All The Would That I'd Loved

Майк Уилер был на грани. И, честно говоря, это было довольно ожидаемо: последние пару дней были чистой воды травмой. На его семью напали, сестра пропала, Уилл постоянно терял сознание, Векна забрал детей, Нэнси едва не погибла, и теперь — теперь вся партия готовилась отправиться в Изнанку. Но это не то, что сводило Майка с ума. Майк Уилер сходил с ума потому, что Уилл Байерс только что признался ему. Не только ему — всем. Когда Уилл сказал, что всем нужно кое-что услышать, Майк вообще не представлял, к чему это приведёт. Ну то есть Уилл никогда не был мастером воодушевляющих речей, но, эй, конец света, плюс он только что был одержим, так что, наверное, у него могла быть важная информация. А когда он сказал: «Позови всех», Майк, в общем-то, действительно собрал всех. Боже, как же он ошибался. И вот Уилл начал говорить, и Майк, конечно, не возражал послушать про D&D, киновечера и блуждания в лесу — что бы это, чёрт возьми, ни значило. По крайней мере, это значило, что в тот день у Уилла не было свидания с Робин. Но то, чем Уилл продолжил, прозвучало как гром среди ясного неба. Майк правда не знал, что чувствовать; он просто сглотнул и стал ждать, что Уилл скажет дальше. А сказать ему было что. Потому что, как выяснилось, помимо всего происходящего вокруг, у Уилла была влюблённость. И даже гадать не пришлось, в кого именно — особенно когда Уилл со слезами на глазах посмотрел прямо на него и произнёс слова, которые Майк сам когда-то так необдуманно выпалил. Господи, зачем он вообще это сказал? «Я не виноват, что тебе не нравятся девочки». Что ж, очевидно виноват! Теперь каждый момент с Уиллом обретал новый смысл — и, благодаря Майку, далеко не приятный. Каждая ссора, каждая тусовка, каждая ночёвка. Боже, каким же он был идиотом. Тем не менее Майк сделал то же, что и остальные: обнял Уилла, когда он нуждался в этом. Да, на автомате, и Майк был чуть ли не последним, кто это сделал, хотя Уилл был его лучшим другом, но Майк был занят, он думал, так что к черту. Всё что было потом слилось в одно мутное пятно. Нэнси сказала что-то о том, чтобы морально подготовиться к финальной битве, и комната стремительно опустела: Нэнси, Робин и Стив спускались в подвал за снаряжением, Эрика, Вики и мистер Кларк устраивали штаб на WSQK, Кали, Макс и Эл приводили мысли в порядок в звукозаписывающей комнате, а Уилл, Джонатан и Джойс вышли наружу — им явно нужен был семейный момент. Майк и сам толком не понимал, где он. Он просто сел обратно после объятия с Уиллом и пытался понять, что ему нужно теперь делать с этой самой влюблённостью Уилла. Вот оно — это проклятое слово. «Был». Лично для него, оно было достаточно разрушительным. Майк не знал, сколько времени Уилл был в него влюблён, но ведь он сказал, что это в прошлом, так? Это могло закончиться очень и очень давно. Но Майк то узнал об этом всего десять минут назад. Просто… Уилл выглядел таким разбитым, и Майк не мог представить себе мир, в котором он причинил Уиллу столько боли. Но Майк не смог даже сказать ему что-то поддерживающее, так ведь? Идиот. Ему просто нужно было время, чтобы всё переварить. Наверное, поэтому сердце колотилось так быстро, когда все ушли из комнаты. Ага. Абсолютно логично. Любой бы так себя чувствовал, если бы кто-то признался ему, что был в него влюблен. И именно поэтому, чем больше Майк думал о том, как в последнее время Уилл как-то иначе говорил с ним, тем больше скручивало живот. Кто угодно бы так себя чувствовал, если бы кто-то знакомый был в него влюблен и флиртовал с ним. И знаете что? Чем больше Майк об этом думал, тем понятнее становилось, что именно из-за этого у него сейчас горели щёки, когда он смотрел на Уилла с его семьёй на улице — его волосы блестели в вечернем солнце, пока он стоял зажатый между Джонатаном и Джойс. Это потому, что Майк так гордился своим лучшим другом, да. Ну конечно. Опять же, абсолютно логично. Причин паниковать не было, но прежде чем Майк успел окончательно накрутить себя, он услышал голос сбоку. — Так… Майк медленно повернул голову. — Как думаешь, это ты или я? О нет. Он же не серьёзно. — Что?! — выпалил Майк. — Ну, парень, который нравился Уиллу. Ты или я? Майк Уилер любит Лукаса Синклера. Лукас всегда был рассудительным — с тех самых пор как много лет назад переехал в пустой дом на Мэйпл-стрит. Он был опорой, когда Уилл пропал и все стало ужасно, надёжным другом, который помогал Майку с его дурацкими проблемами в отношениях, и, честно говоря, не по годам мудрым, когда нужно было посоветоваться обо всем. Но прямо сейчас, просто невозможно поверить, что Лукас и правда это сказал. — Ну, это, очевидно, я, — воскликнул Майк, надеясь, что «вообще-то» как-нибудь телепортируется прямиком в мозг Лукаса. — Да брось, чувак, это стопудово я! — возразил Лукас, сузив глаза. И бедный Лукас, Майку показалось: он и правда в это верит. Всерьёз. Но сейчас, у Майка вообще не было на это времени. Часики тикали и его сессия самокопания должна была произойти прямо, блять, сейчас. Он попытался свернуть. — Нет, нет, нет, он точно смотрел на меня, когда говорил, что был влюблен. — начал