Танец

— Опаздываешь.       Гарриет отмахнулась от недовольного замечания жены, села на ближайшее кресло и привычно вытянула из кармана чёрного пиджака пачку сигарет. Выдохнула сизый дым в потолок, прикрыв глаза, и наконец расслабилась, окруженная сумраком кабинета и едва слышным клацаньем ногтей по клавиатуре. — Знаешь же, что меня бесит запах твоих дешёвых сигарет, — Дракель морщится, но даже не открывает окно позади себя; она сейчас сосредоточена на подделке налоговой декларации. Отмывать грязные деньги было её задачей. — А меня бесит, когда ты посылаешь меня к чёрту на куличики ради каких-то ссаных копеек, — фыркает Гарриет, стряхивая в пепельницу истлевшую часть сигареты, — но не выёбываюсь же.       Ответом ей служат закатанные глаза — триста тысяч долларов вряд ли можно было назвать «копейками», но, с учётом оборота их выручки… — Это ведь Яксли, — пожимает плечами Дракель, отрываясь от экрана. Оглядывает жену, подмечает капли крови на рукавах рубашки, — сама знаешь, насколько проблемно с ним договориться. Шестёрок всех бы положили. — Да и хуй с ними, нахлебники бесполезные.       Они замолкают ненадолго, в кабинете вновь слышен лишь привычный звук механической клавиатуры; Гарриет затягивается, наслаждаясь горечью крепких «Мальборо» на языке. Справедливости ради, она бы предпочла сейчас ощущать во рту что-нибудь другое, но терпеливо ждёт. Отрывать Дракель от работы означало лишь заработать острое раздражение, которое потом грозилось перерасти в полноценное наказание. И, к сожалению, неинтересного характера.       За дверью послышался надоедливый шум, впрочем, привычный этим стенам. К чете Поттер-Малфой врываться просто так никто бы не посмел, но иногда, в экстренных для клуба и подпольного казино ситуациях, всё прощалось. Как и сейчас. — Босс, — на лице одного из прихвостней был выражен чистый ужас, — там припёрлись члены группировки Реддла…       Последующих объяснений не потребовалось – Дракель подорвалась, с кровожадной улыбкой вытаскивая из ящика стола любимый пистолет, и выскочила наружу, даже не оборачиваясь. Она знала, что Гарриет идёт следом, и без дополнительных подтверждений — в конце концов, они же жёны.       На первом этаже, отведённом под клуб, было действительно суетливо — обычных гостей сотрудники выводили через задний выход, пока охрана старательно прикрывала их от явно агрессивно настроенных чужаков. — Ну и где ваши боссы, а? — ехидно хохоча, прятался за спинами своих шестёрок Питер Петтигрю, больше известный по кличке Хвост. Трусливый и отвратительно страшный (только внешне) мужик постоянно старался казаться круче, чем был.       И этим пиздецки злил Гарриет, которая уже предвкушающе скалилась за плечом Дракель. — Ты звал нас, крысёныш? — потягивая гласные, заговорила она, облокотившись о перила. Платиновые пряди качнулись, соскальзывая с плеч на грудь. — Ну вот они, мы. Чего хотел?       Питер вздрогнул, услышав женский голос, пропитанный нескрываемой издёвкой. Судя по всему, приманка сработала — о том, что чета Поттер-Малфой сегодня всё-таки будет здесь, никто не знал. На улицы был распространён слух, что Гарриет отбывает в другую страну для вербовки новых членов, а Дракель «без жены не выходит из дома». В конце концов, поймать ублюдков, что посмели претендовать на их территорию, требовалось как можно скорее; нельзя было позволить пошатнуть только воцарившийся авторитет.       