Секретное оружие против FIA

В номере отеля было тихо, если не считать телефон Макса, который настойчиво вибрировал на прикроватной тумбочке. Он не потянулся к нему. Пока нет. Он сидел на краю кровати и, уперевшись локтями в колени, смотрел в пол так пристально, словно это могло уменьшить тяжесть в груди. Джордж наблюдал за ним с другого конца комнаты, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. С виду он был спокоен, но во взгляде застыла непривычная жёсткость, выдающая его истинное настроение. – Подтвердилось? – мягко спросил он. Макс кивнул. – Пятисекундный штраф за «выталкивание другой машины за пределы трассы», – он пытался говорить ровно, но голос надломился, и в нём прозвучала горечь. – Со второго места я опустился на пятое. Взгляд Джорджа скользнул по профилю Макса – челюсть напряжена, сжатые кулаки лежат на бёдрах. – И? – наконец, спросил он. – Ты действительно это сделал? Макс резко повернулся к Джорджу и посмотрел на него тем самым, жёстким, взглядом, которым всегда одаривал тех, кто ставил под сомнение его слова. Но ведь это был Джордж. Поэтому он тут же смягчился. – Я держал свою траекторию, – сказал Макс. – Он сам меня зацепил. Джордж едва слышно промычал что-то себе под нос – это было одновременно похоже и на согласие, и на просчёт возможных вариантов выхода из положения. Он оттолкнулся от стены, пересёк комнату и сел на кровать рядом с Максом. Ферстаппен вздохнул и провёл рукой по лицу. – В любом случае, это уже не имеет значения. Что сделано, то сделано. Они не отменят штраф. – Может быть, – Джордж протянул руку и накрыл ею колено Макса. – Или же, возможно, кому-нибудь стоит напомнить им об их собственных правилах. Макс невесело усмехнулся. – И что ты собираешься сделать? Заявишься в офис FIA и процитируешь им правила? Джордж едва заметно улыбнулся: – Если потребуется. Макс покачал головой. Уголок его губ невольно дрогнул в улыбке. – Дурачок. – Твой дурачок. Макс замер от услышанного. В груди защемило: так происходило каждый раз, когда Джордж смотрел на него вот так – уверенно, решительно, словно в мире для него не было никого важнее, чем Макс. – Ты не обязан за меня бороться, – мягко произнёс Ферстаппен. Пальцы Джорджа слегка сжали его колено. – Я знаю. Но я буду. Макс сглотнул ком в горле. – Пойдёшь против всей FIA ради меня? – Если придётся.