Майк, морщась от этого слова снова. — Мы смотрели друг другу в глаза и все такое, Лукас. Он был прямо передо мной. — Если ты не заметил, Майк, мы сидели прямо рядом, и он смотрел именно на меня. Майк с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, потому что невозможно, чтобы Лукас мог так думать. И тут он услышал ещё один голос. — А почему это не мог быть я? Майк и Лукас повернулись на голос слева, замерев. Майк Уилер любит Дастина Хендерсона. Он, наверное, самый умный человек, которого Майк знает. Именно Дастин придумывал самые гениальные идеи, собирал антенны для связи между измерениями и всегда раскусывал все трюки в кампаниях Майка по D&D. Так что, Майк знал, что Дастин Хендерсон не был тупым, и Майк слышал много тупых вещей от людей, но от Дастина? Быть не может. Какого дьявола Дастин сейчас это сказал? — Это не ты! — хором сказали Майк и Лукас. — Почему это?! — заныл Дастин. — Потому что это я!! — Майк и Лукас уставились друг на друга. — Ладно… — Послушай… — Ну давай, слушаю. Лукас пристально смотрел. У Майка пересохло во рту. Он явно не продумал всё настолько далеко, и вообще — с чего Лукас вдруг стал таким настырным? Такое не то что бы происходило каждый день. — Майк. Я. Слушаю, — повторил Лукас, скрестив руки. — С чего ты так уверен, что это ты? Ну что ж. Значит, сегодня так. — Ну, если тебе так уж надо знать, — Майк сглотнул, стараясь не обращать внимания на снисходительный взгляд Лукаса, — у нас были… ну… Лукас продолжал пялиться, не впечатленный, Дастин медленно подался вперёд. — Моменты, — закончил Майк. Это неплохое невинное слово. Правда же? Лукас сморщил лицо, а Дастин фыркнул. — Какие ещё моменты? — протянул Дастин, играя бровями. Какие моменты, Дастин? Господи, с чего вообще начать. С Уиллом всё всегда было легко, и каждый момент казался особенным. Таким особенным. А потом у Майка появилась девушка, и они начали взрослеть, постоянно ссорились, а моменты всё равно оставались особенными — уже в другом, ранящем, смысле, в смысле где Майк знал, что это гораздо глубже, чем любые мелкие ссоры с Нэнси или мамой. Потом были моменты в Калифорнии, где Уилл выслушивал все бесконечные проблемы Майка про Эл, которые он вываливал на него, и, даже не зная, в чём дело, всегда находил нужные слова, чтобы утешить Майка. А совсем недавно — те моменты дома, промежуточные, где делилось всё: взгляды, одежда, домашка, иногда кровать, когда Холли устраивала ночёвки в подвале или когда снились кошмары. Какие моменты у них вообще не были? — Ну… если описывать, то у нас вроде как, возможно, были довольно интимные и романтические моменты? — выпалил Майк, отводя взгляд. Чёрт. Это нормально — так сказать, да? Ему нравились девушки, но у них с Уиллом всегда было что-то особенное. Конечно, Уилл влюбился в него и у Майка не было с этим никаких проблем. Именно поэтому его сердце билось как сумасшедшее. Кто угодно бы так себя чувствовал, если бы узнал что нравится кому-то, да ведь? Его размышления были прерваны взрывом смеха. — Что? — Майк нахмурился. — Интимные моменты?! — Лукас горящими глазами уставился на него с недоверием. — Это лучшее краткое описание, какое я смог придумать. — Как скажешь, чувак, но если ты правда в это веришь, то у меня с Уиллом тоже были интимные моменты. — Чушь! — отрезал Майк. Полная чушь. Он проводил больше всех времени с Уиллом, так что Лукас может знать? — Дастин, а у тебя? — тут же спросил Лукас, поворачиваясь к нему. Дастин запнулся, пытаясь собрать мысли в кучу, но в итоге закатил глаза. — Ладно, мы не называем моменты с друзьями интимными, это тупо, — Майк благодарно кивнул и Дастин продолжил. — Но если ты искренне так чувствуешь, то… да, наверное. Были моменты. — Ой, только не начинай, — фыркнул Лукас. — Во-первых, моменты становятся очевидно интимными, если есть вероятность, что кто-то кому-то нравится. Я имею в виду, раньше, если с нами просто разговаривала девчонка, мы сразу же думали что кто-то из нас ей нравится, ну или она нравится кому-то из нас. Майк кивнул. — Так и с Уиллом. Он почти ни с кем не общается, значит, тот, кто ему нравится, — один из нас. Логично, что мы могли пережить с ним романтический момент, даже не осознавая этого, — Лукас улыбнулся, а затем, махнув рукой на Дастина, продолжил. — А во-вторых, у тебя точно не было никаких моментов. Ты всё выдумываешь. — Я понимаю о чем ты, но не знаю, чувак. Это просто, наверное, странно? — пожал плечами Дастин. — Мы как будто слишком самоуверенны, думая, что Уилл был влюблён в кого-то из нас просто потому, что мог. — Да! — подхватил Майк. — Представь: признаться, что ты гей, и сразу сказать «только не влюбляйтесь в меня» или что-то такое? Дастин и Лукас повернулись к нему, с вопросительными выражениями на лицах. — Правда же..? — закончил предложение Майк с нервным смешком. — Эм... Любовь — громкое слово, — заметил Лукас. — Но вы правы. Мы не можем так просто делать выводы о Уилле. Он прежде всего навсегда остается нашим лучшим другом. Майк кивнул, кусая губу: — Просто он выглядел таким грустным, когда говорил об этом… будто ему было очень больно. — Безответная любовь, чувак, — улыбнулся