♡
13 января 2026 г., 13:51
♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Сонхун готов проклясть этот день, эту премию и абсолютно всех, кто причастен к выступлению их сонбэннимов, и всё потому что Сону, волею судьбы оказавшийся его соседом по номеру в поездке, не затыкается ни на секунду. Прошло уже несколько часов, мероприятие закончилось, а вся группа разбежалась по отелю, но младший всё продолжает и продолжает болтать. В любой другой раз он только и рад послушать любимый голос, но не сейчас, когда единственной темой чужого монолога является кое-чьё оголённое тело. — Нет, но он сделал это прямо на сцене! — с искрами в глазах восхищается Сону, когда они отпирают дверь и заходят внутрь комнаты, включая прикроватные лампы. — Перед десятками тысяч людей! А сколько ещё смотрели трансляцию? Я не удивлюсь, если интернет уже взорвался отрывками с этим моментом! По мнению Сонхуна, единственное, что действительно совсем скоро взорвётся — его нервная система. Он, конечно, уважает старшую группу, любит послушать их музыку, но то, как нагло её лидер украл всё внимание его младшенького, невозможно вот так просто простить. Он обязательно пожалуется на это Джейку, возможно даже и Джею. Те наверняка посмеются, а Шим шуточно пригрозит, что расскажет про это своему австралийскому другу, ставшему так внезапно головной болью Пака. Но это он пережить сможет. — Джейк-хён говорил, что Бан Чан сонбэ лисичек любит, — мечтательно вздыхает Сону, откидывая верхнюю одежду на кресло и не заботясь о недовольном прожигающем взгляде за спиной. — Как думаешь, если я попрошу, он мне разрешит потрогать? — Пусть в своём лесу на лис пялится, а на нашу поляну не лезет, — бурчит Сонхун и спешит к своему чемодану, чтобы поскорее взять оттуда полотенце и чистую одежду и скрыться от в край надоевшей болтовни младшего в ванной. Душа Кима ликует от мысли о том, что его план идёт как по маслу и даже лучше. Его несомненно удивило выступление, он по-настоящему оценил крепкие мышцы и чужую слаженную фигуру, но не настолько, чтобы говорить о них без умолку так долго. Лишь промелькнувшая ещё на арене, где проходила премия, тень ревности и злости на лице Сонхуна подпитывает запал, с которым певец продолжает и продолжает тараторить, подбирать всё новые эпитеты и восхвалять физическую форму уважаемого сонбэ. — У нас на поляне такое тело не валяется, — наигранно вздыхает Сону, замечая чужое раздражение, и лишь пожимает плечами, прикусывая щёку изнутри. — Это ещё как понимать?! — уже успевший направится в сторону душа Пак останавливается и резко оборачивается, недовольно восклицая. Кажется, никогда он не был таким оскорблённым. — Сону-я, не смей недооценивать плоды моих тренировок. Или ты уже забыл, и мне стоит показать тебе их и напомнить? — Ну покажи, — практически равнодушно произносит Ким, присаживаясь на край своей кровати и закидывая ногу на ногу. До Сонхуна только в этот момент по-настоящему доходит, что он сказал, что предложит, а главное кому. Парень замирает, глупо моргает, словно олень, которого вот-вот собьёт автомобиль на полной скорости, и глаз не сводит с откинувшегося на свои руки Сону. Тот смотрит в ответ с хитрой усмешкой, которая с каждой секундой становится всё шире и опаснее, смахивает чёлку с глаз в своей привычной манере и чуть наклоняет голову. — Ну же, чего ждёшь? — подначивает он, чересчур довольный сложившейся ситуацией и своим превосходством. — Тебя за язык никто не тянул, Сонхуни-хён. Тяжело сглотнув, молодой человек откидывает чистые вещи в сторону, на постель, и, сгорая изнутри от смущения, снимает с себя толстовку, а за ней и футболку. Прохладный воздух мигом окутывает разгорячённую кожу, вынуждая мышцы непроизвольно напрячься, показаться во всей красе. Поглощённый собственным волнением, он пропускает мимо глаз, как у другого парня замирает дыхание, как блестят его глаза в свете ламп. — Признай, что я выгляжу лучше, — с напускной уверенностью