикусил его бедро, прошипев что-то, чего разобрать было невозможно из-за звона в ушах. Он заставил себя расслабить пальцы. — Эндрю, — выдохнул, когда тот снова опустился на него ртом, активно двигая языком на нижней части члена.  Эндрю провёл пальцами по мошонке, заставляя Нила выгнуться и захлебнуться в стоне наслаждения.  Сладкая пытка длилась недолго; вскоре мокрые губы пропали и чувствительную плоть обдало прохладным воздухом. Каждая мышца Нила была в напряжении, тело дрожало непрекращающейся дрожью. Он из-под полуприкрытых век наблюдал, как Эндрю поднимается вверх губами по его торсу и оставляет короткий поцелуй в уголке рта. Потянувшись к тумбочке у кровати, он открыл две полки по очереди, пока не нащупал бутылек смазки. Её купил Нил, когда они собрались ехать в домик; пригодилась. Эндрю не собирался смягчать и успокаивать его типичным «всё будет хорошо, это не больно» или «скажи мне, если тебе что-то не понравится или ты захочешь остановиться» — Нил этого и не ждал. Он кинул смазку на подушку, навис над лицом Нила, сканируя его глазами, в которых плескалось возбуждение и внимание. Ничего не говорил, никаких «ты уверен?» и прочей ереси. Просто тяжелый, выискивающий взгляд, который, казалось, охватывал всё его разогретое тело. Он проверял, точно ли Нил хочет этого. Обволакивающая тишина прерывалась их тяжелым дыханием.  Нил спокойно лежал, разглядывая потемневшие глаза Эндрю и не торопил его. Он не чувствовал на удивление ни капли сомнения, страха или неуверенности — и знал, что Эндрю необходимо в этом убедиться не только словесно, но и визуально. — Да или нет? — шепот Эндрю прозвучал так громко спустя долгое молчание, что шея Нила сзади покрылась мурашками. — Я уже говорил. С тобой — всегда да, — без колебаний сказал в ответ. — Могу повторить ещё раз. Я хочу, чтоб ты меня... Эндрю закрыл ему рот ладонью. Долгую, напряженную минуту рассматривал его, а затем, решив что-то про себя, взял смазку. Он выдавил обильное количество скользкой жидкости на пальцы, медленно растер её между подушечками, всё ещё глядя в лицо Нила — а тот, тем временем, следил за движениями его пальцев.  — Я понял, чего ты хочешь, Нил, — Эндрю шептал ему на ухо. — Необязательно всё произносить вслух. Хотя, учитывая твой язык без костей — это неудивительно. — Тебе нравится мой язык, — уверенно заявил Нил. — И то, что он без костей, тоже. — Твоя самонадеянность убивает. Их перепалка ощущалась привычной и родной, отвлекающей. Нил даже не успел заметить, как пальцы Эндрю исчезли. Только почувствовал: они, мокрые и горячие, пробежались по мошонке и тут же опустились ниже, в расщелину.  — Что, всё? — хмыкнул Эндрю, заметив как расширились глаза Нила. — Язык к нёбу прилип? — Нет, просто уже представляю, как ты будешь меня трахать, — губы расплылись в усмешке и он провел кончиком языка между губ Эндрю, улыбка которого тут же сползла от его наглости. Нил замер, ощутив нарастающее давление и всё его тело напряглось. Он крепко зажмурился. Палец преодолел сопротивление и тяжело вошел внутрь, сходу начиная с небольшой амплитудой двигаться взад-вперед, заставляя мышцы расслабиться. Нил задушено выдохнул. Ладони скомкали мятые простыни в кулаках. Боль быстро перетекла в давящее наслаждение и странное ощущение заполнения под поцелуями Эндрю, растекающимися по всей груди.  Говорить и язвить уже было не в силах Нила — и Эндрю тоже молчал.  За окном пошёл дождь; сквозь собственные стоны Нил услышал, как по наружному подоконнику хлещут крупные капли.  Веки поднялись. Секунд пять он не мог ничего увидеть сквозь дымку возбуждения. Голова кружилась. Удовольствие, разливающееся по телу от каждого коварного движения Эндрю, вовсе не помогало. Повернул голову, стараясь разглядеть окно, но цепкие пальцы обхватили его за подбородок и повернули к себе. Эндрю провёл языком по его губам, раздвигая два пальца внутри ножницами, и Нил бесстыдно застонал ему в рот. — Не отвлекайся, — шепнул Эндрю, и всё исчезло. Пальцы пропали так резко и безжалостно, что Нил дернулся было за ними, и только после этого недовольно посмотрел на серьезное лицо, нависающее над ним. Его напряженный член с капелькой на головке лежал на животе без внимания. — Перевернись на живот, — когда он смог сфокусировать свое внимание на нем, попросил Эндрю. Не стал ничего пояснять, просто попросил. Нил секунду смотрел на его лицо: сжатые челюсти, покрасневшие от поцелуев губы, глаза с расширенными зрачками. Само воплощение желания.  Он перевернулся на живот и уткнулся щекой в подушку, начиная размышлять, пока ещё в состоянии. Эндрю не хочет, чтоб Нил видел его лицо в первый раз — самый логичный вариант, поэтому и попросил перевернуться его на живот. Нил не обижался. Если Эндрю так будет спокойнее и комфортнее — он хоть повязку черную на глаза нацепит. Размышления резко прервались, когда под его живот пролезла подушка, а чужие руки обхватили его бедра и приподняли. Нил уперся коленями в матрас. В следующее мгновение Эндрю накрыл его своим телом сверху и прошептал: — Расслабься. Он хотел было бросить в ответ что-то язвительное, но ладонь Эндрю почти заботливо прижалась между его лопаток. Ощутил твердый член, который уперся между его ягодиц и приподнял таз повыше.  