Дастин. — И в десять раз хуже, если знаешь, что ничего не можешь с этим сделать. Майка кольнуло чувство вины. Он ненавидел видеть, как Уиллу больно, и ненавидел саму мысль о том, что причиной этого мог быть он. Он отдал бы всё — всё, — лишь бы повернуть время вспять и влепить пощёчину маленькому Майку, заставив его понять, что он творит со своим другом. Если бы он только знал… тогда он смог бы что-нибудь сделать. Хоть что-нибудь, чтобы Уилл не чувствовал себя во всём этом одиноким. Майк мог сделать так много. Мог отменить те свидания с Эл, когда каждая клетка тела подсказывала ему быть рядом с Уиллом. Мог писать Уиллу письма, когда звонки не проходили, даже несмотря на то, что Уилл говорил, что письма даются ему тяжелее — что, впрочем, было правдой, потому что Майк всегда писал слишком много. Любая мелочь могла бы помочь. Заставить Уилла почувствовать себя чуть лучше, что его видят. Что его понимают. — Ладно, — Дастин улыбнулся, и на его лице появилось ужасное, коварное выражение. — У меня есть идея. Майк застонал и глубже сполз на диван. — Почему бы нам не вспомнить все наши… — он бросил взгляд на Майка, — по версии Майка интимные моменты с Уиллом. Так мы сможем посмотреть на них под новым углом и понять, кто из нас это был. Хотя, должен сказать, задача не из лёгких. — Дастин сделал паузу и посмотрел в окно, туда, где Уилл что-то говорил Джонатану и Джойс. — Уилл всегда был самым добрым из нас. — Да, — Майк вдохнул и тоже посмотрел на улицу, на спину Уилла в розовом свитере, который сливался с тёплыми красками заката. Уилл и правда всегда был самым добрым. Майк Уилер любил это в Уилле Байерсе. Он был добрым в том смысле, что всегда знал, что сказать. Например, когда делал комплимент Майку за рубашку в особенно паршивое утро. Или когда проводил время с Холли, если больше никто в доме не мог. Он был добрым даже тогда, когда помогал маме Майка по дому, несмотря на то что она в сотый раз говорила, что всё в порядке. И ещё на Уилла было приятно смотреть. Вот как сейчас: он повернулся, и вечернее солнце прошло сквозь его каштановые волосы, подсветив тёплые карие глаза, покрасневшие от слёз. Он был красивым. — Лучше, чем ничего. Кто начнёт? — вздохнул Лукас, отворачиваясь от окна к ним обоим. — Подожди. Я на это не подписывался, — возразил Майк. — И вообще, разве у нас нет дел поважнее? Не знаю, например, повторить наш план спасения мира от Векны? Лукас посмотрел на него так, будто его взгляд кричал: «Боже мой, Майк, мы уже десять раз обсудили план, и ты знаешь его вдоль и поперек». — Да пошёл ты, Лукас. Я не начинаю, — проворчал Майк. Дастин фыркнул: — Есть что скрывать, чувак? Майк закатил глаза. Он был открытой книгой, спасибо большое. — Ладно, тогда я, — нерешительно начал Лукас. — Но вы должны понимать… — он нервно посмотрел на них обоих. — Это довольно личное. И я не хочу, чтобы вы потом смотрели на меня иначе. — Всё нормально, чувак, — сказал Дастин, почесывая бровь. — Лукас, конечно, — добавил Майк и положил руку ему на плечо. Лукас выдохнул. — После весенних каникул мы с Уиллом как-то были в больнице. Мы рассказывали друг другу, что он пропустил, и навещали Макс. Было приятно слушать про его жизнь в Калифорнии. Он не говорил, что там было супер, но это был новый старт. А я как раз этого и хотел, когда пошёл в старшую школу. Майк и Дастин понимающе кивнули. — Старшая школа — это другое, понимаете? Вы хотели продолжать играть в D&D и очень вкладывались в Hellfire, а я хотел перемен. Мне надоело, что надо мной издеваются. Вы всегда говорили, что быть фриками и лузерами — нормально. Я это знаю, знаю. Но это не то же самое, когда ты такой, как я. Майк и Дастин переглянулись. — Я знаю, что значит быть другим. Но мне надоело, что меня так воспринимают. Даже вы — иногда, сами того не желая. Я имею в виду, я не могу изменить свою внешность, но Уилл… он всегда всё понимал. Честно говоря, я даже не удивился, когда он признался, что ему не нравятся девочки. Лукас тихо рассмеялся. — В общем, он слушал, точно знал, что сказать. Говорил о том, как в Хокинсе его звали мальчик-Зомби, и о всяком другом, похожем, дерьме, на которое он не мог повлиять. Просто, когда ты другой, тебе приходится вдвое больше стараться, чтобы тебя воспринимали так же как остальных. И ты не имеешь права на ошибку. Лукас посмотрел в окно, где Уилл теперь стоял с Джонатаном. — Он, конечно, не вдавался в детали, что о нем могли говорить, но упомянул, что в Леноре тоже пытался изо всех сил вписаться. Было видно, что он что-то скрывает. Он сильно вырос. Лукас снова повернулся к ним с понимающим выражением лица. — Так вот, в тот день Уилл сказал, что пришёл бы на мою игру. И да, это было давным-давно, и мы уже прошли через это, но мне до сих пор больно, что я не видел никого из вас на трибунах, — Лукас продолжил. — И я знаю, что я был с теми парнями слишком долго и не по тем причинам, но я правда люблю баскетбол. Так же, как люблю D&D. — Прости, Лукас, — начал Майк, сжимая его плечо. Он никогда не считал Лукаса каким-то «другим», но где-то глубоко внутри всегда было непонимание того, как именно Лукасу приходится существовать