Секретарша

Я хочу найти сама себя.

Я хочу разобраться, в чём дело.

Помоги мне, помоги мне.

Я хочу, чтоб моя душа тоже пела.

      Психиатрия в Советском Союзе — сомнительное удовольствие. Но это только потому что мы читаем это в нынешнем году. Современном мире. Сегодняшнем дне. Настоящем времени. Для нас, возможно, наше время кажется радикальным, а далёкое прошлое уж тем более. Нам много навязывают ненужных вещей, и это делают все: от семьи до телевизора. Но разве те, кто дорожат своим семейством и те, кто дорожат своими гражданами поступили бы так?  

***

      Её звали Эмма. Фамилию её особо никто не знал, или не помнил. Вроде бы, Кузнецова. А вроде и Кузнеченко. Что-то такое. Сама девушка предпочитала позабыть такую часть её жизни и лучше забраться глубоко в фантазии. Кузнецова, да. По документам так точно.       Её родители, Елизавета и Эдуард, известные в государстве как писатель-фантаст и его жена домохозяйка, иногда светская львица, заботились о дочери как могли, но не справлялись. Легко смущающаяся, привлекательная девушка получила травму в районе трёх лет, когда сломала пальцы на ногах. Затем, у Эммы появилась новая форма увлечения: травмировать себя. Всё начиналось от простых чешущихся болячек, которые сдирались в ту же секунду, до «случайных» падений утюга в районе ног. Так последовала детская психиатрическая больница, а затем и та самая школа-интернат, которых ещё надо поискать. Проблематичный ребёнок, но любимый.       И вот, Эмме уже восемнадцать. 1978. Она стоит на пороге этого заведения, которое терроризировало её тонкую душевную натуру уже бешеное количество недель, месяцев, да и лет. Вроде бы как она вылечилась. Таблетки, режим дня и мультфильмы после обеда. Всё это закончилось.         Она писала долго после этого: 

«Меня сегодня выписали из больницы. В день, когда мой дядюшка, уехавший пару лет назад в ГДР выходит замуж. Завтрак в восемь утра, занятия спортом и чистописанием в десять и дневной сон в два часа дня. Мне не хотелось уезжать из-за пары врачей и учителей, которые мне нравились. Иногда даже слишком. Я рада возвращаться. Может, меня хоть вызовут на свадьбу? Я бы хотела научиться танцевать…»

***

       После выписки нужно было искать своё место в этой жестокой, но такой интересной взрослой жизни. Свадьба состоялась, частично тут, в РСФСР, но Эмма так и не научилась танцевать за раз. Родная квартира в Москве, любимая комната, которая всё ещё детская — со старыми игрушками и обоями, которые девушка упрашивала приобрести всё детство. Неплохое пространство и никто не жаловался, в том числе и вернувшаяся хозяйка. Она убежала туда, увидев пьяное развязное поведение отца. Всё как в детстве. И вот девушка нашла в комоде, под старыми вещами — косметичку с маленькой фарфоровой фигуркой в виде феи, маленькими ножиками и ножницами. Шило, листья бумаги и что-то ещё. Всё в детской тематике. Она прятала всё детство этот артефакт. Видимо, за пребывание в интернате никто не обнаружил её маленького секрета. Поняв, что никого вокруг нет, она воткнула ножку феи в бедро. Лёгкий писк.       Благодаря книгам отца, Эмма приобрела большой воображаемый мир, но не без помощи «больной» детской фантазии. Она придумала себе друзей, которых никогда в жизни не было, придумала мирок, в котором людей почти не существовало, только выдуманные сказочные существа, добрые и злые. Обширные фантазии — это семейное. В кармане старого пальто в шкафу она нашла неплохие такие деньги — целых двести рублей! Скопленные до отъезда. Они пошли на сладости и новую одежду. Мать не давала воплотить хотелки. Спасибо на торте. Роясь в помойке у дома, она нашла вакансию секретарши в юридической компании неподалёку. В газете месячной давности. И теперь она валяется у неё на столе, а кусок бумаги с определённым текстом обведён красной ручкой.