***

Мохаммед бен Сулайем даже не поднял головы, когда раздался стук. – Да? Дверь распахнулась, прежде чем он успел договорить. Не дожидаясь приглашения, в кабинет ворвался Джордж Расселл – в форменной футболке своей команды и тёмных джинсах, со стопкой бумаг в руке. – Джордж, – холодно произнёс Сулайем, откладывая в сторону планшет. – Стоило дождаться приглашения войти. – У меня нет времени на формальности, – голос Расселла был резким, зубы крепко сжаты. Он остановился перед столом президента FIA. – Я хочу знать, почему Максу назначили штраф. Мохаммед отклонился в своём кресле и переплел пальцы рук. – Если ты здесь как директор GPDA, то ты должен знать, что решения стюардов окончательны. Джордж швырнул стопку документов на стол. Сулайем вздрогнул. – Я здесь как директор GPDA и как человек, который, судя по всему, знает правила FIA лучше, чем ваши же стюарды, – голос Джорджа стал ледяным. – Статья 12.7.2. Штраф, назначенный после гонки, может быть отменён, если будет доказано, что он был назначен ошибочно, или если будут представлены новые доказательства, подтверждающие несправедливость решения. Мохаммед выгнул бровь. – Эта статья не применялась годами. Джордж наклонился вперёд, уперев ладони в стол, и посмотрел прямо на него. – Может, потому что ни у кого не хватало смелости бросить вам вызов? Но, знаете что? – он ткнул пальцем в стопку бумаг. – Эту петицию подписали все команды. Все до единой. Десять руководителей и двадцать гонщиков согласны с тем, что этот штраф – полная чушь. Сулайем нахмурился. – Они все подписали? – Да. Даже те, кто борется с Максом за чемпионство. Потому что сегодня в такой ситуации оказался он, а завтра могут оказаться и они. Мохаммед взял документы и медленно их пролистал. Конечно же, они все подписали эту петицию – десять аккуратных рядов с логотипами команд и подписи рядом с ними. – Джордж, такой агрессивный подход – это не совсем правильно… – Не совсем правильно? – Джордж резко и без тени юмора рассмеялся. – Хотите поговорить со мной о правильном и неправильном? Хорошо. Честная борьба – это правильно. Последовательные и непредвзятые решения стюардов – это правильно. Неправильно – это позволять вашей политике влиять на борьбу за титул. Сулайем не ответил. Джордж выпрямился, его руки сжались в кулаки. – Отмените штраф. Пока эта ситуация не стала единственной темой для обсуждения до конца сезона. И пока все команды не решили, что пора перестать играть по вашим правилам. Губы Мохаммеда сжались в тонкую линию. – Я рассмотрю этот вопрос. – Вы не просто его рассмотрите, – отрезал Джордж. – Вы исправите свою ошибку. Или завтра утром у двери вашего кабинета будут стоять представители десяти команд и двадцать гонщиков с требованием вашей отставки. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым гулом кондиционера. Сулайем медленно выдохнул. – Я тебя услышал. Джордж кивнул. – Отлично, – он неспешно собрал со стола бумаги. Выражение его лица немного смягчилось. – Спасибо. А затем он развернулся и вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь.

***

В комнате отдыха гонщиков было тихо. Большинство разошлось либо по своим комнатам, либо по командным брифингам, но Макс всё ещё был здесь, расхаживая из угла в угол как запертый в клетке лев. Когда открылась дверь, он резко обернулся. – Джордж? Где ты, чёрт возьми, был? Джордж не ответил. Он бросил на кофейный столик толстую стопку бумаг, которая ударилась о поверхность с глухим звуком. Его плечи поднимались и опускались в такт глубокому размеренному дыханию. Макс бросил беглый взгляд на бумаги, а затем перевёл его на Джорджа. – Это что? Джордж, всё ещё раскрасневшийся после спора в кабинете президента FIA, провёл рукой по волосам. – Дело сделано. – Какое дело? – Макс нахмурился и шагнул ближе. – Твой штраф. Он отменён. Макс ошеломлённо моргнул. – Чего? Джордж, наконец, поднял на него глаза – они горели огнём. – Я ходил к Сулайему. Напомнил ему о правилах. Показал петицию, которую подписал каждый гонщик и руководитель каждой команды. Сказал, что если штраф не отменят, утром вся решётка будет стоять у его кабинета и требовать его отставки. – Ты… – Макс замолчал – на мгновение выражение его лица стало нечитаемым. Затем уголки его губ дрогнули. – Ты ворвался к Сулайему? – Да, – в голосе Джорджа всё ещё звенели отголоски праведного гнева. – Я постучал, но ответа ждать не стал. Я не собирался стоять под дверью, как школьник, и ожидать разрешения войти. Макс открыл рот, собираясь что-то сказать, но с губ сорвался лишь тихий смешок. Затем ещё один. А потом он рассмеялся во весь голос, в неверии качая головой. Джордж нахмурился. – Почему ты смеёшься? – Из-за тебя, – сказал Макс, подойдя ближе. Коснувшись рукой затылка Джорджа, он притянул его к себе, и их лбы соприкоснулись. – Мой идеальный, вежливый Джордж Расселл врывается в кабинет президента FIA, словно одержимый, и угрожает устроить автоспортивную революцию. Джордж вздохнул. – Я не собирался просто смотреть на то, как они уничтожают всё, за что ты боролся. Макс провёл большим пальцем по линии подбородка британца и тепло улыбнулся. – Боже, ты просто невероятный. Джордж нахмурил брови. – Макс… Но Ферстаппен поцеловал его, прежде чем он продолжил фразу. Этот поцелуй отличался от их обычных поцелуев – медленных, тягучих, нежных. Он был настойчивым, страстным, полным благодарности. И в нём было что-то… тёмное, будто одержимое, чему Расселл не мог дать названия. Когда Макс, наконец, отстранился, Джордж едва дышал. – Ты же понимаешь, что напугал Сулайема до полусмерти? – низким дразнящим голосом прошептал голландец. – Отлично, – ни на секунду не задумавшись, ответил Джордж. – Может, в следующий раз он дважды подумает, прежде чем выкинуть что-то подобное. Макс улыбнулся и притянул Джорджа ещё ближе – настолько, что между ними вовсе не осталось свободного пространства. – Ты даже не представляешь, насколько сильно я сейчас тебя люблю. Джордж едва заметно улыбнулся. Огонь в его глазах сменился теплом и нежностью. – Можешь показать мне позже. – О, я обязательно покажу.