в этом мире. А вот другие люди видели Лукаса другим, и не замечать этого — с их стороны было откровенно по-свински. — Да, чувак, — подхватил Дастин, повторяя жест Майка. — Мы реально облажались. Лукас улыбнулся. — Спасибо, ребята. Для меня это правда много значит. — Он ухмыльнулся, изображая беззаботность. — Но… после этого мы с Уиллом стали больше болтать о спорте и всяком таком, что привело к куда большему количеству интимных моментов, — он поиграл бровями, и Майк не мог не подумать, что Лукас просто издевается. — Перестань так это называть, — буркнул Майк. — Ну вы же знаете, что мы вместе тренируемся, да? Уилл какое-то время бегал на дорожке в Леноре. Мы вместе бегаем, он делает со мной упражнения на выносливость в гараже. Майк закатил глаза. Конечно, он знал самые очевидные вещи о своём лучшем друге. К тому же сложно не знать, где находится Уилл, когда они живут в одном доме, а Лукас вообще жил в соседнем доме. — То, что вам нравится специально потеть вместе, ещё не делает эти моменты интимными. И, кстати, давайте теперь называть их романтическими, потому что я больше этого не выдержу. — Слишком странно, — вставил Дастин. — Вот именно, — согласился Майк. — Твои слова, не мои, — пробормотал Лукас. — В момент крайней эмоциональной уязвимости! — начал Майк и тут же сбавил тон. — Но вообще… я рад, что вы сблизились из-за спорта или чего там. Это помогает Уиллу отвлечься от всего. Майк был рад и по другим причинам, которые совсем не имели ничего общего с тем, что у Уилла Байерса, вообще-то, очень красивые руки — но Лукасу об этом знать не обязательно. Дастин заговорил: — Ладно, отличная история, правда, но если честно… ты правда думаешь, что там что-то было? Какие-нибудь сигналы? Лукас закрыл глаза, задумавшись. — Я не… не знаю. Ну типа, если бы ему в целом нравились парни, он бы, наверное, пялился на меня во время тренировок? Ну, типа, заценивал? Майк пялится на Уилла, когда тот тренируется с Лукасом, так что это точно не показатель. И вообще, Майк его не разглядывал — он просто… оценивал физическую форму. Это нормально. Абсолютно. Майк прочистил горло: — То есть… он когда-нибудь…? — Ну, может, но это могло быть по-дружески? Типа: «Эй, чувак, у тебя руки подкачались». В общем, мне кажется, что если уж на то пошло, каждый раз, когда ты заходил в гараж, он в основном смотрел на.., — Лукас замолчал, прищурившись. Майк ухмыльнулся. — О боже, перестань так улыбаться. На тебя там вообще не на что смотреть. — Нелегко жить с красивым лицом, Лукас. — Да плевать, Майк, — Лукас вздохнул с поражением, подозрительно глянув на него, прежде чем снова плюхнуться на диван. — Дастин, давай, выкладывай. Улыбка Дастина погасла. — Ладно, раз уж мы тут о чувствах и прочем… у меня примерно то же, что у Лукаса. Сейчас будет довольно личное. — Мы с тобой, чувак, — сказал Лукас, Майк кивнул. Дастин начал. — Летом мы с Уиллом вместе возились с антенной для фургона. Стив меня бесил — я знаю, он просто пытался помочь, — но я чувствовал, как отталкиваю его. Тогда вообще все старались… но при этом все относились ко мне иначе, будто ходили по минному полю, — Дастин сделал паузу. — А Уилл… он просто сказал то, чего все избегали. Он спросил, хочу ли я рассказать ему про Эдди. — Это было… освежающе. Говорить с тем, кто его не знал, оказалось проще. Впервые мысль о том, чтобы говорить об Эдди, не причиняла боль. Я мог говорить о его хороших качествах, без жалости и всего этого. Хотя… я всё равно не смог заставить себя рассказать Уиллу. И вы мои лучшие друзья, и мне хреново это признавать, но я просто чувствовал… Майк и Лукас кивнули, подбадривая его продолжать. — Мне казалось, что это задело меня сильнее всех. Будто я один по-настоящему переживаю. Я знаю, это несправедливо — у всех было своё дерьмо, — и от этого я ненавидел себя ещё больше. Так что я начал отталкивать людей. Типа, если все будут меня ненавидеть, а я — их, то мне не придётся снова через это проходить. Дастин отвёл взгляд. — Не кори себя за это, Дастин, — тихо сказал Лукас. — Да, мы любили Эдди, но нас там не было. Мы не видели того, что видел ты, — добавил Майк. — Отталкивать тех, кого любишь больше всего… мы все через это проходили. Лукас кивнул. — Спасибо, ребята, — Дастин улыбнулся. — Думаю, именно поэтому с Уиллом было легче говорить. Он вообще не знал Эдди, но он знал, каково это — быть там. Думаю, он понял, что я не сдвинусь с места, поэтому начал говорить про D&D, про кампании, которые мы ему писали, и про то, как скучал по нам в Калифорнии. Он сказал, что было бы круто знать Эдди. Я сломался после этого, чёрт… но мне стало легче говорить о нем. Говорить о том, как он нас приютил, как поддерживал людей за то, что они фрики. Дастин посмотрел в окно, где солнце медленно садилось, а Уилл стоял рядом с Джонатаном; Джойс в нескольких шагах вперёд крутила рацию. — Наверное, раньше у меня не было никого, на кого можно было бы равняться. Я люблю Стива, и мы со всем разобрались, но у меня никогда не было такого друга, как Эдди. Того, кто заставляет тебя чувствовать себя крутым за то, что ты другой. За то, что ты фрик. И если подумать… логично, что