Яксли же был среди заинтересованных во власти «Химер», а потому обеспечил максимально незаметное сопровождение до «базы». Правда, вернуть вложенные «инвестиции» и правда оказалось сложно — изначально договор был на пятьсот тысяч, а не триста. Пришлось идти на компромисс, благодаря которому план и сработал на все сто. — Потанцуем? — хрипло шепнула Гарриет на бледное ухо и с наслаждением подметила, как оно мгновенно покраснело. — С удовольствием.       Дракель сорвалась с места, уверенная в собственной безопасности и превосходстве. Не будь здесь Гарриет или начнись столкновение в ином месте, она бы сотню раз продумала план и поступила бы тоньше, изящнее, умнее; однако нахождение на своей территории и с поддержкой жены можно было не боятся и не переживать о посторонних вещах.       Стиль её боя и правда больше походил на танец — плавные движения, уверенное нажатие на курок; кровь, окропляющая одежду, ложилась идеальными, правильными штрихами. Гарриет всё время держалась за её спиной, прикрывая от шальных пуль вовремя подставленным трупом или оттаскивая с их траектории. Будь её воля, она бы выступила живым щитом, но это было запрещено после предыдущего раза. А потому теперь Гарриет поступала умнее, аккуратнее, а её руки, сильные из-за постоянных занятий в качалке, легко сворачивали шеи излишне самоуверенным нападающим до приятного хруста.       Именно такой, сбалансированно-убийственной, парой они были.       Адреналин заставлял кровь вскипеть, циркулировать под кожей лавовым потоком. Наблюдать друг за другом во время разборок с вражескими картелями было их любимым и самым возбуждающим занятием.       То, как Дракель радовалась, получая возможность размяться, не боясь пострадать. То, как красиво в её платиновые волосы впитывалась чужая кровь. То, как её руки порхали с зажатым ножом взамен разрядившемуся пистолету.       То, как Гарриет, с несвойственным ей в обычное время спокойствием, следует за ней в этом «танце». То, как собранно и внимательно она следит за её безопасностью. То, как её пальцы вцеплялись в чужую шею (Дракель представляла, как эти же пальцы потом доведут её до исступления в супружеской кровати).       О, как же они любили друг друга, чёрт возьми. — Ну что, Хвост, — первой до него добралась Гарриет. Она присела перед перепуганным мужиком, хищно улыбаясь, — поговорим?       Эту часть «дела» Дракель ненавидела. В отличии от жены, она не получала удовольствия от процесса пыток — ненавидела пачкать руки, ненавидела слушать чужие крики. Однако понять нынешнее настроение Гарриет могла; Хвост был предателем, что подставил её родителей и крёстного отца под сотни пуль Реддла. Мгновенная смерть явно не его случай. — Я поеду домой, — устало убрав с лица перепачканные кровью волосы, Дракель на секунду прикрыла глаза. Подчинённые скрутили повизгивающего от ужаса Питера и потащили в подвал. — Не задерживайся.       Гарриет подошла ближе, поцеловала кончики её пальцев, измазывая собственное лицо в алых следах. Их обеих тряхнуло от сиюминутного возбуждения, прострелившего до основания позвоночника. Чёрт побери, они сумасшедшие. — Постараюсь, — наконец, овладев голосом, ответила она. — Дождись меня, принцесса. — Постараюсь, — тон в тон ответила Дракель, усмехаясь.       Конечно дождётся, чёрт возьми. Это было одной из их маленьких традиций.

