Something new

Ноа любил читать, отключаясь от реальности на многие часы, забывая про все свои дела и погружаясь в выдуманный мир писателей. Чаще всего это были детективы, в которых сюжет прописан до мелочей, а кульминация происходит на последних страницах. Агата Кристи была первой, кого он полюбил. На его двенадцатый день рождения бабушка принесла стопку книжек, среди которых была фантастика, наука, но для Ноа самой привлекательной оказалась небольшая по размеру книжка с черной обложкой, на которой белым цветом напечатано «Убийство в «Восточном экспрессе». Он не спал всю ночь после празднования, читая под одеялом с фонариком. Эмоции захватили маленького Шнаппа, поэтому через день он попросил бабушку купить ему еще парочку подобных книг.  Сейчас дома у родителей, в его небольшой, но уютной комнате, стоит огромный стеллаж, набитый всеми детективными романами писательницы. За последние восемь лет он полюбил чтение больше, чем рисование, хотя учился как-раз таки на графического дизайнера. Страсть к книгам нарастала и по сей день, поэтому за полгода учебы он успел приобрести прикроватную тумбочку с полками, куда ставил недавно прочитанные произведения.  На улице успело неплохо так стемнеть с того момента, как Ноа зашел в библиотеку. Лекции закончились после полудня, поэтому, попрощавшись со своими друзьями, он скрылся среди коридоров, направляясь в любимое место. При входе был стол Миссис Каретри, которая часто советовала Шнаппу книги, стоящие его внимания. Прикрепив стикер на уголок страницы, Шнапп захлопнул книжку. Перед ним вновь появились очертания пчелы, позади которой располагался город. Пару дней назад он приобрел «Жало белого города», Эва Гарсиа Саэнс де Уртури в книжном недалеко от кампуса, из-за чего уже успел пропустить две ежедневные встречи с Милли и Гейтеном. Его лучшая подруга часто шутила над ним, называя Шнаппа «зубрилкой», а Ноа, в общем-то, не пытался избавиться от такого прозвища, ведь учился он действительно хорошо, не пропуская пары.  Попрощавшись с библиотекарем, парень направился к выходу из пустого колледжа. На улице было прохладно, легкая рубашка никак не согревала и так вечно мерзнущего Шнаппа. Он привык к теплу Флориды, где царил тропический климат, но жизнь тропой вела его в Канаду, в город Ванкувер, окруженный горами с средней годовой температурой около 11 градусов по Цельсия. Ноа много читал про Канаду и ее составляющие до переезда. Его радовало, что Ванкувер - один из самых теплых городов страны, однако смена климата тяжело дается ему и по сей день.  Дорога до общежития занимала не больше десяти минут, Ноа брел по выученным дорожкам, на автомате поворачивая направо. Трехэтажное кирпичное здание освещали фонарные столбы. На лавочках все еще болтали студенты, наслаждаясь свободным от учебы временем. В комнате, к удивлению Ноа, было темно. Гейтен и Миллс часто сидят у них до самого вечера, играя в плойку или решая вместе задачки. Включив настольную лампу, Ноа достал из кармана джинс телефон, открывая совместный чат с друзьями. Из-за выключенного звука он не видел кучу сообщений, отправленных около часа назад. Миллс закидывала кружочками чат, на которых  снимала либо себя, либо пьяного и танцующего Гейтена, либо каких-то незнакомых Шнаппу людей.  Ноа, 20:14 Где вы? Гейтен, 20:15 На вечеринке. Приходи.  Шнапп не любил все эти студенческие тусовки с кучей алкоголя и сигарет. Если уж и проводить время не за книгами, то хотя бы с самыми близкими друзьями, попивая молочные коктейли и смотря какой-нибудь сериал. Он и сейчас надеялся, что войдет в комнату, увидит друзей, а затем они включат недавно вышедший новый сезон очень странных дел и успеют посмотреть пару серий до отбоя. К сожалению, планы часто имеют свойство меняться.  