Уиллу понравился бы кто-то вроде Эдди. Он говорил, что Эдди напоминал ему Джонатана, и что это, должно быть, было чем-то особенным — иметь такого человека в своей жизни. Дастин всхлипнул. — Я просто расплакался. А Уилл был рядом. Лукас обнял его, а Майк, потянувшись со своего места, положил руку ему на колено. — Я рад, что у вас это было, — искренне сказал Майк. — Прости, что мы подвели тебя в этом. — Нет, нет. Вы сделали всё, что могли. Это я отталкивал, делал себя призраком. Но я больше так не буду. Обещаю, — Дастин смахнул слёзы и глубоко вдохнул. — В любом случае… — он тихо рассмеялся сквозь слёзы. — Это всё проясняет. Романтический момент в кузове фургона и разговоры о том, что значит быть другим? Круче уже некуда. Майк поёрзал. Лукас сжал плечо Дастина. — Дастин, это всё, конечно, здорово, но… Уилл просто был хорошим другом, разве нет? — Лукас посмотрел на Майка. — Да, Майк? Искренний момент в кузове фургона? Разговор о том, что значит быть другим? Майк был по уши в дерьме. — Приём, Майк? — раздражённо продолжил Лукас. — Эм… — Майк повернулся к ним. И как, чёрт возьми, он должен это сказать? — Это точно был не ты, Дастин. — Жёстко, — сказал Дастин, собираясь с духом. — Боже упаси сказать Майку Уилеру свой самый тёмный секрет. — Тихо, нет, — поспешно сказал Майк. — Но, кажется, Уилл это сделал, а я только сейчас это понял. Дастин и Лукас синхронно наклонили головы. — Что? — спросил Дастин. Майк выдохнул и посмотрел на них. — Думаю… теперь моя очередь? — виновато сказал он. — И сразу скажу: это не самые мои достойные моменты, так что заранее извиняюсь за то, что я сейчас мудак, ладно? — Лучшее, что ты сказал за весь день, — сухо ответил Лукас. Майк сверкнул на него взглядом. — Вообще-то, ты тоже там был, Лукас. Так что это и на тебе. — А? — В тот день, когда Уилл пытался заставить нас поиграть в D&D, а мы вели себя как идиоты. Помнишь, как мы поругались ещё до того, как ты поднялся наверх? Лукас кивнул. Майк никогда не рассказывал ему, что именно тогда произошло, а Лукас — всегда понимающий — никогда не спрашивал. — Уилл обвинял меня в том... в том, что я разрушаю партию. Он спросил, знаю ли я, где Дастин. — Ага, я тогда ломал русский код, если что, — пожал плечами Дастин. Майк слабо улыбнулся, а потом нервно закачал ногой. — После этого я сказал кое-что ужасное. Дастин и Лукас переглянулись и медленно кивнули, давая ему продолжать. — Уилл говорил, что всё лето я хотел только целоваться с Эл, и я… не знаю, просто вырвалось. Я сказал, что это не моя вина, что ему не нравятся девочки. Дастин и Лукас поморщились. — Это буквально худшее, что ты мог сказать, — заметил Дастин. — Ты ведь это понимаешь, правда? — Ну, да, теперь понимаю, — тихо сказал Майк. — У него было то же выражение лица, что и сегодня. Он был очень расстроен. Я пожалел об этом как только закончил фразу, но не остановился. Я спросил, правда ли он думает, что мы никогда не заведём девушек и будем всю жизнь сидеть у меня в подвале до конца жизней. И знаешь, что он ответил? Он сказал, что действительно так думал. Майк произнёс это почти шёпотом. Выражение на лице Уилла в тот момент вечно будет преследовать Майка. Майк тихо продолжил. — И самое худшее — это было именно то, чего я сам хотел. Просто я знал, что однажды мне придётся перерасти это. А Уилл? Он всегда гордился тем, кто он и что он любит. Это то, за что я его люблю. Лукас и Дастин улыбнулись. — Но я знаю, что мои слова сильно его задели. Мы все — его лучшие друзья, а он до смерти боялся сказать, что ему нравятся парни. Так что я точно не облегчил ему жизнь. — Подожди, — Лукас нахмурился, вопросительно смотря на Майка. — Спасибо, что поделился, Майк, но… что в этом романтичного? — Это было глубже. Гораздо глубже, чем любые мои ссоры с Эл. Я знал, что дело было не в D&D. Я просто отталкивал Уилла. — Ладно… — Лукас скептически прищурился. — А зачем ты отталкивал его? Майк долго молчал, раздумывая. — Извини, — вздохнул Лукас. — Это было давно. Можем не углубляться, но это всё что у тебя есть? — Ну, есть ещё похожий момент. Когда Уилл уехал в Калифорнию. Мы снова поссорились, он спросил почему я не писал ему. Уилл сказал, что я звонил всего пару раз, а Эл получала от меня кучу писем. Я запаниковал и сказал, что это потому, что Эл — моя девушка. — Потом Уилл спросил, кто мы друг другу, и я не знаю… я решил, что он намекает на что-то большее? Я запаниковал и сказал, что мы просто друзья. Но он имел в виду не это. Уилл всего лишь сказал, что мы раньше были лучшими друзьями. Конечно, они и были просто лучшими друзьями. Не было ни одной причины думать, что между ними было что-то большее. — Я даже толком не извинился. Я сказал, что он тоже мог бы писать чаще. Я ничего не сказал о том, что я звонил — а вы, ребята, знаете, я звонил. Много. Дастин кивнул, всё ещё не до конца понимая, к чему он ведёт. — Просто… Уилл в самом начале написал мне письмо о том, как ему трудно переносить свои мысли на бумагу, и я подумал, что, может, ему будет проще созваниваться. Я не писал, потому что Уилл не любил письма. Хотя я и сам не понимаю почему. Каждый раз, когда я пытался написать