произносит Пак, поставив руки на бёдра. Биение сердца отдаётся в ушах, пока он молча наблюдает за пугающе сосредоточенным Кимом, который тихо встаёт и медленно подходит ближе, гуляя взглядом по оголённому торсу. Он буквально проглатывает язык и вместе с ним остатки воздуха, когда тонкие, аккуратные пальцы невесомо касаются его груди, вызывая табун мурашек. Красные словно от мороза уши выдают Сонхуна с потрохами, как и внезапно расширившиеся зрачки, заполнившие собой практически всю радужку. — Нет, у него точно мышцы больше, — едва выдавливает из себя Сону, решая не сдаваться так скоро, несмотря на то, как сложно ему даётся играть невозмутимость. Если бы он только мог, прижался бы губами к бледной коже, разукрасив её во все оттенки розового и фиолетового. — Он ниже просто, поэтому так кажется, — уже не так рьяно отстаивает свою честь Пак. — Вот был бы как я, был бы тощим. Младший больше не может сдерживаться, он коротко смеётся, без издёвки и с тонной невысказанной нежности. Изо всех сил прикусывает губу, опустив голову в пол, и с трудом отнимает руку от чужого тела, тут же желая дотронуться вновь. Кое-как собравшись с мыслями, певец вздёргивает подбородок, показательно закатывает глаза и разворачивается на пятках. — Так и быть, — признаётся он, доставляя радость пошатнувшемуся эго старшего. — Убедил. В попытке уйти от дальнейших разговоров и объяснений возникшей немаленькой проблемы, которая, к счастью, оказывсется незамеченой, Сонхун хватает свои вещи и позорно убегает в ванную, так и оставляя чужую капитуляцию без ответа или хотя бы комментария. Ему срочно требуется запереться под струями тёплой воды, почувствовать холодную плитку под спиной. Как бы стыдно ни было признаваться в этом, редкий вечер обходится без совсем не невинного образа Сону перед закрытыми глазами, без молчаливых стонов и имени, тонущем в шуме душа. Перед тем как выйти обратно, спустя долгие минуты, он мысленно бьёт себя по лицу, осуждает за собственные действия и фантазии и в который раз обещает, что это не повторится. Сваливает вину на самого младшего с его лисьими глазами, с глубоким голосом и трепетным прикосновениям. По возвращении в номер Пак готовится столкнуться с чем угодно: с осуждением за трусость, с насмешкой за подобную реакцию, даже с простым игнорированием. Но уж точно не с картиной, сбежавшей из его самых смелых снов. Сону несложно признаться, насколько он слаб перед старшим. Как только он слышит щелчок замка за спиной, он падает на кровать, отчётливо чувствуя, как сердце колотится о грудную клетку. Рой мыслей кружит в голове, но руки действуют быстрее, здравый смысл никак не поспевает за ними, хоть и торопится как может. За считанные секунды Ким избавляется от всего лишнего и натягивает на себя оставленную Паком футболку. Волосы рассыпаются по подушке, одна из ладоней скользит вверх по животу, дразнясь и живя своей жизнью, в то время как вторая спускается ниже. Он дышит рвано, загнанно, кусает губы в кровь, а колени борются с самими собой, то сжимаясь, то вновь расползаясь в разные стороны. Однако собственных пальцев по-прежнему мало, они всё ещё слишком коротки, чтобы утолить нестерпимое желание, распаляемое столь недавними воспоминаниями о теле его прекрасного хёна. Краем уха он замечает новый щелчок двери в ванную, понимает, что это означает, но с места не двигается, не пытается прикрыться. Уже ничуть не стыдно, не неловко. Ему без разницы, в каком виде его найдёт Сонхун, не интересует, что подумает или скажет. В самых смелых мечтах, конечно, он подойдёт и поможет, поцелует и обнимет, а затем доведёт до потери памяти и охрипшего голоса. За это младший отдал бы многое, даже на колени бы встал, пусть и совсем не умелый в этом. — Сону-я, — тихий низкий голос звучит совсем рядом, но певец лишь сильнее жмурится и заламывает брови, звонко мычит, прогибаясь в пояснице. — Пожалуйста, посмотри на меня, — мягко шепчет, так, что не получается отказать. Сквозь