***

Следующим утром в комнате отдыха было непривычно шумно. Слухи, благодаря длинному языку Пьера Гасли, расползлись быстро – теперь все знали, что Джордж Расселл в одиночку пошёл в кабинет Мохаммеда бен Сулайема и разнёс его, не оставив и шанса. Шарль ухмыльнулся, прислонившись бедром к столу. – Теперь ты стал новым кошмаром FIA, да, Джордж? – Я сделал это не для того, чтобы стать чьим-то кошмаром, – спокойно ответил британец, потягивая свой кофе. – Друг, ты ворвался в кабинет Сулайема, не дожидаясь, пока он пригласит тебя войти, – сказал Алекс, широко раскрыв глаза. – Это, по сути, объявление войны! – И ты процитировал ему правила, – добавил впечатлённый ситуацией Ландо. – Ты как жаждущий возмездия секси-ботаник! Обожаю! – Секси-ботаник? – Джордж выгнул бровь. – Это был комплимент, – подмигнул ему Пьер. – Макс, должно быть, очень тобой гордится. – Так и есть, – ответил Джордж, игнорируя жар, расползающийся по его шее. – Очень гордится, да? – поддразнил его Карлос, стоящий в другом конце комнаты. – Вы поэтому вчера не пришли на ужин? Потому что Макс… выражал свою благодарность? Гонщики заулюлюкали в один голос. Джордж сжал пальцами переносицу. – Ведёте себя как дети. – Дети, которые теперь знают, что как только FIA снова начнёт страдать хернёй, они могут просто послать к ним тебя, – с ухмылкой бросил Эстебан. – Ты – наш цепной пёс. Джордж вздохнул. – Я – не цепной пёс. Я просто пытаюсь… – Защитить своего мужчину, – продолжил за него Пьер с дьявольской улыбкой. – И это, между прочим, очень сексуально. В дверном проёме возник Макс и небрежно прислонился к косяку. – Что «очень сексуально»? – Автоспортивная революция Джорджа, – весело ответил Ландо. – Мы все им очень гордимся! Макс улыбнулся и обнял Джорджа за талию. – Да, – сказал он. – И я горжусь.