***

      Чтобы быть секретарём, необходимо пройти обучение написания на печатной машинке на специальных курсах. Пока что, это единственное, на что способна Эмма без образования. Во-первых: ещё изначально Эдуард раздумывал об этой идее, ведь всё-таки любая работа в офисе — достойная и важная работа. Состоятельная! Во-вторых: сама дочка откопала где-то в грязной газете свободную вакансию. Секретарь. Не сказать, что это очень достойно, а тем более для их семьи, однако — что поделать, если твой ребёнок не имеет образования и превосходных умственных способностей?

***

      Надежд на эту новую работу довольно много. Ну как новую, Эмма ведь никогда не работала. Елизавета, будучи любящей матерью, была не против подвести своего ребёнка до нужного офиса. Вчера они с Эдуардом поругались и она слышала тихие всхлипы дочери в спальне. Только ведь никто не знал, что они были не от душевной боли, а от физической. У Эммы на бедре огромный фиолетовый синяк, который она прячет под юбкой. — Я верю, у тебя всё получится, дорогая! Ты вся в отца! — женщина потрепала дочь за щёку на прощание и открыла дверь.       Наша героиня направилась в здание. Пришлось слегка перейти на быстрый шаг, ведь шёл дождик. Это было специфическое помещение, не просто обычный офис тех времён. Низкое небольшое помещение, в бордовых и кремовых оттенках. Что-то между рестораном, рабочим кабинетом и детской комнатой самой Эммы. Первую комнату представляет администратор на стойке, которая с укором во взгляде смотрит на молодую девицу, промокшую насквозь. Но стояла тишина. — Я пришла устроиться на работу к Андрею… Александровичу… — пробурчала Эмма.       Женщина не ответила. Она откусила бутерброд и указала пальцем на следующие комнаты. Среди них уборная, мужская и женская, кухня для сотрудников и одновременно небольшая столовая, пару других офисов, где сидят люди и работают за машинками, а ещё дальше отдельный одиночный холл и такой же кабинет, на двери таблица с именем: Миронов Андрей Александрович. Стук в дверь. Ответа не поступило. Эмма вошла внутрь, там находится мужчина, сидящий в кресле и просматривающий какие-то бумаги. — Здравствуйте. Вы пришли устроиться на работу? — он слегка усмехнулся. — Да, вакансия секретаря… Я нашла её в газете и… — Мне не нужно сентиментальных подробностей, девушка. Как Ваше имя? — Эмма… Эмма Кузнецова. Эдуардовна… — Ну так вот, Эмма Эдуардовна. Слушайте меня внимательно. Вы ведь хотите быть моей секретаршей, не так ли? — Да, хочу. — Точно? Это довольно скучная работа. Вы юна, и наверняка талантлива. Это не самая интересная деятельность. — Да? Я готова на такой шаг. Мне это интересно. — Унылое занятие, знаете ли Вы? Вам не понравится. — Нет, совсем наоборот. Мне понравится.       Наступила снова очередная минутная тишина. Андрей подошёл к своему стеллажу с горшком, в котором росла бордовая орхидея. Он тщательно гладит цветок и подкармливает его. — Тогда сделайте мне кофе. Чёрный. Две ложки сахара.       Эмма зашла в маленькую кухоньку неподалёку от офисов. Там уже ели пару сотрудников. Она стеснительно и нервно кивнула в знак приветствия. Затем начала делать кофе для будущего начальника. С трудом, через упорные действия она добилась своего. Принесла кофе Миронову. С завтрашнего дня — она сотрудник.

***

      Первый день проходит не слишком плохо. Что-то да получается. Эмма сидит неподалёку от кабинета Андрея Александровича, в том самом холле. На печатной машинке она выводит аккуратно какие-то буквы, слова, фразы и предложения. Выходит текст. Вроде как аккуратный. Но появились и ужасные ошибки.       Спустя два дня, Миронов в страшном гневе подошёл к столу своей новой работницы, которая нервно перебирала кнопки на машинке в рабочих наушниках. — Эмма Эдуардовна, это что такое? — он указывает на очередную ошибку, которую он выделил красным маркером, таких маркеров у него было много в стаканчике, он покупал по новому каждый раз, когда Эмма делала ошибку. — Я… Я… — Что Вы? Вы — мой секретарь. Вы показывали мне свои награды за умение грамотно излагаться на бумаге. И что сейчас происходит? Что вообще происходит? — Ничего, Андрей Александрович… Я просто постараюсь исправиться. — Было бы неплохо. Спасибо.