Ноа, 20:16  Я не хочу Затем Гейтен отправляет ему кружок, на котором Браун с какой-то рыжей девушкой и парнем орали песню Тейлор Свифт. Ноа закатил глаза, ни капли не удивляясь тому, что Миллс снова напилась, и попросил у Матараццо адрес их нахождения.  Скинув с себя рубашку, Шнапп достал с полки худи и бомбер, не желая снова замерзнуть.  Вбив в картах адрес и достав наушники из рюкзака, парень осмотрел себя в зеркале и выдвинулся к месту, до которого нужно было ехать на автобусе. Это был спальный район с частными домами, судя по рисункам на карте, и Ноа не понимал, как их туда занесло, кто вообще организовал это малолетнее сборище алкоголиков.  Нет, Шнапп не был мегаправильным, не курящим или никогда не пробовавшим алкоголь. Он просто не видел смысла каждую неделю приходить в чью-то комнату, заливаться пивом и даже иногда покуривать травку. Да, он выпивал, но намного меньше, чем остальные. Да, он курил, но очень редко и то, потому что курили все вокруг, постоянно пихая ему сигарету. В любом случае, любителем подобных мероприятий он не являлся.  Стучаться в дверь не нужно было, ведь она и так была открыта, запуская любого, кто захочет войти. Музыка была слышна еще за пару домов отсюда, оповещая всех жителей о вечеринке. Проникая в помещение, в нос сразу ударил запах алкоголя в перемешку с потом. Людей и правда было много, они окружали Шнаппа со всех сторон, постоянно куда-то идя. Каждое место на стуле или на диване было занято подростками, передающими друг другу самокрутки или дарящими друг другу поцелуи, хотя это было больше похоже на совращение.  — Ноа! — радостный визг Браун, за которым следуют крепкие объятия. — Ты оставил свои книжки и пришел. — Господи, Миллс, сколько ты выпила? — Держа подругу одной рукой и боясь, что она свалится, спросил Шнапп, продолжая глазами искать Гейтена. — Где зубастик?  — он с девушкой, представляешь? — громко сказала брюнетка, засмеявшись в плечо Ноа. — Пошли, я познакомлю тебя с крутыми людьми. — Она повела парня на второй этаж, захватив с собой бутылочку мартини с общего стола. Ноа продолжал держать ее, а на ступеньках все время был наготове к возможному падению подруги, однако та и вправду держалась хорошо.  Открыв дверь, они проникли в небольшую спальню, где было намного меньше человек, чем Шнапп ожидал. Гейтен сидел на полу справа, обнимая темноволосую девушку и шепча ей что-то на ухо. На кровати сидела знакомая из кружочка девушка, обладающая ярко рыжими волосами и держала в руках, если правильно понял Ноа, косяк. Рядом с ней развалился довольно-таки мощный парень, которого Шнапп тоже уже видел.  — ребята, я привела пополнение. Знакомьтесь, это Ноа. Мой лучший друг! — девушка развела руками, указывая на Шнаппа.  — привет, зубрилка. — послышалось от Гейтена, на что тот получил в ответ средний палец.  — привет, малыш, какой ты милый. — рыжая представилась Сэди, а ее спутником был Калеб. Они явно были накуренными, но не вызывали отвращения у Шнаппа, наоборот, показались очень приятными людьми. Лиззи, так звали новую подружку Матараццо, протянула Ноа бутылку с пивом. Парень поблагодарил ее, не спеша открывать напиток.  В комнате было прохладно, шторы шевелись из-за ветра, пропуская свежий воздух. Тусклое освещение ламп создавало свою атмосферу. Шнапп успел мельком рассмотреть необычный торшер, шкаф нежно-бежевого оттенка, на котором красовались кроны деревьев, явно нарисованные рукой какого-то спеца. Небольшое зеркало было позади Гейтена, отражающее не только его, но и большую, судя по внешнему виду, дорогую и мягкую кровать.  Ребята на фоне болтали обо всем, стараясь быстро менять темы. Ноа сел около Милли, успев за это время сделать только один глоток. Пиво ему, вроде как, понравилось. Оно не было горьким или сильно сладким, просто приятным и отдающим алкоголем. Около Лиззи стояли четыре точно такие же бутылки, давая понять, что девушка его любила.  