***

На следующем гран-при, две недели спустя, когда Джордж неспешно прогуливался по паддоку вместе с Максом, на горизонте возник Сулайем. – Мохаммед! – Джордж приветственно махнул рукой. Сулайем, словно олень в свете фар, замер на половине пути. Его ассистент что-то прошептал ему, но тот быстро покачал головой, развернулся на каблуках и исчез в ближайшем хоспиталити. Джордж моргнул. – Он что, убежал? Макс изо всех сил пытался сдержать смех. – Ты его травмировал, родной. – У меня были на то причины! – возмущённо вскинулся Джордж. – Ты вломился к нему в кабинет и, словно какой-то сексуальный Джеймс Бонд, угрожал уничтожить FIA, – тихо напомнил ему Макс. Уши Джорджа покраснели. – Всё было совсем не так! – Именно так, – Ферстаппен широко улыбнулся. – И теперь он тебя боится. Джордж вздохнул и потянул Макса за собой, чтобы продолжить путь. – Ну вот и славно. Может, теперь он начнёт хорошо себя вести. Позади них шли Шарль и Пьер. Леклер, согнувшись от смеха, тихо проговорил: – Теперь Сулайем будет прятаться каждый раз, когда увидит Джорджа. – Прекрасно! – довольно произнёс Пьер. – Джордж Расселл – наш герой.

***

Следующим утром руководители команд собрались вместе, чтобы по традиции выпить кофе перед брифингами. Обычно эти встречи состояли из вежливых кивков и завуалированных колкостей, но в этот раз в воздухе витала иная атмосфера. – Что ж, – начал Кристиан, ухмыляясь в свой стакан с капучино. – Джордж Расселл идёт к Сулайему, швыряет в него петицию, и внезапно штраф исчезает. Уголки губ Тото дрогнули. – Он не просто зашёл в кабинет – он ворвался. Постучал, но ответа ждать не стал. Классическая демонстрация силы. – Похоже, у Мохаммеда чуть не случился сердечный приступ, – мягко добавил Андреа Стелла, хотя в его глазах плескалось веселье. – Вчера он сбежал, когда увидел Джорджа в паддоке, – расхохотавшись, добавил Фред Вассёр. – Я никогда не видел президента FIA в таком ужасе! – В ужасе? – переспросил Кристиан и злорадно ухмыльнулся. – Прекрасно! Видимо, как только возникнет какой-то спорный вопрос, нам следует посылать к ним Джорджа. Границы трассы, лимиты бюджетов, что угодно – мы просто натравим на них Расселла. – Именно так, – согласился Тото. – Мы превратим его в наше оружие. FIA даже не поймёт, откуда прилетит очередной удар. – Бедный Джордж, – посмеиваясь, произнёс Андреа. – Он слишком вежлив для того, чтобы быть чьим-то оружием. – Вежлив? – фыркнул Кристиан. – Ты не видел его после того решения стюардов. Он пошёл к Сулайему в режиме судебного адвоката и полной боевой готовности.

***

Позже, в комнате отдыха

Джордж пребывал в блаженном неведении относительно планов руководителей команд на него – вплоть до момента, пока в комнату не ввалился Шарль. Он с трудом сдерживал улыбку. – Джордж, ты знаменит! – объявил он. – Что случилось на этот раз? – настороженно спросил британец. – Судя по всему, теперь Тото и Кристиан считают тебя своим секретным оружием. Они говорят, что если FIA снова облажается, они отправят к ним тебя. Джордж отчаянно застонал и закрыл лицо руками. – О, господи. Это совсем не то, чего я хотел! – А мне кажется, это гениально, – подал голос Макс, который развалился на диване. Он взял Джорджа за руку и притянул его к себе. – Теперь тебя боится весь паддок, мой маленький грозный адвокат. – Я не твой адвокат. – Ты мог бы им быть, – ухмыльнулся Макс и положил ладонь на колено своего парня. – Я бы нанял тебя, не раздумывая и секунды. – Перестань, – краснея, пробормотал Джордж. Ландо подался вперёд с озорной улыбкой. – Прости, приятель, но репутацию следует поддерживать. Поэтому, с этих пор, как только начинается какая-то драма с FIA, мы все будем приходить к тебе со словами: «Джордж, разберись с этим». – Именно, – добавил Пьер. – Ты – наша бойцовская собака из GPDA. Джордж спрятал лицо в плече Макса. – Я вас всех ненавижу! Ферстаппен нежно поцеловал его в макушку. – Ты уже ничего не изменишь. Ты официально стал самым страшным ночным кошмаром FIA!