***

      Прошло несколько недель. Жизнь продолжалась так и далее. Эмма допускала нервные, истеричные ошибки и дальше. Андрей отсчитывал её дальше и дальше. Но не увольнял. Он заставлял подчинённую покупать в магазине его любимые сдобные булочки с сахарной пудрой, отстаивая весь её обеденный перерыв там. А затем выбрасывал. Он заставлял её копаться в общей мусорной куче, выбрасывая туда копии оригинальных документов, а когда она находила их грязными, вонючими и скомканными, рядом с теми же булочками — он показывал ей оригиналы и слегка ухмылялся. А она в ответ наивно и глупо лыбилась. — Как дела на работе? — спрашивает Елизавета, ведя машину мужа и улыбаясь. — Всё в порядке. — отвечает уставшая после работы дочурка, лежащая на задних сидениях. — Как там Андрей Саныч? Как у него дела? — Тоже неплохо. — Может пригласим его на чай к нам вечером? — Мама!       Вопрос так и остался риторическим.

***

      Однажды он заметил на её бедре пару пластырей. Шрамов, синяков. Откуда они?       А потом увидел их разговор по телефону с отцом. Во время него в помещение зашла Лариса — бывшая жена Андрея. Она что-то сказала Эмме, видимо нахамила и слегка улыбнулась когда увидела нервные манеры молодой секретарши во время ответа на звонок. После последовал звонок от её отца. — Алло, папа… Я не могу говорить… Подожди…       Эдуард в гневе бросил трубку. А Эмма от горя достала из стола канцелярский ножик и провела им по бедру, приспустив чулок. Когда Лариса ушла и Андрей высунулся из своего укрытия, она уронила нож на пол и заревела, уткнувшись лицом в колени.

***

      Одним днём в женской уборной Эмма повстречала таинственную незнакомку. Женщину средних лет. С ярким макияжем, как у моделей и певиц из заграничных журналов. У неё была красивая пышная причёска. Бухгалтер. — А Вы не знаете, у Андрея Александровича есть жена?       Незнакомка рассмеялась и ушла. — Подождите! Вы тут оставили…       В итоге Эмма замолчала, потому что сама не поняла, как начала крутить в руках палетку дешёвых голубых теней. С трясущимися руками, она криво накрасила себе глаза. До этого она никогда макияж не носила.

***

— Эмма Эдуардовна, пройдите в мой кабинет, пожалуйста. Будьте добры. — Что случилось? — та быстро поспешила в кабинет и уже стояла на пороге. — Присядьте. Хотите чаю? Кофе? Что предпочитаете? — Кофе… С пятью ложками сахара. — Ого. Но неплохо. — Андрей удивительно по-доброму улыбнулся и приступил к делу. — Расскажите что-нибудь о себе. Я видел, Вас забирает мать с работы. — Да, моя мама… Она многое делает для меня… — Вы ведь из зажиточной семьи, не правда ли? — Да, да… Можно и так сказать. — Вы ведь взрослая девочка, Эмма. Не думали начать взрослую жизнь? Перестать ранить себя? — А как Вы узнали? — Я не так наивен, дорогуша. Я видел всё. Помните тот случай, когда у Вас, видимо, произошла какая-то ссора с отцом? — Ох, ладно… Да, это было… — Ну вот, Эмма, — он присел к ней на диван и приобнял. — Попробуйте больше не приносить увечий себе, а ещё не обижать себя, не давая в обиду другим. Поняли?

***

      С того момента Эмма попросила маму не приезжать. Она в первый раз шла домой с работы через парк. Это впервые за всю её небольшую жизнь, когда она гуляла и правда одна. Абсолютно. В это время обычно в парке никого. Так теперь будет всегда.       Она перестала делать себе больно. И стала зависима от слов и действий Андрея на полную, не как раньше — слегка. Одним вечером, она выбросила любимую детскую косметичку с острыми предметами. Утопила в местной речке недалеко от парка. Залезла в ванну совершенно голая пока никого не было дома. Всю жизнь до этого она ходила в душ в нижнем белье. Изучила своё тело.