Дверь вновь открылась, за ней появился высокий худощавый силуэт. Кудрявый парень кинул Калебу пару банок колы, а вот бутылку виски кидать не стал, видимо, боясь, что профессиональный баскетболист, как до этого назвала его Сэди, не поймает летящую награду.  Он уселся на кресло, стоящее прямо напротив Шнаппа, вначале даже не заметив новое лицо. Через пару минут они все-таки встретились взглядом.  Лицо незнакомца бледное, покрыто большим количество мелких веснушек.  Длинные кудряшки спадали на лоб, способствуя постоянному движению головой с целью скинуть их с глаз. На носу горбинка, никак не портящая его внешний вид. Парень явно был худым, возможно даже слишком, скрывая свое телосложение за мешковатой одеждой. Если честно, Ноа хотелось его нарисовать. Он любит рисовать что-то красивое или выделяющееся на фоне остальных, а этот парень, собравший в своей внешности всевозможные особенности, явно заслуживал висеть в каком-нибудь Лувре.   — Раз все в сборе, пора сыграть в «Я никогда не..» — голос Сэди был чуть громче, чем она обычно говорила, привлекая внимание всех присутствующих. Никто не оказался против, поэтому, наполнив свои стаканы разным алкоголем или приготовив бутылки, ожидали первого игрока.  — Так, я никогда не отправляла голые фотки парню или девушке. — Миллс и Лиззи одновременно сделали по глотку напитков, неловко переглянувшись.  — Миллс, фу! — вырвалось у Ноа не то, чтобы с презрением, а скорее с удивлением. Он не знал таких подробностей личной жизни подруги, да и она уже больше года не состояла в отношениях.  — Тихо, мелочь. — Браун засмеялась, переводя взгляд на Калеба, чья и была очередь говорить.  — Я никогда не получал нюдсы. — Парень решил продолжить тему, выдвинутую его девушкой. Они с Сэди не любили получать фото или даже видео друг от друга, приятнее было видеть все наяву.  Парень, чье имя оставалось загадкой для Шнаппа, отпил глоток и стал единственным в этой комнате. Для Ноа это даже не было удивление, он уверен, что за ним девочки таскаются толпами, да будь он сам девушкой, явно бы подкатывал к нему.  — Да, Финни, твои фанатки больны. — усмехнулась Лиззи, вспоминая, как друг не брал телефон сутками, боясь увидеть еще чьи-то обнаженки.  — Я никогда не целовал человека своего пола. — Произнеся это, Финн уставился на Ноа, который уже тянулся к бутылке. Шнапп не скрывал своей ориентации уже около года, и, очевидно, он целовался с парнями. Его действия повторили Милли, Лиззи и Сэди. Девчонки ведь всегда любили перед свиданием практиковать поцелуи с подружками.  Ноа стало некомфортно от того, как долго на него смотрел кудрявый. Он его осуждает? Сейчас начнет кричать, что геям не место на планете? Но таких фраз, к счастью, никто не произнес, передавая ход Гейтену. Сэди вообще показала ему палец вверх, шепнув, что это круто.  — Я никогда не влюблялся в первого или первую встречную. — Матараццо явно строил глазки Лиззи, сам отпивая мартини.  — Правила игры немного другие, Гейтен. — Калеб кинул в друга подушкой. — Свои яйца ты можешь катить к Лиззи и без нашего присутствия. — Все засмеялись, а упомянутая девушка покраснела, отпивая из того же стакана, что и Матараццо. Среди присутствующих выпили еще Финн и Милли.  Спустя несколько десятков ходов, кучу смеха и удивлений, многие были уже пьяны, отказываясь играть дальше. Больше всех выпила Милли, за ней шел Калеб, а на третьем месте был Вулфард.  Ноа услышал его фамилию, когда Калеб резко обратился к нему не по имени. Странно осознавать, что Шнапп знал о нем уже многое, но около часа не знал его полное имя. Это как Милли не знала имя парня, с которым танцевала половину вечера на какой-то из предыдущих тусовок.  Вечеринки и правда были странными.  Поделившись на небольшие группы, каждый обсуждал свое, а Ноа, достав из кармана телефон, заметил новое уведомление от инстаграма.  finnvard подписался на ваши обновления.  