дрожащие ресницы Сону смотрит наверх, встречаясь с голодным взглядом, изучающим каждый его сантиметр. — Хён, — практически скулит он, но продолжать фразу не требуется. Пак без лишних вопросов оказывается на кровати, навесая, глубоко целует в приоткрытые и покусанные губы. Рукой он ведёт всё ниже, в один момент заменяя кимовы пальцы на собственные. Младший давится воздухом, протяжно стонет и цепляется за чужие плечи словно за спасательную верёвку. Колени вмиг оказываются крепко прижаты к постели, оставленные без шанса на своевольничанье. Мокрые поцелуи оставляют свои прозрачные следы повсюду, пальцы сжимают талию и бока, пересчитывают рёбра. Голову Сонхуна кружит от осознания, что запретная мечта становится явью, что на Киме его одежда и весь он извивается благодаря ему. Его имя он стонет, его касается горячими дрожащими ладонями, его притягивает, чтобы без конца целовать. Его, его, его. Весь Ким Сону теперь его и ничей больше. Он просто не позволит никому отобрать у себя свою любовь, своего нежного и хитрого мальчика, способного одновременно быть воплощением чистой непорочности и сладкого греха. Перед людьми из соседнего номера на утро будет жутко стыдно, возможно, если они пересекутся, придётся покраснеть и извиниться. Остаётся лишь надеяться, что за стенкой не живёт кто-нибудь из участников или менеджеров, иначе проблем будет побольше, но даже это не заткнёт Кима и не остановит Пака от умелых издевательств над чужими телом и душой.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
— А кто-то хорошо проводит время, — валяясь в позе звезды на отельной кровати, вздыхает Рики, когда из-за стенки доносится очередной протяжный стон. — Даже знать не хочу, что они там делают, фу, — морщится Ян, прекрасно помня, кто их соседи, но решая не травмировать этой новостью макнэ. Он проходит мимо одной по-прежнему идеально заправленной постели и опускается на соседнюю, прямиком к младшему. Пристраиваясь сбоку, лидер в последний раз проверяет телефон на наличие новых важных сообщений в рабочих чатах и откладывает его на тумбочку, выключая заодно свет. Пинает Нишимуру, чтобы тот слез с одеяла, и наконец-то заворачивается практически с головой, блаженно прикрывая глаза, как только чувствует растекающееся по телу расслабление. Вся усталость обрушиваеися разом, вынуждая сладко зевнуть. — Хён, а хочешь… — начинает недовольно выпихнутый на угол Рики, но его быстро перебивают. — Не хочешь, — строго говорит Чонвон. — У нас менеджер за стенкой, забыл? Зубы почисти и спать, живо. — Есть, сэр, — с печальным вздохом повинуется юноша и нехотя скатывается на пол, ударяясь копчиком о ничуть не мягкий ковёр. Путаясь в собственных длинных конечностях, он всё же добирается до ванной, где застревает довольно надолго в попытках заставить очевидно вымотанный организм хоть что-то сделать. Свежий и чистый, он заваливается обратно на кровать, без спроса врывается в чужие личное пространство и одеяльный кокон, утыкаясь носом в янову шею. Под протестующее бурчание старшего Рики всё же оставляет пару поцелуев на чувствительной коже, мёртвой хваткой обнимает за талию, не позволяя уйти. — Я прошу тебя, Ниши, давай спать уже, — еле как Чонвон разворачивается в пусть худых, но чересчур сильных руках и устраивает ладони на чужой груди, оголённой из-за привычки японца спать без верха. — Пара поцелуев? — выпрашивает макнэ, строя милую мордашку, перед которой обычно сложно устоять. — Днём, — продолжает отпираться Ян и закатывает глаза. — Ну хён, — разочарованно тянет Нишимура и липнет только сильнее, наваливается сверху и щекочется, без конца прося лидера разрешить поцеловать и укусить. — Ладно! — всё же сдаётся тот под напором. — Но не больше пары раз. Счастливый и довольный Рики благодарно клюёт любимого хёна в щёки и тут же влажно целует его ключицы, прикусывает и сразу зализывает больные места. Чонвон прекрасно может представить, как утром увидит картину из разноцветных пятен, как будет замазывать их все, чтобы никто не увидел. Но несмотря на будущие неудобства и риски, он не останавливает макнэ, когда «пара раз» заканчивается, а наоборот зарывается пальцами в чужие волосы и прижимает юношу к себе под громкий стон из соседнего номера.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