***

Джордж ходил по их номеру из угла в угол, спрятав руки в карманах спортивных штанов. – Это просто нелепо! – бросил он гораздо более резким тоном, чем обычно. – Не знаю, кто это начал, но теперь каждый раз, когда FIA что-то вытворяет, кто-то обязательно говорит: «А давайте пошлём к ним Джорджа!». Он остановился посреди комнаты и посмотрел на Макса, который со слишком довольным лицом развалился на кровати. – И ты совсем не помогаешь! Ты поощряешь это! – Я ничего не поощряю, – спокойно сказал Макс, положив подбородок на руки. – Я наслаждаюсь. Ты был очень… убедительным. Впечатляющим. Возбуждающим, на самом деле. Джордж застонал. – Макс, я не пытался никого «возбудить»! Я пытался делать свою работу, как директор GPDA! – Конечно, – улыбнулся Макс. – Но ты вломился в кабинет президента FIA, по памяти процитировал ему свод правил, а затем угрожал натравить на него всю стартовую решётку, если он тебя не послушает. Это… немного возбуждает. Джордж сжал пальцами переносицу. – Ты невозможный. Макс перевернулся на бок и приподнялся на локте. – Иди ко мне. – Нет. Ты просто продолжишь надо мной издеваться. – Я не стану, – мягко сказал Ферстаппен. – Обещаю. Джордж замешкался, а затем неохотно направился к нему. Как только он подошёл достаточно близко, Макс протянул руку и потянул его на кровать. – Тебе никогда не бывает всё равно, – тихо проговорил Макс и провёл рукой по волосам Джорджа. – Именно поэтому всё это происходит, именно поэтому люди идут к тебе со своими проблемами. Ты – единственный, кто может пойти против таких людей, как Сулайем, и оставаться спокойным и рассудительным. Джордж выдохнул. Напряжение в теле начало спадать. – Я об этом не просил. – Я знаю, – сказал Макс, прижавшись губами к его виску. – Но ты прекрасен, когда делаешь это. И, если они снова пошлют тебя к нему… Губы голландца изогнулись в хитрой улыбке. – Я тоже пойду, чтобы насладиться тобой сразу после. Джордж спрятал лицо в шее Макса, пытаясь скрыть появившийся на щеках румянец. – Ты невыносим. – И ты всё равно меня любишь, – поддразнил его Макс и крепче прижал к себе. – К сожалению, – пробормотал Джордж, но не сумел скрыть улыбку, появившуюся на губах.

***

На следующий день, когда Джордж шёл по паддоку, за его спиной раздался голос Тото. – Джордж! На пару слов! Расселл с подозрением повернулся. Перед ним стояли Тото, Кристиан Хорнер и Фред Вассёр, и это никогда не значило чего-то хорошего. – Что вам нужно на этот раз? – настороженно спросил Джордж. Кристиан широко улыбнулся: – Нам нужно наше секретное оружие! – Нет, – тут же отрезал Джордж. – Ты же даже не знаешь, в чём дело, – спокойно проговорил Тото. – И не хочу знать! – британец скрестил руки на груди. – В какие бы разборки с FIA вы не пытались меня втянуть, мой ответ – нет! – Джордж, – сказал Фред, пытаясь достучаться до него. – Это просто небольшая… беседа. О правилах распределения шин на следующий сезон. Кристиан вмешался, пытаясь использовать всё своё обаяние. – В этот раз тебе даже не придётся злиться! Просто процитируй им парочку правил, используй этот свой приёмчик, когда ты смотришь на них до тех пор, пока они не начнут паниковать, и – бум! – проблема решена! – Нет, – повторил Джордж, на этот раз твёрже. – Думай об этом, как о гражданском долге, – хитро добавил Тото. – Я – не ваш цепной пёс, – отрезал Расселл. – Конечно, нет! – ухмыльнулся Кристиан. – Ты больше похож на профессионального снайпера. Меткий. Расчётливый. Смертоносный. Джордж вздохнул и повернулся к ним спиной, продолжая свой путь. – Нет. Найдите кого-нибудь другого. – Джордж! – донесся до него голос Тото. – Подумай об этом! FIA тебя боится! – Не моя проблема! – бросил Расселл через плечо. Макс стоял поодаль, прислонившись к стене своего гаража, и наблюдал за развернувшейся сценой с довольной улыбкой. Когда Джордж приблизился к нему, он тут же последовал за ним. – Они снова пытаются завербовать тебя для своих делишек, не так ли? – с широкой улыбкой спросил Ферстаппен. – Да. И тебе сейчас лучше никак это не комментировать. – Я и не собирался, – невинно сказал Макс. – Но если ты вдруг согласишься на их предложение, то чуть позже тебя будет ждать ещё одна… беседа. Джордж бросил на него взгляд. – Ты невыносим. Макс ухмыльнулся. – И ты меня любишь.