Если Ноа правильно сложил два и два, то “finn” это, очевидно, Финн, а “vard” - частичка от фамилии. Ткнув на уведомление, он перешел на страницу пользователя. Публикаций было прилично. На одной парень сидит на сноуборде, поправляя рукавицы, на другой совместная фотография с Калебом и Сэди, а на некоторых Ноа заметил знакомые локации колледжа.  Шнапп не видел, чтобы Финн в принципе доставал свой телефон за время игры, но он как-то успел найти его и пролайкать пару постов. Точнее все посты, ведь у Ноа их два.  Его больше поразило количество подписчиков и комментариев под его публикациями от девочек. Он явно был популярен среди женского пола. Даже однокурсницы Ноа комментировали фото словами «секси», «как же ты хорош», вызывая испанский стыд. — Привет. — завалившись на пол, сказал Вулфард. — Как тебе фото? — он заметил, что Шнапп рассматривал его профиль последние пару минут.  — Привет, эм, красиво.. — Ноа чувствовал себя так, будто родители застукали его за просмотром фильмов для взрослых. Выглядел ли он глупо в глазах Финна? Черт его знает. Поэтому, выключив экран телефона, он уткнулся макушкой в стену, разглядывая зеркальный потолок.  — Ты первый раз здесь? — Финн повторил его действиями, поднимая голову к верху. — Да, а ты?  — Мы с Сэди и Калебом с первого курса бываем здесь каждую, думаю, что за два года это явно не первый. — Теперь Ноа знает, что Финн явно старше его, и сейчас обучается на втором курсе. — Это же ты постоянно сидишь в библиотеке? — он что наблюдал за ним? вряд ли, наверно, просто видел его пару раз, хотя что такому, как Финн, делать в библиотеке? он явно не читает Агату Кристи, да и Шнаппу кажется, что парень вряд ли учебные книги открывал.  — думаю, что да. Редко вижу там больше двух людей. А ты откуда знаешь? — Проходил мимо пару раз и постоянно видел тебя, то болтающим с библиотекарем, то читающим за столом. Ты на кого учишься-то? — Парень опустил голову на Ноа, открыто рассматривая его лицо.  — На графического дизайнера. Я с детства хорошо рисую. А ты? — он не переводил взгляд на Финна, но боковым зрением видел, как тот глазами опускается по его лицу, заставляя щеки краснеть.  — Я экономист, но вообще хотел поступать в музыкальный. — прикусывая губу, ответил кудрявый. — Ты не хочешь проветриться?  — Было бы неплохо. — Поставив почти что пустую бутылку на пол, он поднялся вслед за Финном, скрываясь за дверью. Пока они шли к выходу из дома, Вулфард успел раз десять поздороваться с разными людьми, которых Ноа видел впервые. Да, Финн явно популярен в этом колледже, только вот Ноа не видел его ни разу за весь семестр. Они вышли из дома, повернув направо по тропинке, скрываясь среди высоких зеленых кустов, идеально обстриженных по краям. Во дворе никого не оказалось. Перед ними был только бассейн с подсветкой, пару шезлонгов и лавочки. Вулфард свалился на газон, упираясь руками о землю и вдыхая побольше чистого воздуха. — У меня голова кружится от смешанных запахов. — Шнапп не мог не согласиться, несмотря на то, что в комнате не стоял такой сильный аромат, как в остальных частях дома, он все же въедался в ноздри, вызывая неприятные ощущения. — Так ты любишь читать и рисовать? — он снова повернул голову на Шнаппа. Тот кивнул в ответ, опуская ладони в траву и чувствуя приятный холодок на подушечках пальцев.  — А что ты чаще всего рисуешь, если это не касается учебы?  — не знаю, я выбираю что-то красивое или особенное, ну, то есть, то, что выделяется на фоне остального. — Он обернулся назад. — Примерно такое. — Шнапп взглядом указал на небольшой сад позади них, где были кусты розовых пион. — я думаю, что это красиво, особенно ночью.  — а что насчет портретов? рисовал кого-то? — Финн был согласен с красотой цветов позади них.  — Милли часто просит нарисовать ее, еще пару раз рисовал Хлою и моего пса. — Шнапп не задумывался обо всех людях, которых он когда-либо рисовал, решая назвать только важных. На его опыте кучу знаменитостей, как, например, Зендея, по которой он фанател до шестнадцати лет.  — Хлоя - это твоя девушка? — Ноа тихо засмеялся, услышав такой вопрос.  — Господи, никогда в жизни. Это моя сестра, и я сочувствую ее парню. Мы с ней двойняшки. — Шнапп легонько толкнул Вулфард ногой, получая ответную улыбку.  — Мы только обо мне говорим, может, ты о себе что-то расскажешь?  — Я люблю играть на гитаре, люблю слушать twenty one pilots, и, как ты уже заметил, люблю свежий воздух. — Финн достал пачку сигарет из ветровки.  — Говоришь, что любишь свежий воздух, но при этом куришь сигареты. Как-то нелогично. — Шнапп, смотря на то, как парень закуривает, тоже захотел ощутить горечь во рту. Вероятнее всего, выпитый алкоголь вновь побуждал его к желанию наполнить отравой легкие, поэтому, не спрашивая, потянулся к руке Финна, вытягивая сигарету. После одной затяжки Ноа уже закашлялся, прикрывая рот рукавом кофты. — Ребенок, ты куда лезешь, иди лучше нарисуй что-то красивое, а взрослые вещи оставь взрослым. — он еще раз усмехнулся, забирая у Шнаппа сигарету.  — тогда я хотел бы нарисовать тебя. — Шнапп не смотрел на парня, когда говорил это, даже повернул голову в противоположный от Вулфарда бок, чтобы не видеть его реакцию. Было страшно от самого себя, ведь Ноа редко позволяет комплименты в сторону парней, боясь осуждения или оскорблений в свой адрес.  Холодные и пропахшие сигаретами руки коснулась лица Шнаппа, разворачивая его к себе.  — я не против. — Финн перешел на шепот, смотря вначале в глаза Ноа, а затем спускаясь на его губы.  Шнапп не был глупым и всегда понимал намеки. Девушки часто смотрели на его губы, ожидая, что тот подарит им поцелуй, но Ноа никогда не хотелось поцеловать кого-то из них. Правда сейчас ему очень хотелось бы ощутить вкус губ Вулфарда, коснуться его щек или шеи, позволив рукам парням заползти под его худи.  Ему казалось, что это сон или пьяные бредни, ведь Вулфард буквально мечта каждой студентки, и он никак не смахивает на гея, да даже на бисексуального человека. Может, он просто перепил?  Лицо Финна стремительно приближалось, он коснулся носом щеки Ноа, еле ощутимо проходясь им ниже к шее, где успел оставить первый поцелуй. Сигарета все еще тлела в его руках, заставляя отвлечься, чтобы потушить ее. Шнапп не двигался, а только сглатывал ком в горле, боясь произносить хоть слово. Его тело уже дрожало, но не от холода, а от того, насколько приятными были прикосновения старшего.  Финн не заставил долго себя ждать, возвращаясь к шее парня, чтобы оставить еще пару поцелуев, постепенно поднимаясь к губам Ноа. Он не стал целовать, посмотрел на Ноа, в ожидании разрешения. Лицо Шнаппа было красным, а шея горела, все еще пульсируя на местах, где его только что целовал Финн. Кивая головой, он дал Вулфарду зеленый свет.  Поцелуй был медленный, обрывистый, с тяжелыми вздохами. Пальцы Финна игрались с его волосами, накручивая локоны. Рука Ноа коснулась лица парня, поглаживая острые скулы, а затем спускаясь на плечи.  Это было впервые в жизни Ноа. Он никогда не целовался с первым встречным, даже по пьяни контролировал себя, не позволяя каким-то девушкам запрыгнуть на его колени. Только Шнаппу не казалось, что алкоголь влиял на него сейчас, ведь поцеловать кудрявого было реальным желанием, которое крылось на фоне всех сегодняшних мыслей, касающихся второкурсника.  Телефон зазвонил, заставляя Ноа оттолкнуться от парня. Вулфарду явно не понравилось, что Шнапп моментально убрал руки с его лица.  — Да, Миллс? — Ноа, где ты? Мы собираемся домой. — девушка была уставшей, судя по ее голосу, и очень хотела спать.  — Давайте встретимся возле входа. Я сейчас приду. — Шнапп заметил, как после этой фразы Финн закатил глаза, откидывая голову к небу.  — Мне пора. — Закончив диалог с подругой, Шнапп поднялся с травы, отряхивая зад ладонями.  — Я уже понял. — с каплей грусти в голосе ответил Финн. Он поднялся вслед за Ноа, притянув того за еще одним, но на этот раз коротким поцелуем. — Тогда пока, художник.  — Пока. — Ноа, выбравшись из хватки Вулфарда, направился по тропинке в обратную сторону, приглаживая свои волосы, которые успел взъерошить Финн.  Возле входа его уже ждали Гейтан и Милли, оглядываясь по сторонам.  — Ноа, где ты был? Я так устала. — Девушка закинула свои руки на плечи Шнаппа, перенося весь свой вес на него.  — Отдыхал. — Желания что-либо обсуждать у Ноа не было, его живот до сих пор крутило от приятных ощущений, заставляющих потеть ладони. Это же все было правдой? Ноа ведь не показалось, что его только что целовал парень, да еще и настолько привлекательный что внешне, что внутренне?  — Наше такси приехало. — Гейтен указал на подъезжающую машину, хватая Милли с другой стороны, чтобы та не свалилась окончательно, потянув за собой хрупкого Шнаппа.  Матараццо за время поездки успел написать соседке Милли, Майе, чтобы та встретила и довела ее до кровати. Хоук, которая училась на третьем курсе, уже привыкла к таким выходкам Браун, часто утром издеваясь над ней, но, конечно же, по доброму. Она ведь сама была такой же два года назад.  Сегодня Шнапп засыпал с мыслью, что так хорошо ему еще не было. Он понимал, что завтра вернется к тому, что всегда было в его жизни: учеба, книги, карандаши. А Вулфард так и останется его лучшим разовым поцелуем.  —  Утро началось не самым приятным образом. Вставать на учебу с раскалывающейся головой и пересохшим горлом было мерзко. Шнапп поднялся с кровати, параллельно выключая будильник, который давил на мозги сильнее, чем его сестра по утрам. Потянувшись в разные стороны, он подошел к кровати Гейтена, чтобы разбудить его. Матараццо мыча поднялся, шепотом проклиная Милли и все ее внезапные желания сходить на тусовку по четвергам.  На лекциях Ноа почти засыпал. Кто вообще ставит в девять утра историю развития графики? Миссис Олсен сама не была рада таким ранним парам, которые ей ставили очень редко, вяло рассказывая спящим студентам про техническую революцию двадцатого века. Она понимала, что мало кто сейчас ее слушал, но никогда не ругалась, давая молодым немного поспать.  Шнапп старался конспектировать материал, моля таблетку от головы подействовать быстрее. Он выпил одну бутылку 0.5, а не литровую бутылку настойки, так почему ему так плохо?  — Ноа. — Гейтен, сидящий рядом, толкнул парня ногой. — Что у тебя на шее?  Шнапп не сразу понял о чем речь, пока не открыл камеру телефона. На самом видном месте красовался алого цвета засос, заставив парня моментально покраснеть.  — Блять. — Шепотом сказал Шнапп, утыкаясь головой в стол. Ему срочно нужно к Милли, чтобы замазать отпечаток, оставленный Вулфардом. «Блять» пронеслось снова в мыслях Ноа, резко вспомнившего события прошлого вечера, от которых в штанах чувствовалось движение.  Достав телефон из кармана, он перешел в диалог с Миллс, надеясь, что та носит с собой какой-то из своих тональников или как их там называют.  К сожалению, ответа на вопрос: «Где ты?» Шнапп не получил, заметив, что подруга была в сети последний раз вчера вечером. Если Милли Бобби Браун напивалась, то на пары она практически никогда не приходила, отсыпаясь до обеда.  Уже выходя из инстаграма, Шнапп заметил новое сообщение. Ну, как новое, оно было отправлено ночью, когда он спал.  finnvard  ты так и не подписался в ответ(  Шнаппу казалось, что он сейчас взорвется, вспоминая, как Вулфард блуждал по его шее, оставляя кучу поцелуев, гладил его волосы, запуская пальцы к самым корням, прикусывал и так разодранные губы. Тупо пялясь в диалог с единственным сообщением, он все еще пытался отойти от шока.  