Жарко.  Нил вскрикнул, когда головка без сопротивления вошла в подготовленное колечко мышц.  Сухая рука Эндрю прошлась по его влажной от пота спине. Ощущение, что его распирают со всех сторон захлестнуло с головой. Член невероятно медленно, но неумолимо входил всё дальше и дальше, даже когда Нилу казалось, что уже всё, предел. — Тише, — горячий шёпот растекся по его воспаленному сознанию, и он не смог разобрать в голосе нотки заботы. — Приподними таз и медленно выдохни. Затолкал поглубже желание послать Эндрю с его приказами и послушно выполнил сказанное. Ещё раз, и ещё. Наконец, способность осознавать происходящее вернулась, и из горла Нила вырвался удивленный звук от заполненности и жара.  Толчки вбивали его в кровать, выбивали стоны и вздохи, граничащие с неконтролируемым скулежом. Нил краем уха слышал такие же стоны Эндрю, который терял контроль и сбивался с ритма. Боль окончательно уступила место всепоглощающему наслаждению. Нил потерялся в удовольствии. Руки Эндрю скользят по его спине снизу вверх, надавливают на затылок, заставляя уткнуться в подушку. Бедра ударяются о ягодицы Нила, пошлые шлепки разносятся по помещению, перекрывая друг друга. Неразборчивые слова Эндрю, льющиеся в затылок и спину, оседающие влажным слоем. Член внутри каждый второй толчок проходился по простате, вынуждая Нила выгибаться и заглушено хрипеть в подушку, промокшую от его слюны — Эндрю, ловив это мгновения, старался следующее движение бедер сделать таким же. Нил поддавался его движениям, приподнимая таз и подмахивая толчкам. Желание стать ещё ближе было так велико, что он просто не мог ему воспротивиться. Шептал какой-то несвязный бред, совсем не фильтруя свою речь: «Эндрю, ещё…», «Быстрее, блять, я не могу…», «Я хочу…» «Поцелуй меня», — последнее вырвалось, когда Эндрю обхватил ладонью шею Нила спереди и приподнял его голову, прижимая к своему плечу.  Эндрю явно слушал каждую его просьбу, поскольку тут же повернул лицо к нему и накрыл его губы своими, сминая их в жадном поцелуе.  Нил нащупал руку Эндрю, лежащую на его бедре, и повел её к своему до боли напряженному члену. Тот разорвал поцелуй — губы теперь просто касались друг друга, дыхание горячим облаком осело между ними — и сжал его у основания, размашисто проходясь ладонью по всей длине и растирая в кулаке головку. По телу пробежался ток. Всё взорвалось перед глазами Нила. Он не услышал свой громкий, дрожащий стон и не понял, что вздрогнул и выгнулся, судорожно сжимая не прекращающего двигаться Эндрю внутри. Только чувствовал: нервы и мышцы, на секунду резко сошедшиеся в напряжении, начали плавиться; в ушах звенело; язык онемел; тело отделилось от разума. Каждая клеточка податливого тела горела огнём.  Нил ощущал себя то ли в аду, то ли в раю. Никогда оргазмы не были столь сильными и интенсивными, заставляющими его сознание отключиться на минуту-другую.  Когда он пришел в себя, первым делом почувствовал мокрую подушку под собой. Нил поморщился и, когда Эндрю оттолкнулся от него и рухнул на кровать, вытащил её, кидая на пол. — Я кончил на подушку, — поделился он, голос был хриплым и сорванным. — Плевать. Выкинь или в стирку положи, — отозвался Эндрю. Грудь у него ходила ходуном от сбитого дыхания, пах прикрыт простынью. Молчание. Не такое, когда неловко от того, что не находишь чего сказать. Каждый обдумывал произошедшее. — А ты..? — Нил вскинул брови. Осознание пришло как удар молотом.  Эндрю приоткрыл глаза и окинул его пристальным взглядом, словно проверяя, все ли части тела у него на месте. Нил никак не прокомментировал это. — Не парься, — наконец удостоил Эндрю его ответом и поднялся. Распахнул окошко в деревянной створке, впуская запах дождя и прохладный ветерок, ласкающий распаренную кожу. — В смысле «не парься»? — фыркнул Нил. — Ты не кончил? — Нил, я же сказал не париться, — в тоне Эндрю мелькнуло раздражение. Поняв, что тот не отстанет, он продолжил уже более спокойно: — Закончил я. Ты хотел, чтоб я внутрь, что-ли?  — Мне без разницы, — честно сказал Нил, ощущая, как гора упала с плеч. — Мог бы. Почему нет? — Не неси херню. Нил закатил глаза и спрыгнул с кровати, подходя к нему сзади. Эндрю не обернулся. Нил провёл губами по его голому плечу и улыбнулся. — Это было крышесносно. Эндрю промолчал, однако кожа под губами покрылась слабыми мурашками. — Слушай, — начал аккуратно Нил, тщательно подбирая слова. Он знал и помнил: одно слово — и Эндрю закроется. — Если ты так переживаешь из-за… ну, того, то я могу быть снизу всегда. Мне вообще не принципиально. — «Ну, того», — передразнил Эндрю. — Это «ну, то» не столь значительно, чтоб заводить об этом целый диалог. Поэтому не заводи его и заткнись. Нил кивнул и поцеловал нежную кожу его шеи. Эндрю не отпрянул. И злился не по-настоящему.