***

Джордж тяжело вздохнул, расхаживая по комнате Макса в моторхоуме «Ред Булл». – Это в последний раз! – твёрдо сказал он. – В последний раз меня втягивают в нечто подобное! Ты меня слышишь, Макс? Ферстаппен, который развалился на диване так, словно весь мир принадлежал ему, удивленно приподнял бровь. – Конечно, schatje. В последний раз. До следующего последнего раза. Джордж бросил на него сердитый взгляд. – Я серьёзно! – Я знаю, – Макс мягко улыбнулся. – А ещё я знаю, что ты единственный, кто может разобраться со всем этим. Весь паддок это знает. – Это – не комплимент. Это – моё проклятие. – Возможно, – Макс поднялся на ноги и стряхнул с футболки невидимую соринку. – Но в этот раз я пойду с тобой. Джордж застыл. – Нет! Абсолютно точно нет! Ты сделаешь только хуже. – Я буду хорошо себя вести, – пообещал Макс, поднимая руки ладонями вверх в капитулирующем жесте. – Слово скаута!

***

Как только Джордж переступил порог комнаты, воцарилась тишина. Макс следовал за ним бесшумной тенью. Сулайем оторвал взгляд от своего планшета. Черты его лица заострились. – Мистер Расселл. И… мистер Ферстаппен? – Мы здесь по поводу внесённых вами изменений в правила распределения шин на следующий сезон, – бойко начал Джордж, толкнув по столу в направлении президента аккуратную папку. – Они были рассмотрены и приняты без участия гонщиков или представителей команд. И они абсолютно нерабочие. – У нас свои причины на то, чтобы внести эти правки, – спокойно ответил Сулайем. – Цель в том, чтобы… – Какой бы ни была ваша цель, она не отменяет того факта, что ваши правки нарушают статью 14.3. Спортивного регламента, – отрезал Джордж. Его тон был ровным, но достаточно резким для того, чтобы Сулайем дёрнулся. – Вы не имеете права вносить технические изменения без единогласного одобрения команд, только если это не касается вопросов безопасности. Мохаммед открыл рот, но Джордж вскинул руку. – Я не закончил. Макс прислонился спиной к стене и, скрестив руки на груди, с усмешкой наблюдал за развернувшейся сценой. – Более того, – продолжил Джордж. – У нас есть документ, подписанный десятью руководителями команд Формулы-1. Они выступают против внесённых вами изменений. Если продолжите настаивать на своём, команды передадут дело в Международный трибунал FIA. Сулайем стиснул зубы. – Мистер Расселл, мне не нравится, когда мне угрожают. – Это не угроза, – ровным, но жёстким тоном произнёс Джордж. – Это обещание. В дальнем углу комнаты один из стюардов наклонился к другому. – Это же тот парень, который отменил штраф Ферстаппена? – Да, – шёпотом ответил ему другой. – Он меня пугает. Услышав этот короткий диалог, Макс расплылся в довольной улыбке. Тем временем Сулайем медленно выдохнул. – Хорошо. Мы отменяем внесённые изменения. На данный момент. – Прекрасно, – Джордж захлопнул папку. – Спасибо за уделённое нам время! Он направился к выходу. Макс оттолкнулся от стены и последовал за ним, с трудом сдерживая улыбку. – Ты даже не дал ему шанса возразить, – низко, с теплотой в голосе произнёс Макс, как только они вышли в коридор. – Это не требовалось, – ответил Джордж. – Он и сам знал, что ему нечего мне ответить. Макс коснулся его руки, останавливая посреди коридора. – Ты невероятный, – прошептал Макс и коснулся руками бёдер Джорджа, чтобы притянуть его ближе. – Макс, – предупреждающе произнёс Расселл, оглядывая коридор. – Здесь никого нет, – Макс прижался ближе и с нежностью улыбнулся. – Как же потрясающе наблюдать за тобой в такие моменты – когда ты такой сдержанный, но в то же время жёсткий и опасный. Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Уголки губ Расселла невольно дрогнули в улыбке. – Могу предположить. Макс поцеловал его – медленно, глубоко, так, словно не мог держать себя в руках. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Джордж с трудом перевёл дыхание. – Это совсем не значит, что я снова это сделаю. – Конечно, schatje. Как скажешь.