Перейдя на профиль, Ноа нажал на кнопку «подписаться в ответ», выключив экран телефона.  Задрав повыше свитер, стараясь скрыть отметину, вернуться к конспекту он уже не смог, заваливаюсь на парту и рассчитывая поспать еще часик.  День шел очень медленно, мучая Шнаппа, который и так был в тяжелом состоянии. Постоянно хотелось пить, иногда тошнило, а от громких голосов виски начинали болеть. Матараццо предложил сходить в кафе, чтобы купить обед, явно надеясь, что там людей окажется меньше, чем в их столовой.  — привет, малыши. — знакомый голос заставил парней отвлечься от выбора еды и обернуться на источник. Синк сидела за столом, потягивая молочный коктейль. Рядом развалился Маклафлин, махая парням одной рукой, а напротив сидел Финн, уже смотрящий Шнаппу в глаза. Сегодня день вхождения в краску? Ноа уже бесился от того, как часто его щеки становились похожими на помидор, поэтому, махнув им в знак приветствия, вернулся обратно к витрине. Озвучив свой заказ Ливе, девушке, которая обслуживает их уже полгода, он потянулся к телефону, завибрировавшему от сообщения.  finnvard  прости  Ноа не понял, за что перед ним сейчас извинялись, приподнимая брови. Он не сразу услышал, как Лива окликнула его, протягивая в руки заказ, поэтому, извинившись и поблагодарив девушку, отошел в сторону, ожидая Гейтена. Schnappn  за что?  Ноа перевел взгляд на стол, где сейчас сидели второкурсники. Сэди показывала Калебу что-то в телефоне, а Вулфард уже тыкал на шею, намекая Ноа о причине своих извинений.  Schnappn  понял  Матараццо, получив свой заказ, попрощался с ребятами, махнув им рукой, и вышел из помещения. Шнапп, улыбнувшись напоследок Сэди, направился за ним.  Для Ноа расслаблением было читать, поэтому, вернувшись в комнату, он взял с полки книгу с пчелой на обложке и вновь направился в библиотеку. Там всегда было тихо, никто его не дергал, не задавал вопросов, а еще там был целый кулер с бесплатной водой.  Добравшись до своего любимого стола, Ноа уселся на стул, открывая страницу, на которой размещался стикер.  Оставшийся день был намного легче, чем утро. Мысли перестали ломать его голову, а боль со временем испарилась. Чтение книг было лечением, которое спасало Ноа. Правда шея все еще пульсировала, фантомы поцелуев Вулфарда чувствовались на ней, прожигая кожу. Шнапп старался избегать этих мыслей, игнорировать ощущения и погружаться в книгу.  — Так и знал. — Хриплый, но уже знакомый голос раздался над ухом Ноа, отчего он моментально дернулся. Финн, мать его, Вулфард прямо сейчас стоял позади него с растерянным видом. — прости, я не хотел тебя пугать. — Он завалился на стул рядом, рассматривая книгу в руках Ноа. — Я думал, что ты читаешь только Агату Кристи. — Не заметив наличие черной обложки, которая чаще всего была присуще писательнице, он перевел взгляд на Шнаппа, все еще удивленно пялившегося на него.  — откуда ты знаешь про Агату Кристи? — твой инстаграм, Ноа. — он улыбнулся, слегка толкнув парня в плечо. — так ты скажешь мне, почему ты меня игнорируешь?  — я не игнорирую. — подняв брови в знак вопроса, Шнапп не припоминал, чтобы оставлял сообщения парня без ответа.  — тогда избегаешь, не желая поговорить о вчерашнем. — Финн явно не понимал, почему младший не поздоровался с ним в кафе, почему они не сели рядом с ними, и почему Ноа так сухо отвечал. Он даже на сообщение про подписку, являющееся шуткой, ничего не ответил.  — я просто не знаю, что тебе сказать. — Шнапп отвернулся, начиная стесняться Финна, который, наоборот, подвинулся ближе.  — Тогда ответь на вопрос. Ты все еще хочешь нарисовать меня? — шепотом произнес кудрявый, не желая, чтобы его кто-то услышал, несмотря на то, что в библиотеке было пусто.  Шнапп вздрогнул, вспоминая, что именно он начал флиртовать с Финном, давая тому понять, что он красив. Повернувшись к Вулфарду, он также шепотом ответил:  — очень хочу.