***

      Андрей перешёл с ней на «ты». И она тоже. Они много проводили времени вместе. Особенно с того момента, как он шлёпнул её во время работы. Тогда, когда она наклонилась чтобы зачитать какую-то бумагу. Он делал это теперь каждый раз — когда нужно было поставить мышеловку в угол его кабинета, когда нужно было поставить чайник на плиту и когда она искала на полу свою серёжку.       Она стала одеваться более дерзко, беря у матери в тайне вещи по типу туфель на остром каблуке, остром, как накал эмоций между ней и её начальником. Она одевала прозрачные блузки и покупала себе короткие юбки в магазинах после работы, пока мать с отцом не видели.       Миронов спокойно кормил подчинённую с рук любой едой — от орешков до кусков торта, который оставался после застолий в компании. Публично, при Андрее она вела себя как хорошая дрессированная собачка. Все эти изменения произошли буквально за три последние недели.       Она приходила к нему под вечера домой и следила через окно как он читает газету или занимается спортом. А он прогонял её жестами или приказами. Не пускал в дом. Переживал очень и очень сильно.

***

      Но любой идиллии всегда приходит конец. Миронов начинает стыдиться своих отношений с Эммой. Наивная девчушка, которая… Как выяснилось, лежала в психиатрической больнице, училась в такой же школе, ещё теперь влюблена в него! Достойного московского адвоката! После очередной сессии она заходит в уборную и видит чуть ниже пятой точки, ну и на ней частично огромное кроваво-лиловое пятно. С маленькими крапинками крови. И тут он признаётся, что уволеяет её. В истерике, ударив уже ЕГО по щеке, она в складывает в коробки свои вещи и забирает их, убегая из этого проклятого места в слезах. В газете снова печатается объявление о поиске секретарши, а на двери весит огромная таблица о поиске секретаря.       Бедная отчаянная Эмма начинает избивать себя ночами. Она следит за новой работницей начальника с другой стороны улицы, пытается понять их динамику. Под видом клиентки, она часто появляется в знакомом здании, вводя в тупик старых коллег. Но потом он сменил замки на дверях. Она ничего не может поделать с этим. Только курить старые сигареты, украденные из ящика его рабочего стола, лежать в ванне снова и представлять себя «его секретаршей». — Секретарша… Секретарша… Я его секретарша…       Эмме снятся красочные сны о нём. Они в поле занимаются сексом. Попытки найти нового садиста не обвенчались успехом. В этой стране это бесполезно. На какое-то время она прекратила всё это наваждение и стала чаще проводить время дома, с семьёй. Помогать папе с его писательской работой. Она мечтала об этом с детства. И вдруг, Петя делает предложение.

***

      Ах да, автор забыл упомянуть. Параллельно с отношениями с Андреем, Эмма пытается встречаться со старым знакомым ещё со школы Петей, Петром Грачёвым, после увольнения она соглашается выйти за него замуж. Его родители долго искали такую замечательную невестку, из достойной семьи. Почему нет? Он такой же неудачник и хнытик как и она. Только им на друг-друга параллельно. Эмма пытается позабыть Миронова, а он отчаивается и понимает, что больше никому и даром неинтересен. Свадьба назначена в один день с сестрой Пети — Арленой. Двойная, выходит, свадьба. Что-то таких мероприятий много за последние полгода в жизни Эммы… Пётр работал сантехником и иногда брал подругу сердца на вызовы, где она чувствовала себя крайне неуютно.

***

      Довольно ответственный день. Утренняя примерка свадебного платья. Затем сама свадьба. Но с этого же утра ещё у Эммы не очень приятное ощущение. Что-то не так. Её жизнь зашла в тупик. Она делает явно не то, что ей надо! Чувства к Миронову не остыли. Не остыли ни капельки. С утра была запись в дневнике:

«Я не могу. Так не пойдёт. Вся моя голова в Андрее и его голове, внешности и мечтах о нём. Я хочу его во всех смыслах. Я хочу его любить всегда. Вечно. Я хочу, чтобы он был моим. Всю жизнь я была слабохарактерная и глупая идиотка, он спас меня от этого бремени. Это замечательный, добрый, весёлый человек. Таких людей в целом мало. Он научил меня готовить мороженое и есть его правильно. Он звонил мне в последний раз и озвучивал, как необходимо открывать рот. Я пыталась сделать те же синяки на моей заднице что и он. Но мне не помогла старая папина хоккейная варежка. Я не выдерживаю без него».