***

Джордж вышел из здания, где располагалась FIA, и замер. Выстроившись в линеечку, словно школьники, со скрещенными руками на груди снаружи его ожидали руководители команд – Тото Вольфф, Кристиан Хорнер, Фред Вассёр, Андреа Стелла и даже Зак Браун. Джордж моргнул. – Что вы все здесь де… Прежде, чем он закончил фразу, Кристиан начал аплодировать. Медленно. Неторопливо. Громко. – Браво, Джордж! Браво! К нему присоединился Тото – казалось, что его огромные ладони создавали эхо при хлопках. – Филигранная работа, – австрийский акцент Вольффа звучал мягче от сквозившего в голосе одобрения. – У Сулайема не было шансов. – О, господи, – глухо простонал Джордж и провёл рукой по лицу, когда к аплодисментам присоединились остальные руководители. – Ты – словно ястреб! – сказал Фред. – Меткий. Смертоносный. Ввергающий в ужас. – Спасибо, что спас нас от этих нелепых правил, – искренне добавил Андреа. Джордж вскинул руку. – Пожалуйста, не делайте из мухи слона! – Уже поздно, – весело ответил ему Кристиан. – Ты уже стал нашим не-таким-уж-и-секретным-оружием! В следующий раз, когда FIA опять накосячит, мы снова отправим тебя! – Вы этого не сделаете. – Сделаем, сделаем, – спокойно бросил Тото: его ухмылка была похожа на самодовольную ухмылку Макса, которая не сходила с его лица в последние дни. Раздражала она не меньше. – Ты единственный, кого они боятся. – Я не стану снова это делать! – твёрдо сказал Джордж. – Конечно-конечно, – покровительственным тоном произнёс Кристиан, так, словно не поверил ни единому слову. Позади Джорджа, держа руки в карманах, появился Макс, который выглядел слишком самодовольным для человека, который за всё это время не пошевелил и пальцем. – Джордж Расселл, – с тихим смешком сказал Ферстаппен. – Главное оружие против FIA. – Ты не помогаешь. – О, я и не пытаюсь, – Макс обвил руками талию Расселла и притянул его к себе. – Я наслаждаюсь зрелищем. Ты, в этом своём «адвокатском» режиме, это нечто. Тото ухмыльнулся со знанием дела. – Полагаю, Ферстаппен очень благодарен тебе за твои старания. – Так, ладно, мы уходим! – Джордж развернулся на пятках и потащил за собой Макса, пока руководители продолжали аплодировать им вслед. – Увидимся во время следующего кризиса, мистер Расселл! – крикнул ему вслед Кристиан. – Никогда в жизни! – бросил Джордж в ответ. Макс прижался ближе к британцу. – Знаешь, они ведь правы. Ты действительно пугающий. – А ты невозможный. – И ты всё равно меня любишь.