На фоне гремит очередной взрыв, кто-то кричит и начинается перестрелка. Однако на фильм никто внимания не обращает, поскольку двое молодых людей, делящих номер в отеле, слишком поглащены друг другом, чтобы интересоваться происходящем на экране. Они даже не в курсе, что именно включили на телевизоре, самое главное, что вопли героев достаточно громкие, чтобы заглушить собой все сокровенные и неприличные звуки. — Так хорошо, Джей-я, — шепчет в воздух Хисын, упираясь ладонями в чужую грудь и чувствуя уверенную хватку на бёдрах, помогающую не сбиться с ритма. — Каким же твой китайский был впечатляющим сегодня. — Я сказал буквально пару фраз, — смеётся Пак, но тут же шумно выдыхает и прикусывает губы. И всё благодаря старшему, накинувшемуся на него с поцелуями, как только они вернулись с премии, и успешно оседлавшему его позднее. — Помолчи, — затыкает возлюбленного певец, будто бы не он несколькими минутами ранее просил Чонсона «помурчать на его французском». Из соседнего номера вновь раздаётся стон, в унисон которому звучит и Ли, чьи ноги подкашиваются от усталости, вынуждая упасть в родные объятия и позволить перевернуть себя. Лёжа на мягком матрасе, он запрокидывает голову и прогибается в спине, царапая смуглые плечи Джея, забравшего, наконец, инициативу. Блуждающие по телам друг друга руки, слившиеся в страстном поцелуе губы, перемешавшиеся между собой сдавленные стоны – они буквально становятся одним целым, забываясь и теряясь в своём собственном мире. Под подушкой негромким пиканием сообщают о себе уведомления на телефонах обоих, очевидно, из одного из общих чатов. Практически сразу приходит следующее, а за ним и десятки других, отчего терпеть звон прямо над ухом становится невыносимым. Хисын, недовольно промычав, с трудом дотягивается до своего мобильного и вводит пароль – дату их с Паком годовщины. Чат группы, где есть только участники, разрывается от спама Джейка, который всё продолжает и продолжает пересылать моменты с шоу из соцсетей. Краем глаза старший замечает отрывок с голым прессом с выступления их сонбэ, записанное кем-то из фанатов видео забавной реакции Сону на песни других артистов, заставивший краснеть и хохотать всех вокруг челлендж Джея и Сонхуна. Дальше нет смысла листать, звук на телефоне отключается, а сам гаджет безжалостно отбрасывается в сторону, чтобы не мешать.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Пока менеджер, с которым Шиму выпало делить комнату во время этой короткой поездки, находится в ванной, певец без зазрений совести уплетает вторую миску рамёна, сидя на кровати, листает ленту в одной соцсети и перекидывает всё, что находит занимательным, в общую беседу. Однако все его комментарии остаются без ответа, поскольку никто из участников не оказывается в сети. Только Хисын заходит ненадолго, но вновь отключается после пары прочитанных сообщений. Джейк на это лишь плечами пожимает и продолжает восполнять запас углеводов любимой острой лапшой. Он слышит, что по соседству ребята смотрят какой-то боевик, даже находится на грани того, чтобы напроситься к ним, но в один момент ему мерещится, что кто-то стонет. Мало ли, чем могут заниматься хёны поздно ночью, так что планы меняются, и Шим по-прежнему торчит в одиночестве. Утром он обязательно поинтересуется, понравился ли Хисыну с Джеем фильм, а заодно выловит где-нибудь Сонхуна и допросит, как он пережил болтовню Сону о чужих мускулах. И про лидера с макнэ не забудет, надо же будет узнать, какого им впервые за долгое время ночевать вместе.♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
Примечания:
Да простит меня Джейк