Уиллу, мне было довольно легко сказать то, что у меня на душе. — Но ты так и не писал? — спросил Дастин. — Ну, нет. — Почему? — не отставал Дастин. — Это бы решило кучу проблем. Майк покраснел. — Я просто писал бы о том, как сильно по нему скучаю. Я не хотел, чтобы ему стало неловко или странно. — То есть ты, естественно, ничего не сделал и дал ему почувствовать, будто ты про него забыл? — отозвался Дастин. — Ладно, — вмешался Лукас, всё ещё скептически настроенный. — Мне кажется, ты вообще не с той стороны к этому подходишь. Ты всё время рассказываешь про ссоры, а они не особо романтичны со стороны Уилла. Дастин рассмеялся. — Да, если уж на то пошло, странным тут был ты, — широко распахнул глаза Дастин. — Блин, ладно, прости. Мне кажется, я вообще не доношу свою мысль, но я знаю, что Уилл был влюблен в меня, я знаю. — Подожди, — начал Дастин, — Я думаю... — Дайте мне сказать ещё одну вещь, — перебил Майк, отчаянно глядя на них обоих. Дастин прищурился, но сдался: — Ладно. Что там? Майк глубоко вдохнул. — Это было сразу после того, как мы навестили Сьюзи на пути из Калифорнии. Она дала нам координаты, чтобы найти Эл, и я боялся, что когда доберусь до неё, она поймёт, что я ей больше не нужен, — Майк замолчал. Тогда они с Эл по-настоящему друг друга не понимали. Он любил её — правда любил — но не так, как Эл хотела, чтобы её любили. Они всё обсудили и в итоге вместе решили расстаться. — Уилл заметил, что меня накрывает, и спросил, что случилось. Я рассказал ему. — Потом он спросил, может ли показать мне кое-что, и подарил мне эту картину. Но дело в том, что Эл сказала, будто он рисует что-то для девочки, которая ему нравится. Очевидно, это было неправдой. Я видел, как он держал её, когда встречал меня в аэропорту, но он так ничего и не сказал. Лукас наклонил голову, нахмурившись. — Подожди. У тебя было стопроцентное подтверждение, что Уиллу нравится какая-то девушка, и ты вообще его об этом не спросил? — Да, — подхватил Дастин. — У вас была целая ссора про девушек, и ты даже не захотел поговорить с ним о девочке, которая ему нравится? Почему Майк должен был это делать? Это было последнее, о чём он хотел говорить с Уиллом. Но выглядеть лицемером он тоже не мог. Дастин и Лукас продолжали выжидающе смотреть на него. — Не знаю, ребята… Наверное, я просто хотел, чтобы он сказал что-то первым. И вообще, какая разница? Это было не для девочки. В итоге это было для меня. — Ооо… — Твою мать… — Да, твою мать, — Майк широко улыбнулся, переполненный эмоциями, но тут же замялся. — Но вот в чём дело: мне кажется, Эл неправильно поняла насчёт картины для девочки… или для парня, если задним числом. Возможно, она была для кого-то другого. Для Тэмми, например? — А, ну ладно, — сказал Дастин. — То есть, может, было две картины? Одна для Тэмми — та, о которой Эл писала в письме, — и та, что он подарил тебе? — Да, именно, — кивнул Майк. — Я был так счастлив, думая, что картина для меня, потому что считал, что она для той, кто ему нравится… — Лукас покачал головой, пока Майк продолжал. — Но Уилл сказал, что это Эл заказала картину. А потом начал говорить, как тяжело Эл было в прошлом году, потому что она другая. Что когда ты другой, ты чувствуешь себя ошибкой. Но я заставляю Эл чувствовать, что она не ошибка, что… Глаза Майка широко распахнулись. — Что она лучше, потому что она другая. О, нет. Нет, этого не может быть. Уилл ведь не мог говорить о себе. — Майк, — тихо сказал Дастин. — А что именно было на картине? — Она была потрясающей! — оживился Майк. — Там были мы все. Мы были в образах наших персонажей из D&D и вместе сражались с Тессалгидрой. — Он покраснел, продолжая. — И он даже нарисовал большое сердце на моём щите, потому что сказал, что я — сердце партии. Майк нахмурился. — Просто это всё не складывается. Я знаю, что слова были Эл, но тот факт, что Уилл говорил все эти приятные вещи, делал меня по-настоящему счастливым. Это был лучший подарок, который мне когда-либо делали. И пусть слова были от Эл, но картину подарил мне Уилл. Так что, это был довольно особенный момент. — Просто, чтобы убедиться, — медленно начал Дастин. — Уилл нарисовал для тебя картину, нарисовал огромное сердце на твоём щите, сказал, что это была идея Эл, а ты притворился, что это было просто от Уилла и это сделало момент таким особенным. — Нет, чувак, ты вообще всё неправильно понимаешь! — Я не могу в это поверить, — сказал Лукас, резко выпрямившись, будто его осенило. — Серьёзно не могу. Вы оба такие… Дастин, помоги мне. — Я с тобой, друг, — покачал головой Дастин. — Слушай, Майк. Нам нужно, чтобы ты подумал, прямо очень, очень хорошо подумал. Возможно, нам потом придётся поговорить с Уиллом, но сейчас дело в тебе. — Ребята! — простонал Майк. — Я только этим и занимаюсь. Я дал вам три интимных момента! Да, они были довольно уникальными, в сравнении с вашими, но всё равно. Уиллу нравятся парни. Уиллу нравился я. — Майк, — осторожно сказал Дастин. — Во всех этих ситуациях, кроме самой картины… Уилл едва ли был романтичным. Майк замер, боясь услышать продолжение — и в то же время ожидая его каждой клеткой тела. В глубине