      Эмма согласилась на затею со свадьбой только от того, что ей было нечем заняться. Её мечта сломалась. Огонь, которого не было почти всю жизнь в глазах, но недавно появился — опять потух. Ей хотелось забыть прошлое. Но оно не забывается. Предложение Пети было сделано в подвале одного из многоквартирных домов, в которых шли ремонтные работы. Пахло сыростью и под ногами была грязь. — Мне кажется, я в твои года была похудее… — сказала мать Петра, затягивая крепко корсет на своём старом платье, только уже в формате и так осиной талии Эммы. — Ладно, не будешь шевелиться всю свадьбу и продержишься. Сейчас подойду! — она отошла на первый этаж за булавкой.       Эмма расплакалась, сняла фату и выбежала из квартиры будущего жениха. — Я не должен тебя видеть до свадьбы! — Эмма, куда же ты?!       Она сняла свадебное кольцо и оставила его на кухонном столе. Бежит без оглядки, босиком, в рваном свадебном белом платье, через тот самый парк, тот мостик над речкой. К знакомому зданию. И вот, тот самый кабинет. — Я должна Вам кое-что сказать! — обращение на «ты» уже сошло на нет и к тому же до этого было слабым с её стороны. — Эмма… — Я люблю Вас! — Вы не должны здесь находиться. — Я люблю Вас…       Нервное молчание. Тяжкая тишина. Андрей вытер лоб салфеткой. — Простите, прости, но я не верю… Мне стало всё ясно, когда я получил погашенный чек о выходном пособии! Мы не можем любить друг-друга все сутки. — Почему? — она села за его стол. — Положи руки на стол ладонями вниз. Не отрывай ноги от пола пока я не вернусь. — Я хочу заняться любовью.       Андрей ушёл. А к вечеру Грачёв явился и уговаривал вернуться, но Эмма только прожигала его своими огромными голубыми глазами. — Что происходит, Эмма!? Я твой жених! — Ты незаконно тут находишься. И нарушаешь покой жизни другого человека. Пошёл вон! Убирайся!       Он схватил её за плечи и попытался отвлечь, но она ударила его креслом о голову и вернулась в искомое состояние. Молодой человек просто в гневе выбросил в мусорное ведро на входе. Секс в одежде — это для него было слишком. А Эмма настаивала только на нём. В определённом положении.       Миронов ушёл на три дня. Она просидела так почти не двигаясь все эти долбанные три дня без сна и еды. Не отрывала рук и ног от положения, указанного адвокатом. Иногда, он заглядывал через окно как в первый вечер. А так занимался своими делами. К ней приходили клиенты Андрея, их коллеги, в случае Эммы — бывшие, её семейство, семейство Питера, требовавшее деньги за платье обратно, бывшая жена Андрея по имени Лариса Голубкина. Даже журналисты с полицией и врачами не могли ничем помочь. Они фотографировали, спрашивали какой-то бред. И только когда Эдуард извинился перед дочерью за все их с Елизаветой поступки, зачитав отрывок из Библии — девушка упала, ударившись головой об стол и уснула. Недавно, они с семьёй нашли её личный дневник, ещё и передали её «любимому». Андрей же утром вернулся с вечными мыслями, усталостью в идеально выглаженном костюме с рубашкой на запонках. Он погладил будущую невесту по голове и щеке, разбудил и дал попить. Как котёнку. Она обнимала его крепко за шею и тихонько плакала. — Ты мне тоже очень нравишься. — мужчина сказал тихо.

***

      Андрей берёт её на руки, крепко обнимает и лелеет. К вечеру несёт в свою машину. Теперь они будут жить вместе. У него дома. И он точно возьмёт Эмму замуж. Будет тереть спину в душе и целовать. Жить — это хорошо!

The chariots rise Up high in the sky, What a fool am I To fall so in love, What a wonderful dream It seems to be 'Cause I love him.