***

      Гарриет вернулась домой через долгих три часа. Зашла в дом на площади Гриммо, сбросив перепачканный пиджак прямо в прихожей — дворецкий Тобиас был к таким ситуациям привыкший, — и поспешила сначала в душ. Дракель терпеть не могла, когда от неё слишком сильно пахло кровью. А сейчас, из-за плодотворно проведённых часов в пыточной, окисленным металлом прямо-таки воняло.       В спальне царил привычный полумрак, Дракель лежала на атласных простынях в одном халате, и Гарриет застыла в дверном приёме, впитывая атмосферу. Она обожала стоять вот так, наблюдая за тем, как жена, похожая на образчик высокого искусства, делает вид, что ничего не замечает. Как игриво скользит ногой по постели, сгибая её в колене — тонкая ткань сползает по бедру, обнажая кожу. Как заправляет прядь волос за ухо, тихо выдыхая одно слово: — Этти…       «Этти». Преобразованное уменьшительно-ласкательное от французского варианта имени Гарриет — Harriette, Ettie... Этти, — что звучало лишь в этой комнате. Лишь в моменты абсолютного единения.       Гарриет с ума сходила, когда Дракель звала её так. — Я здесь, Кель, — с лёгкой прокуренной хрипотцой отозвалась она, делая смелые шаги вперёд. Полотенце соскользнуло, оставляя её полностью нагой.       Но Гарриет не спешила подниматься к жене на кровать.       Опустилась на колени у её ног, прикасаясь губами к подъёму стопы, голени, икре. Дракель вздрагивала, чувствуя влажные следы, что жгли огнём каждый миллиметр нежной кожи — Гарриет рисовала кончиком языка только ей понятные узоры, доставляя эстетически-греховное удовольствие от ощущения себя хрустальной статуэткой в руках оценщика.       И стоимость её, судя по всему, была заоблачной, ведь пальцы, эти убийственно-сексуальные пальцы, касались её с таким трепетом и лаской, что в душе расцветала вера в собственную идеальность.       По коже табунами бежали мурашки, руки судорожно цеплялись за простыни, что упрямо выскальзывали из ладоней; Дракель испытывала сладостную муку от разрастающегося внизу живота возбуждения, пульсирующего, распространяющегося по телу волнами огня.       Меж ног было так влажно, так жарко, хотелось ощутить большего, и Гарриет поняла её без слов. Ей хватило томного, полного желания взгляда, сорванного дыхания, изящного изгиба поясницы и дрожащих ног. И, конечно же, тихого: — Этти…       Губы Гарриет легли на изнывающую плоть жадно, двигаясь так, как Дракель любила сильнее всего. Оральные ласки в её исполнении всегда доводили до сокрушительных оргазмов, ведь, стимулируя покрасневший от прилитой крови клитор кончиком языка, Гарриет не забывала скользить руками по внутренним сторонам бёдер, сжимая до болезненного экстаза, проводить ногтями по бокам, вызывая очередные судороги, щипать столь восприимчивые к ласкам соски.       Дракель извивалась в её руках, подобно змее, но всё равно не могла спрятаться от сводящих с ума касаний. И, справедливости ради, не очень-то и хотела.       Оргазм накрывал всегда постепенно, подобно разрастающемуся в животе пожару; пальцы сами вцепились в чёрные, всё ещё влажные после душа локоны, а ноги сцепились у головы, пробранные неконтролируемой дрожью. Гарриет даже не пыталась отстраниться, лишь шумно дышала в лобок и двигала губами, языком, доводя до края. Она слизала каждую каплю естественной смазки, смешанной с её собственной слюной, пока Дракель выдыхала стон на одной высокой ноте.       Стоило, наконец, отпустить взятую в тиски голову, как на искусанные губы легли горячие, влажные, с собственным пряным привкусом. Поцелуй получился шумным и грязным, но таким правильным после качественного отлиза. — Спасибо за ужин, Кель, — усмехнулась Гарриет, укладываясь рядом и накрывая их одеялом, — и прости, что задержалась. — Ничего, — сорванным от стонов голосом отозвалась Дракель, устраивая голову на смуглом плече. — Что-нибудь важное узнали? — О да, — теперь усмешка из устало-довольной стала хищной, — между шестым и седьмым отрубленным пальцем Хвост… Оу, прости, не стоило делиться такими подробностями, — Гарриет чмокнула поморщившеюся жену в висок, — в общем, Хвост выдал пару точек наркоторговли Реддла и его основную лабораторию по производству. Займусь этим завтра. — Это хорошо, — кивнула Дракель, прикрывая глаза, — но не смей уходить раньше, чем я тебе пожелаю доброго утра. — По всем нашим традициям? — Да, Этти, — усмехнулась та, показательно облизывая губы, — по всем нашим традициям.