души он знал. — А ты был. В комнате повисла тишина. Дастин и Лукас поёрзали, глядя на Майка. Он видел всё по их лицам: Лукасу едва удавалось скрыть понимающую улыбку, а Дастин выглядел так, будто разгадал особенно сложную задачу, но всё же осторожно спросил: — Ты понимаешь, к чему я клоню… или? Майк дёрнулся, резко встав и повернувшись к окну, где Уилл наконец остался один. Джонатан присоединился к остальным, которые только что вернулись из подвала, помогая сортировать вещи для погрузки, пока Джойс разговаривала с Хоппером по рации. — Хочешь поговорить об этом? — спокойно спросил Лукас. Ладно. Конечно. Так что Майка окончательно накрыло. А когда его так уносит, всё летит к чертям — по-настоящему. Всё это время странно вел себя не Уилл. Это был он сам. Майк — тот, кто отталкивал, когда всё становилось непонятным. Майк — тот, кто по какой-то необъяснимой причине боялся сказать Эл, что он чувствует. Майк — тот, кто чувствовал себя на вершине мира, когда Уилл сказал, что верит в него, что он — сердце. Он посмотрел на Дастина и Лукаса: оба терпеливо смотрели на него, ждали, поддерживали. И именно в этот момент Майк Уилер понял, что любит Лукаса Синклера и Дастина Хендерсона… но не так, как любит Уилла Байерса. И впервые в жизни ему было не страшно это сказать. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Я думаю, я влюблён в Уилла. Майк был бы счастлив, если бы ему никогда больше не пришлось открывать глаза. Сказать это вслух оказалось удивительно хорошо — будто он наконец вытащил это из груди. Каждый трепет сердца, каждое случайное прикосновение, каждый разделённый взгляд — всё это что-то значило. Что-то прекрасное. Но это были перемены. А перемены пугают. Майк медленно открыл глаза и увидел, как Дастин и Лукас смотрят на него с дивана с чистым теплом во взгляде, прежде чем вскочить и подбежать к нему. — Майк!! — Мы гордимся тобой, чувак! Майк хрипло рассмеялся, позволяя друзьям притянуть себя в объятия. — Горды? Я был полным слепым лузером. Он обнял их крепче, позволяя себе утонуть в собственном признании. Он любил Уилла. — Ну, я всё гадал, когда ты наконец это поймёшь, — начал Лукас, немного отстраняясь. Майк посмотрел на него в замешательстве: — То есть вы… вы правда не думали, что он влюблен в кого-то из вас? Никто из вас? Лукас тихо, неубедительно рассмеялся: — Нет… совсем нет! Майк засиял: — То есть вы просто… пытались заставить меня принять свои чувства, этим спектаклем? — Ты раскусил нас, чувак, — поморщился Дастин, но Майк этого даже не заметил. — К тому же ты явно победил. — Тебе обязательно было нужно переплюнуть нас обоих и тоже в него влюбиться? — рассмеялся Лукас. Майк улыбнулся им обоим, впитывая момент. — К тому же, — продолжил Лукас, — это всегда был ты. Дастин кивнул: — Думаю, мы все знали это с самого начала. Они встали плечом к плечу у окна, слушая далёкий звук приближающегося грузовика Хоппера и наблюдая, как остальные выходят на поле. — У нас почти не осталось времени, — вдруг сказал Дастин. — Ты думаешь, ты скажешь ему? И вот снова это проклятое слово, пронзающее его насквозь. Был. Майк повернулся к Дастину и Лукасу, растерянный. — Думаю, я опоздал, — нахмурился он. — Но… может, после всего этого? Когда мы снова будем все вместе и в безопасности, я смогу сказать ему. Я не хочу всё испортить перед битвой. Лукас и Дастин понимающе кивнули. — Ладно, но не недооценивай себя, чувак, — сказал Лукас, будто прочитав его мысли. — Я не думаю, что влюбленность Уилла — это то, от чего можно так быстро отойти. Это ты. Ты — его Майк. В последнее время Майк не чувствовал себя даже своим — не говоря уже о «его». Но он знал: с сегодняшнего дня всё начнёт меняться. — Ну, — улыбнулся Майк, и они вышли наружу, чтобы присоединиться к остальным. — Всё, что нам теперь нужно, — это спасти мир, а потом я, может быть, разберусь с остальным по ходу дела? Дастин и Лукас резко повернулись к нему. — О, чёрта с два, — сказал Дастин. — Слушай сюда, Уилер, — сказал Лукас, придерживая дверь для них. — Ты расскажешь нам всё. Я имею в виду всё, что собираешься сказать Уиллу, если не хочешь эпично всё просрать, потому что— — Потому что одному богу известно, что творится у тебя в голове, — закончил Дастин, спускаясь по лестнице. — Ладно, мне совсем не нравится этот нарратив— — Что происходит? Трое парней повернулись. Ах да. Именно здесь в это время и был Уилл. — Уилл! — Дастин и Лукас широко улыбнулись, подбегая к нему. — Что? Что случилось? — спросил Уилл, улыбаясь, и невысказанное «скажите мне, скажите мне» повисло в воздухе. — Ничего, — начал Лукас. — Просто гордимся тобой, вот и всё, — закончил Дастин, быстро подавая Лукасy знак, прежде чем убежать к остальным. Уилл улыбнулся им, но Майк заметил, что Уилл смотрит куда угодно, только не на него. Ладно, плевать, что он говорил раньше. Майку нужно было сказать Уиллу прямо сейчас. — Можем поговорить? — выпалил Майк, всё ещё стоя на месте. Уилл неловко переступил с ноги на ногу, опустив глаза в пол: — Не знаю… кажется, мы скоро уезжаем. Он неопределённо махнул в сторону грузовика и снова повернулся к Майку. Вдалеке Майк увидел Дастина и Лукаса, присоединившихся к остальным, но перед этим оба показали ему ободряющий палец вверх, беззвучно шевеля губами: ты справишься!! Майк посмотрел на Уилла, решившись. — Я не твоя Тэмми, — выпалил он. Глаза Уилла расширились. — То есть, я имею в виду, я даже не знаю, кто этот парень, но это не я, ясно? Я — твой Майк. Твой Майк. Солнце уже полностью село, и бледный лунный свет ложился на его лицо. Уилл всегда выглядел красиво на солнце, но под луной он казался совершенно потусторонним. Эфемерным. И Майку казалось, что само время должно остановиться в этот момент, чтобы он мог сохранить эту красоту конца света — красоту Уилла. Но он не смог заставить себя посмотреть ему в глаза и вместо этого отвёл взгляд в сторону. — И я знаю, что я идиот. И мне очень, очень, очень жаль, что я когда-либо дал тебе повод думать, будто ты не можешь мне сказать. Прости, что сказал, будто не звонил. Прости, что не понял, что ты имел в виду, когда подарил мне картину. Прости, что сказал, будто это не моя вина, что тебе не нравятся девочки — потому что это моя вина. Всегда был только я. И мы можем играть в D&D в подвале до конца наших дней, как ты хотел. И правда в том, что я тоже этого хочу. Правда хочу. Мне просто не нравится запах старости, но тебе нравится, так что мы что-нибудь придумаем, как всегда. И когда мы это сделаем — я обещаю, что стану лучше. Обещаю. Майк выдохнул и снова посмотрел на Уилла, который стоял, не в силах произнести ни слова. — Эм… прости, — Майк поморщился, получилось слишком хладнокровно. Он снова заговорил, на этот раз глядя Уиллу прямо в глаза. — Я просто… я хочу сказать, что ты мне нравишься. И я знаю, ты говорил, что ты был влюблен, и это просто сжирало меня заживо, потому что я понял, что влюблён в тебя, буквально минут пять назад, и я не могу вынести мысль о том, что могу тебя потерять там. Майку показалось, что время действительно остановилось. Уилл не отводил от него взгляд — ни на секунду. И когда Уилл сделал шаг ближе, Майк был уверен, что его сердце сейчас тоже остановится. — Майк, я— — Эй! Майк и Уилл обернулись на голос Хоппера, который вместе с остальными закончил погрузку. — Я тут уже вечность ору. По-ехали. У нас нет времени. Хоппер посмотрел на Лукаса и Дастина, которые сверлили его убийственными взглядами. — И что за рожи вы скукурузили, Синклер? Хендерсон? Майк вздохнул. Ну конечно. Хоппер, как всегда, вовремя. Значит, так тому и быть. Ни одного взгляда на Уилла, пока всё это не закончится. Это единственная возможная реальность. Это было слишком. Слишком. Майк и Уилл медленно пошли вперёд. — Нет никакой Тэмми, Майк, — сказал Уилл, глядя прямо перед собой. — Что? — Майк остановился, глядя на него, прежде чем Уилл легко толкнул его плечом, призывая идти дальше, кивнув в сторону грузовика. — Тэмми — это девочка, но это неважно. Никого другого не было. Уилл повернулся к нему, неуверенно. — Это всегда был ты. Как и всегда. Они не отводили друг от друга взглядов ни на секунду — до самого грузовика. — О… — наконец сказал Майк и помог Уиллу забраться внутрь, где уже ждали остальные. Майк заметил, что Лукас и Дастин уже сидели в глубине кузова и, естественно, понимающе смотрят на них. Он повернулся к Уиллу: — Думаю, я знал, что это ты, с того самого дня, как мы познакомились. Они улыбнулись друг другу, когда грузовик тронулся. — Кстати, все ещё, — сказал Уилл, начиная пробираться к месту перед Дастином в кузове. — Что? — мягко спросил Майк. Машина шумела сильнее, когда набирала скорость, но сейчас единственным, что Майк слышал был голос Уилла. — Я всё ещё влюблен в этого парня. Майк широко улыбнулся, переполненный эмоциями, следуя за Уиллом и занимая своё место в грузовике. Битва началась. И теперь Майк был готов. Теперь у него было что-то ещё, за что можно было сражаться. После этого он больше никогда не перестанет смотреть на Уилла. Никогда снова. -------------------------------------------------------- От авторки: Дастин и Лукас: *рассказывают о настоящих братских моментах с Уиллом* Майк: «Итак, вот каждый раз, когда я заставлял Уилла чувствовать себя ужасно, и моя абсолютно гетеросексуальная интерпретация того, что я чувствовал» Дастин: «Так мы хотим провести второй раунд или?» Лукас: «Я имею в виду, если мы подождем несколько минут, то может даже Хоппер присоединиться.» Или Майк: «Уилл просто признался всем нам, так что не будет ничего странного в том, чтобы поцеловать его в этом грузовике? Верно?» Пожалуйста, поделитесь своими мыслями! У Лукаса и Дастина есть реальные девушки и они были искренне огорчены, что не они являются крашем Уилла лол. Если серьезно, мне понравилось исследовать динамику между этими персонажами. Мне правда понравилось писать о Лукасе. Я правда старалась опираться на свой опыт и надеюсь, что его опыт борьбы с расизмом оправдался. Мне также очень понравилось писать о Дастине, и тоска по фигуре наставника настолько реальна, что я не знаю, что бы я делала без своих старших друзей. Еще раз поздравляю с Днем Выхода Третьего тома и желаю счастливого Нового Года!! Пусть удача всегда будет на нашей стороне лол. Не стесняйтесь писать мне в tumblr